6 стадий принятия, 7 знаков любви..

***** 26 октября 2010 Ранее утро Свет только начал пробиваться в окно. А парень с уже темно-коштановыми волосами стоял перед зеркалом. Он уже как час пытался одинаково покрасить брови и ресницы. То одна темнее, то другая толще. В общем он уже устал. Столько лет делает одно и то же, но все равно ровненько не получается. Сегодня он идёт на прослушивание в BigHit. Его последняя надежда...и тут бам! - Ох черт, ну зашибись - тарелка с краской упала на стул с чистыми вещами. В комнате настолько было мало места, что все буквально лежало друг на друге. Белая футболка, что лежала сверху всех вещей была испорченна, вещей и так не много. - Первый день и уже такое - Юнги убийственно посмотрел на тарелку, словно та предала его. Пока краска подсыхает, он пошел срочно искать замену своей верхней одежде. Среди немногочисленных вещей, большая часть из которых была уже грязной, юный Мин откопал зелёную футболку. Выглядела та не очень, но другого варианта не было. В мыслях этот день уже был проклят. ***** Вечер всё того же дня. С громким скрипом уставшее тело опустилось на кровать. День был напряжённым, ужасное настроение с утра не делали его лучше. Но в принципе жаловаться, кроме как на свою "удачу", было не на что. Выступил он наверное хорошо. По его мнению даже отлично. Но кто знает этих высокомерных людишек. Парень устало вытянулся на кровати. Теперь оставалось пару дней подождать. И будет понятно, удача наконец-то пришла к нему или все его усилия были зря. Время близилось к одиннадцати, но сна не было не в одном глазу. Возможно адреналин с прошедшего дня, может просто его сбитый режим, не давали тот самый долгожданный сон. Пару раз моргнув и посчитав трещины в потолку, Юнги поднялся. Оглядев недовольным взглядом комнату и заметив пару мешков мусора, решение на ближайшие пару минут было принято. Быстро натянув первую попавшую кофту и надев поношенные кросовки, парень вышел на улицу, прихватив с собой неуверенную попытку отвлечься. 10 минут ходьбы. 10 минут погружения в себя. 10 минут и бамс! - Что за хуйня! Смотри куда зыришь блять! Дороги мало или что! Если ходить не умеешь, дома сиди мудила! - сидя на дороге и держась на голову кричал Юнги -Прошу прощения, извините, я случайно! - парень на против был молод, но внешне крупнее Юнги. Видно было как тот распереживался, не зная куда себя деть от стыда. -Руку подай мудила - Юнги перевел свой суровый взгляд на парня. -Ах да да сейчас, сейчас! - заметив взгляд неизвестный начал переживать сильнее - Вы ничего не ушибли, прошу простите! Мне так жаль, мне очень жаль. Юнги с тихим стоном поднялся, потерая ушибленную пятую точку. День не успел закончиться, а Юнги его уже ненавидел. -Я это Ким Намджун, вот эээ, могу я чем-нибудь заплатить за свою ошибку? -Свали с глаз моих Намджун-а! - парень гневно оглядел раскиданные мешки. Новоиспеченный знакомый быстро попятился назад. Но не тут то было. Жаль он не мог увидеть как загорелись глаза Юнги, наверное впервые за то время когда его взгляд потух в далеком детстве. -Стоп, а знаешь что! донеси до мусоки - Юнги передал опешевшему Намджуну мусор. -Что? Но Юнги уже развернулся и направился дальше по дороге. Оставляя младшего стоять с его мусором. Через пару минут он снова с усталым взглядом, медленно шёл по улице, засунув руки в карманы кофты. Его волосы, выкрашенные в тёмно‑каштановый цвет дешёвой краской, слегка растрепались от ветра. Сеул вокруг него жил своей жизнью: неоновые вывески мигали, рекламные экраны сменяли картинки, люди спешили по своим делам, смеялись, переговаривались. Но всё это доносилось до него будто сквозь толстое стекло — звуки приглушены, цвета блёклые, движения размытые. Тот небольшой всплеск, который смог подарить ему Намджун давно снова потух Он сам не заметил, как оказался в одном из тихих районов у подножия Намсана. Здесь шум мегаполиса становился глуше, а свет фонарей — желтее и тусклее. Юнги присел на скамейку у дорожки, ведущей к парку. Перед ним раскинулся город — огни тянулись вдаль, сливаясь в одно мерцающее пятно. Он смотрел на них, но не видел. Мысли крутились вокруг того же: утренняя неудача, прослушивание в компании, ошибка в рэпе, парень, что врезался в него. Ощущение, что только ему не везёт в течение всей жизни, не давало ему покоя. Может быть ему хотелось позвонить кому‑нибудь, но в списке контактов не было ни одного имени, которое хотелось бы увидеть на экране. Родители и брат в черном списке. Настоящих друзей не было — да и откуда им взяться, если с детства он был «другим, белым демоном с пустым взглядом»? Юнги потрогал рукав кофты — плотной, с капюшоном, которую он носил почти всегда за неимением большого разнообразия гардероба. Она давала ощущение защищённости: скрывала плечи, позволяла натянуть капюшон, если становилось слишком не по себе. В ней он чувствовал себя чуть менее заметным, чуть более «как все». Он достал из кармана пачку сигарет, долго возился с зажигалкой — та щёлкала, но не давала пламени, он всегда понимал, что это дурная привычка, но стресс был сильнее здравого смысла. И наконец-то закурил. Дым растворялся в тёплом вечернем воздухе, не оставляя следа. Юнги сделал затяжку, выдохнул, посмотрел время на разбитом телефоне. Было уже поздно, но возвращаться в старую квартиру не хотелось. Там его ждали лишь стены покрытые трещинами, кучи и кучки чужих и своих вещей, тюбики краски для волос и зеркало, в котором он не любил себя видеть. Он поднялся и пошёл дальше, не выбирая дороги. Миновал небольшой магазинчик с яркими витринами, прошёл мимо группы подростков, громко обсуждавших какое-то дерьмо. Они засмеялись, и этот смех ударил в него привычной головной болью. Юнги поймал себя на мысли, что даже презирает их, хотя они даже не были знакомы. Просто он так воспринимает общество. У остановки автобуса он остановился. Он стоял и смотрел, как люди подходят, ждут, садятся, уезжают. Все куда‑то шли, что‑то делали, были частью чего‑то. А он просто стоял. Автобус подъехал, открыл двери. Несколько человек вышли, несколько вошли. Юнги остался на месте. Он не знал, куда ехать. Да и не хотел. Повернувшись, он пошёл в обратную сторону — просто потому, что идти вперёд было некуда. Фонари отбрасывали длинные тени на асфальт, вывеска кафе мигала всё тем же безжизненным жёлтым светом. Юнги шёл, опустив голову, глубже натягивая капюшон кофты. В голове было пусто. В груди — ровно, почти равнодушно. Просто ещё один вечер, ещё один шаг, ещё одно мгновение, которое ничем не отличается от предыдущего. Город жил вокруг него, но он был где‑то в стороне — за стеклом, за стеной, за чертой, которую не переступить. И это было нормально. По крайней мере, так ему казалось в свои 17 — возраст, когда мир должен быть полон возможностей, а вместо этого кажется серым и чужим. Он поправил прядь ненавистных ему волос, и пошёл дальше — невидимка в толпе, челове к без места, без дома, без чувств.