Табак и озон: Или почему, я выбрал именно тебя

Октябрьские листья прибило к асфальту первым дождём. Сеул пах мокрой корой и выхлопными газами - резкими, чужими запахами, от которых у Чон Чонгука всегда слегка кружилась голова. Чонгук смотрел на своё отражение в тёмном окне школьного автобуса. Короткие, чуть отросшие чёрные волосы падали на лоб, большие глаза навыкате, похожие на глаза оленёнка, отражали серость дня. Он знал, что выглядит младше своих семнадцати. Знакомые альфы из параллельных классов иногда снисходительно похлопывали его по плечу, чувствуя в нём собрата, но слишком молодого, слишком неоформившегося. Его запах: зелёный чай с ноткой цитруса был лёгким, почти невесомым. Чонгук ненавидел свою пассивность. Альфа, который не хочет доминировать, - это нонсенс. Но внутри него жила только усталость. На заднем сиденье автобуса громко смеялись. Там, развалившись на двух местах, сидели они. Центр притяжения всей школы. Ким Сокджин был типичный старшекурсник с идеальными чертами лица, широкими плечами и запахом горной сосны. Его называли «мировым сокровищем», но сейчас он лениво листал ленту новостей, иногда бросая на Чонгука равнодушные взгляды. Рядом с ним Чон Хосок, полная противоположность друга. Яркий, как вспышка солнца, но с острыми скулами и цепким взглядом бета, который умудрялся держать в узле даже самых сильных альф своим темпераментом. А в углу, нахохлившись, сидел Мин Юнги. Омега с пепельными волосами, запах которых напоминал виски и мокрую древесину. Он всегда казался Чонгуку хрупким, но язык у него был острее лезвия. — Эй, Чонгук, — окликнул его Хосок. — Ты опять в свои стёклышки смотришь? Иди к нам. — Чонгук нехотя пересел. Он всегда чувствовал себя чужим в этой компании, хотя они принимали его. Принимали как младшего, как щенка, которого нужно защищать. Это бесило. — Слышал про новенького? — спросил Юнги, не поднимая глаз от наушника, который крутил в пальцах. — Ким Намджун. Перевёлся из Ильсана. Говорят, альфа чистой крови. И невероятный зан… Точнее умник, так будет сказано правильно, ага. — Альфа? — переспросил Чонгук. — Чистокровный, — подчеркнул Хосок. — Такие, как ты, только в будущем, — он усмехнулся. — Этот уже сейчас весит под девяносто килограммов мышц и читает Ницше в оригинале. — Сокджин фыркнул: — Читать Ницше не значит уметь жить. — Чонгук промолчал. Ему было плевать на новеньких. В школе все делились на две категории: те, кто его жалел (слабые альфы), и те, кто проверял его на прочность (сильные альфы). Он привык держать голову опущенной, чтобы не провоцировать лишний раз никому ненужные конфликты. Когда автобус остановился у школы, Чонгук вышел первым. Холодный ветер ударил в лицо, и он инстинктивно натянул капюшон толстовки. И тут он его увидел. Ким Намджун стоял у входа, прислонившись одной рукой к стене. Он был огромен для школьника. Широкие плечи обтягивала простая белая рубашка, тёмные волосы были зачёсаны назад, открывая высокий лоб и внимательные, глубоко посаженные глаза. Так же у него присутствовали ямочки на щеках, которые делали его суровое лицо почти милым, но это было обманчиво. От него пахло грозой, озоном и чёрным перцем. Тяжёлый, давящий запах настоящего доминанта. И тут их взгляды наконец встретились. Чонгук почувствовал, как по его позвоночнику пробежал лёгкий холодок. Его инстинкты альфы, обычно спавшие, вдруг вздрогнули, распознав угрозу. Это была не просто встреча двух альф. Это был вызов, даже не прозвучавший вслух. Намджун медленно оглядел его с ног до головы. В его взгляде не было презрения. Там было любопытство. Опасное, хищное любопытство. — Чонгук? — голос Намджуна оказался низким, вкрадчивым. — Я слышал о тебе. Ты тот самый слабый альфа. — Это прозвучало не как вопрос. Как констатация факта. Чонгук сжал челюсть. Где-то за спиной замерли Сокджин и Юнги, наблюдая за сценой. — А ты, видимо, тот, кто любит говорить громкие слова, чтобы казаться сильнее, — тихо ответил Чонгук, не сводя глаз. Намджун улыбнулся, отчего ямочки стали глубже. — Ого. Умеешь кусаться. Интересно. — Он шагнул вперёд, и Чонгук инстинктивно сделал шаг назад. Тело предавало разум. Потому что внутри него всё кричало: «Беги. Это альфа, который сломает тебя». Намджун наклонился ближе к его уху, почти касаясь своими горячими губами нежной мочки, и прошептал: — Запомни, мальчик мой: я очень сильно люблю игры! Особенно те, где ставки высоки, Чонгук. Он выпрямился и, не оборачиваясь, ушёл в здание, оставив после себя шлейф озона и перца. Чонгук стоял, чувствуя, как дрожат пальцы. Это был не просто новенький. Это была буря, которая должна была смести его привычный мир к чертям собачьим.