Часть первая
23 марта 2026 г., 16:54
×Часть первая×
Слухи распространялись быстрее лесного пожара. К концу первой недели о Ким Намджуне знали всё. IQ 148, бросил музыкальную карьеру ради учёбы, альфа, чей запах заставлял омег терять сознание в коридорах.
Чонгук старался держаться от него подальше. Это было несложно, пока Намджун не пересёкся с их компанией.
Это случилось в столовой. Чонгук сидел с Юнги и Пак Чимином, омегой с мягкими чертами лица, ангельским голосом и запахом персикового сока. Чимин был новеньким в их кругу, тихим, но с внутренним стержнем, который чувствовался в каждом его движении.
– Он смотрит на тебя, – шепнул Чимин, кивая в сторону угла.
Намджун сидел с Ким Тэхёном. Это был бета с необычной, почти скульптурной внешностью, который постоянно носил широкие улыбки, но сейчас выглядел серьёзным.
– Пусть смотрит, – буркнул Чонгук, ковыряя палочками рис.
Но Намджун не просто смотрел. Он медленно, словно хищник, выслеживающий свою добычу, подошёл к ним, встав со спины парня. Он резко поставил поднос напротив Чонгука и сел, не спрашивая разрешения. Тэхён сев рядом, виновато пожав плечами.
– Я подумал, нам нужно объясниться, – начал Намджун. – В первый день я был довольно резок.
– Ты был мудаком, – спокойно поправил Юнги, не поднимая глаз. Намджун перевёл взгляд на омегу. Юнги не дрогнул. Это удивило Чонгука. Обычно даже альфы трусили под взглядом Намджуна, а тут какой-то щуплый омега с пепельными волосами.
– Возможно, – кивнул Намджун. – Но я хочу внести ясность. В этой школе нет сильной иерархии. Это неправильно. Альфы должны вести, а не прятаться по углам, делая вид, что они слабые, – он посмотрел прямо на Чонгука.
– Ты про меня? – от неожиданности голос Чонгука, предательски сел. В воздухе повисло неловкое напряжение.
– Не только, малыш. Я говорю про всех, кто боится своей природы.
– Моя природа - это быть человеком, а не животным, которое метит территорию, – отрезал Чонгук. Намджун откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Жест был закрытым, но расслабленным.
– Знаешь, в чём проблема слабых альф? Они путают контроль с подавлением. Ты не контролируешь свой инстинкт, ты его убиваешь. А это опасно. Однажды он вырвется, и ты наделаешь глупостей.
– Ты психолог, что ли? – усмехнулся Чонгук, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
– В какой-то степени, – серьёзно ответил Намджун. – Я наблюдаю, а потом делаю выводы. – Чимин, до этого молчавший, вдруг положил свою маленькую ладонь на руку Чонгука. Этот жест успокаивал, источал тепло и запах персика.
– Может, вы оба просто поедите? – тихо попросил Чимин. Намджун посмотрел на их руки. Его ноздри нервно дрогнули. Он уловил смесь запахов: зелёный чай Чонгука и персик Чимина. Для альфы это пахло как территория, которую пытаются занять. Его зрачки расширились.
– Мило, – сказал он сухо. – Ты даже омегу нашёл для защиты.
– Заткнись, – рыкнул Чонгук.
Впервые за их общение в его голосе прозвучала настоящая, низкая альфа-нота. Намджун замер. Его глаза вспыхнули интересом.
– Вот оно, – прошептал он. – Начинаешь просыпаться, молодец. – Он встал, забрал свой поднос и, проходя мимо, чуть наклонился к уху Чонгука, вновь прошепча:
– Я сделаю тебе предложение, Чон Чонгук. Не бойся. Приходи сегодня в спортзал после уроков. Один. Когда Намджун и Тэхён ушли, за столом повисла тишина.
– Не ходи, – тихо сказал Юнги. – Это ловушка.
– Я знаю, – ответил ему спокойно Чонгук, глядя в тарелку.
– Но ты всё равно пойдёшь, – устало вздохнул Чимин. Чонгук поднял глаза на друга. В них горела злость, смешанная со странным предвкушением.
– Я устал быть тем, кого все жалеют. Если он хочет боя - он получит бой.
***
Спортзал пах пылью, резиной и потом. Чонгук толкнул тяжёлую дверь, ожидая увидеть Намджуна в окружении его новых приспешников. Но в зале было пусто. Только под кольцом, на матах, сидел Намджун. Рядом с ним стояли две бутылки воды и странная коробка.
– А я думал, ты уже не придёшь, – сказал Намджун, не оборачиваясь.
– Я не трус.
– Это мы сейчас и проверим.
– Намджун встал со своего места.
Парень был выше Чонгука сантиметров на десять, и когда выпрямился во весь рост, Чонгуку пришлось задрать голову. Свет люминесцентных ламп делал тени резкими, подчёркивая рельеф мышц под тканью футболки. – Я хочу предложить тебе сделку, – начал Намджун. – Ты будешь моим… партнёром. Чонгук на пару минут аж опешил от услышанного.
– В каком это смысле?
– В прямом. Ты альфа. Я альфа. В этой школе все думают, что я придушил тебя в первый же день. Но ты сопротивляешься. Мне это нравится. – Намджун сделал шаг вперёд. – Я хочу провести эксперимент.
– Я не подопытный кролик. И уже тем более, не лабораторная крыса! – возразил парень, нервно поправляя чёлку.
– Верно, ты - вызов. – Голос Намджуна стал тише, интимнее. – Я хочу посмотреть, сможешь ли ты устоять перед моим давлением. Или сломаешься и признаешь моё превосходство.
– Это бред, – Чонгук инстинктивно попятился назад.
– Это игра, малыш. Правила просты: ты делаешь всё, что я скажу, в пределах школы. Учёба, тренировки, даже то, с кем ты общаешься. Если ты выдержишь месяц - я отстаю от тебя навсегда. Если нет… – он пожал плечами. – Ты становишься моим. Тоже навсегда.
– Твоим? Как вещь?
– Нет же! Как партнёр. Как второй альфа в стае. Это не унижение, Чонгук. Это порядок.
– А если я откажусь? – Намджун улыбнулся своей самой опасной улыбкой.
– Тогда я начну давить на твоих друзей. На того омегу, Чимина. На Юнги. Альфа, который не может защитить свою стаю, не имеет права называться альфой. Выбирай. – Чонгук замер. Это был шах и мат. Намджун не бил его, он не использовал грубую силу. Он использовал психологию. Он нащупал его слабое место - страх за близких.
– Ты самый настоящий монстр, – выдохнул Чонгук. – Ненавижу тебя.
– Я реалист, – ответил Намджун. – Ну что? Играем? – Чонгук сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Внутри него боролись два инстинкта: бежать или напасть. Он выбрал третье; принял правила, до конца не понятой им "игры".
– Месяц, – прохрипел он. – Но если ты тронешь их…
– Не трону. Они будут в безопасности, пока ты выполняешь условия. – Намджун протянул руку. Чуть помедлив Чонгук, вдруг почувствовал себя предателем собственного достоинства. Но собравшись с силами, парень всё же пожал её в ответ. Рука у Намджуна была горячей, сухой и сильной. Запах озона стал почти невыносимым.
– Поздравляю! С этого момента, Чонгук, ты принадлежишь мне.
***
Первые две недели были самой настоящей пыткой. Намджун не избивал его, нет. Он не унижал публично. Его методы были тоньше.
Он заставлял Чонгука сидеть рядом с ним на всех уроках, даже если это означало пересаживаться с Чимином. Когда Чонгук пытался возразить, Намджун просто смотрел на него тем самым взглядом, от которого у альфы сжималось горло.
– Правило номер три, – напоминал Намджун. – Ты не споришь со мной прилюдно.
– И онгук молча пересаживался. Чимин провожал его обеспокоенным взглядом, но Чонгук только качал головой, прося не вмешиваться. Намджун контролировал его питание. Говоря что-то из разряда: «Ты ешь слишком много углеводов, у тебя будет жировая прослойка, а не мышцы». Он контролировал тренировки. Также давая советы, которые в его понимании, должны были помочь Чонгуку. «Твоя техника удара рукой - отстой. Делай, как я говорю».
Они проводили каждый вечер в спортзале. Чонгук ненавидел эти часы. Он выкладывался до изнеможения, пытаясь доказать, что он не слабак. Но Намджун был безжалостен. Он подсекал его, ставил на колени, заставлял вставать снова и снова. – Почему ты не сдаёшься? – однажды спросил Намджун, когда Чонгук, разбив губу о мат, всё же поднялся.
– Потому что если я сдамся тебе, я сдамся себе, – ответил Чонгук, вытирая кровь. – А я не хочу предоставлять тебе такого счастья. – В этот момент в глазах Намджуна что-то изменилось. Там, за слоем льда и контроля, мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на интерес другого рода.
Однажды вечером Намджун задержал его после тренировки. Он сидел на скамейке, держа в руках ту самую коробку, которую принёс в первый день.
– Сядь, пожалуйста. – Чонгук послушно сел. Его тело ломило от усталости, а футболка вся промокла насквозь и пахла потом.
– У меня есть ещё одно правило, – тихо сказал Намджун. – Последнее. – Он аккуратно открыл коробку. Там лежал ошейник. Простой, кожаный, без шипов и украшений. Но для альфы ошейник - это символ полного подчинения.
– Ты сказал - месяц, – голос Чонгука дрогнул, когда он увидел содержимое коробки.
– Я передумал. Я хочу знать, насколько далеко ты готов зайти, чтобы защитить своих друзей. – Чонгук смотрел на ошейник. Его тело теперь дрожало не только от усталости, но и от гнева, унижения. Но в голове пронеслась картинка:
Чимин, который плачет в туалете после того, как старшие альфы прижали его к стене; Юнги, который стал реже выходить из дома, потому что его запах привлекал чересчур настойчивых ухажёров. Если Намджун перестанет их прикрывать…
– Надевай, – прошептал Чонгук, опуская голову, стараясь не зарыдать перед тем, для кого он сейчас выглядел уязвимо, напоминая скорее омегу, чем слабого, но всё-таки альфу, коим он являлся по праву своего рождения. Намджун нервно сглотнул вязкий ком в горле, и взял в руки ошейник. Его пальцы, грубые от постоянных тренировок, коснулись шеи Чонгука. Прикосновение было неожиданно нежным. Он застегнул пряжку, и кожа плотно обхватила горло. Чонгук почувствовал, как по щеке скатилась предательская слеза. Он ненавидел себя в этот момент.
– Не плачь, – голос Намджуна стал вдруг тихим, почти ласковым. – Это не конец.
– Ага... И что же это тогда, по-твоему?!
– Новое начало. – Намджун взял его за подбородок, заставляя поднять голову вверх. Их лица были настолько близко, что Чонгук чувствовал его дыхание горьковатое, как корица на своих губах. – Я хочу, чтобы ты знал, – сказал Намджун. – Я не делаю этого, потому что ты слабый. Я делаю это, потому что в тебе есть сила, которую ты боишься выпустить. И я хочу её увидеть.
– Какой же извращённый способ…
– Я знаю, – усмехнулся Намджун. – Я больной ублюдок. Но я честен с тобой, как ни с кем другим до тебя. – Он отпустил его подбородок и встал с места.
– Иди. Завтра в семь утра. Не опаздывай. – Вздохнув Чонгук ушёл, чувствуя тяжесть ошейника на шее. Но во всём этом было кое-что странное, а именно то что он не чувствовал себя уничтоженным. Наоборот он чувствовал себя… увиденным. Увиденным с другой, той самой стороны, которую он никогда и никому не показывал.
***
После того случая в зале прошёл месяц. Потом второй.
Их отношения превратились в странный ритуал. Намджун всё так же командовал, но в его приказах появилась забота. Он заставлял Чонгука правильно питаться, но сам приносил ему домашнюю еду. Он контролировал его круг общения, но разрешал видеться с Чимином, хотя и с условием: «Только в моём присутствии».
Друзья смотрели на это с растущей тревогой.
– Он манипулирует тобой, – сказал однажды Юнги, когда они остались наедине. –.Это классическое абьюзивное поведение. Изоляция, контроль, чередование насилия и «доброты». Неужели, ты этого сам не замечаешь, м?
– Эй! Он меня не бил и не бьёт, – возразил Чонгук, встав на защиту второго альфы.
– Психологическое насилие страшнее физического, – Юнги посмотрел на него своими узкими глазами. – Ты носишь ошейник, Чонгук. Ты - Альфа. Ты понимаешь, что это значит?!
– Это значит, что вы в безопасности, – устало ответил Чонгук. Но сам он чувствовал, что внутри него что-то меняется. Он стал замечать детали: как Намджун хмурится, когда устал; как он поправляет очки, которые иногда надевал для чтения; как пахнет его пот после тренировки - пряно, остро, будоражаще.
Однажды вечером они сидели на крыше школы. Намджун разрешил Чонгуку снять ошейник на час, аргументировав это тем что, тому нужна передышка. Чонгук радостно массировал шею, оставляя на ней красные следы.
– Почему ты это делаешь? – спросил вдруг Чонгук, глядя на звёзды.
– Что именно?
– Всё. Ты мог бы просто избить меня в первый день, и все бы признали твоё превосходство. Зачем эта сложная игра? – Намджун долго молчал. Ветер трепал его тёмные волосы.
– Потому что избитый альфа - это жалкое зрелище. А сломленный духом… – он повернулся к Чонгуку. – Сломленный духом может стать чем-то великим, если его собрать заново.
– Ты хочешь меня пересобрать, как конструктор Lego?
– Я хочу, чтобы ты перестал бояться себя. – Намджун подвинулся ближе. Чонгук почувствовал жар его тела. В темноте его глаза казались чёрными, глубокими. – Твой запах, – прошептал Намджун. – Сначала он был пресным. А сейчас… сейчас он становится глубже. Ты перестаёшь быть зелёным чаем. Ты становишься чем-то горьким, терпким.
– Это из-за стресса.
– Это из-за меня. – Намджун протянул к парню руку и коснулся шеи Чонгука, где только что был ошейник. Пальцы скользнули по чувствительной коже, и Чонгук вздрогнул. По телу пробежала волна мурашек.
– Убери руку, – попросил Чонгук, но голос его прозвучал неуверенно.
– Мы же оба знаем, что ты не хочешь, чтобы я её убирал. – И да: Это была грёбанная правда. Чонгук ненавидел себя за это, но его тело реагировало на прикосновения Намджуна так, как не реагировало ни на чьи другие. Это пугало его больше, чем ошейник.
– Что происходит? – спросил Чонгук, когда его голос сел до шёпота.
– Я сам не знаю, – честно ответил Намджун. – Но... Но это выходит далеко за рамки игры.
– Он резко убрал руку и отодвинулся в сторону. Между ними снова повис холод. – Иди домой, Чонгук. Завтра сложный день.
***
Точкой невозврата в их отношениях стала вечеринка у Тэхёна. Родители Тэхёна уехали на выходные, и дом превратился в место сбора всей школы. Музыка гремела так, что дрожали стены. В воздухе смешались десятки запахов: алкоголь, духи, феромоны.
Чонгук пришёл с Намджуном. Ошейник был на месте, но Чонгук уже почти не замечал его тяжести. Он привык.
Они пили. Сначала пиво, потом что-то крепче. Чонгук чувствовал, как алкоголь разжижает кровь, развязывает язык, снимает внутренние запреты.
Чимин был там же. Он выглядел прекрасно - розовые волосы, обтягивающая чёрная футболка. За ним увивался какой-то альфа из старших классов. Чонгук заметил, как альфа настойчиво тянет Чимина за руку в сторону спальни.
Инстинкт сработал раньше разума.
Чонгук оказался рядом через секунду. Он оттолкнул альфу, встал между ним и Чимином. Его запах ударил в нос окружающим. Резкий, горький, опасный.
– Уйди, – прорычал Чонгук.
– Это твой омега? – усмехнулся альфа. – Смотри, щенок, он сам выбрал меня.
– Я сказал, уйди! – Чонгук не помнил, как ударил первым. Помнил только хруст кости под кулаком и кровь на костяшках. Альфа упал. Поднялся шум. Кто-то закричал.
Чьи-то сильные руки схватили Чонгука сзади, прижали к груди. Он дёрнулся, готовый бить дальше, но знакомый запах озона остановил его.
– Тихо, тихо, – голос Намджуна был низким, вибрирующим. – Всё кончено. Ты его вырубил.
– Чонгук словно маленькая девочка, обмяк в чужих руках. Адреналин уходил, оставляя после себя сильную дрожь в коленях.
– Чимин? – спросил он, пытаясь найти друга взглядом.
– Не волнуйся, цел твой омега. Ты успел вовремя. – Через несколько секунд Намджун увёл его на задний двор, подальше от шума. Затем он посадил парня на качели, и достав платок, начал вытирать кровь с его рук. – Ты мог его убить, – спокойно сказал Намджун.
– Он трогал Чимина.
– Знаю. Я горжусь тобой, малыш.
– Чонгук поднял на него мутные от алкоголя и ярости глаза.
– Что ты сейчас сказал?!
– Я сказал, что ты не слабый альфа, Чонгук. Ты просто ждал, ради кого стоит показать когти.
– Намджун взял его лицо в ладони. Они были настолько большими, что закрывали почти всю нижнюю часть лица Чонгука, смотря на чужие губы.
– Сними ошейник, – сказал Намджун. – Пожалуйста...
– Что?
– Игра окончена. Я проиграл.
– Но как?
– Ты не сломался. Ты стал сильнее. Ты защитил своего омегу, даже когда я не приказывал. Ты действовал как настоящий альфа. – Чонгук дрожащими пальцами расстегнул пряжку. Кожа упала на траву. Он вдохнул полной грудью впервые за два месяца.
– Но я не хочу, чтобы ты уходил, – вдруг сказал Намджун. Эти слова повисли в воздухе тяжким грузом.
– Что ты имеешь в виду? – Чонгук замер на месте, боясь пошевелиться.
– Я влюбился в тебя, идиот. – Намджун усмехнулся, но в его глазах стояло горькое отчаяние. – Я начал эту всю дурацкую игру, чтобы доказать себе, что я могу контролировать любого альфу. А в итоге ты контролируешь меня. Каждый раз, когда ты смотришь на меня, я теряю способность мыслить рационально. – Чонгук сидел, оглушённый. Словно его сейчас ранили, а затем отправили обратно в бой. В его голове смешались все чувства: злость, обида, облегчение и… что-то тёплое, разрастающееся в груди.
– Ты псих, – сказал он наконец.
– Знаю.
– Ты причинил мне боль. И лишил свободы.
– Знаю.
– Ты надел на меня ошейник, как на дикого пса.
– И это тоже знаю. – Вдруг Чонгук ударил его. Не сильно.
Первый удар пришёлся в плечо. Потом последовал второй. А потом, сам не понимая как, парень вцепился в его футболку и притянул к себе.
Их первый поцелуй был солёным от крови и слёз. Грубым, неумелым. Намджун стиснул его так, что затрещали рёбра, а Чонгук в ответ укусил его за нижнюю губу, пробуя на вкус.
– Если ты сделаешь так ещё раз, – прошептал Чонгук ему в губы, – я убью тебя.
– Справедливо, – выдохнул Намджун.
***
Их отношения не стали мягкими после признания. Слишком много боли накопилось за два месяца. Они ссорились постоянно. Чонгук взрывался из-за любого намёка на контроль, Намджун замыкался и уходил в холодную вежливость.
Но одной ночью всё резко поменялось.
Это случилось в квартире Намджуна, когда родителей не было дома. Они снова поругались. Из-за чего? Просто Чонгук узнал, что Намджун продолжал следить за его перепиской уже после того, как игра закончилась.
– Ты не имеешь никакого права! – кричал Чонгук. – Лезть в мою жизнь!
– Но я же волнуюсь за тебя! – кричал в ответ Намджун. – Ты не понимаешь, что значит быть альфой для другого альфы! Это не контроль, это…
– Это одержимость! Нездоровая, мать его, одержимость! – Они стояли друг напротив друга, тяжело дыша. Их запахи смешались воедино.
Озон, перец, зелёный чай, превратившийся в горький табак. Альфа-феромоны заполнили комнату, ударяя каждому в голову по очереди.
Чонгук не выдержал первым. Он набросился на Намджуна, вжимая того в стену. Это был не поцелуй - это была драма. Они кусали друг друга, царапались, боролись за доминирование. – Ты хочешь знать, на что я способен, да?! – рычал Чонгук, разрывая на нём рубашку. – Ты хотел увидеть мою силу?
– Да, покажи, – прохрипел Намджун, сжимая его бёдра до синяков. – Покажи мне, что ты не сломанный. – Они упали на кровать, сплетённые в клубок. Секс был жестоким. Никто не хотел уступать. Чонгук входил в него резко, без подготовки, и Намджун впивался зубами в его плечо, чтобы не закричать. Это была боль, смешанная с невыносимым удовольствием. Альфа, берущий альфу - это противоестественно для их мира, но здесь, в этой комнате, не было никаких правил.
– Я ненавижу тебя, – выдохнул Чонгук, двигаясь в бешеном ритме, вытрахивая из парня всю дурь и душу.
– Лги дальше, – простонал Намджун, царапая его спину короткими ногтями. Они кончили почти одновременно, облипшие потом, кровью со сбитых костяшек и слезами. Чонгук рухнул рядом, тяжело дыша.
Намджун первым пришёл в себя. Он повернулся на бок, осторожно касаясь рассечённой губы Чонгука. – Прости, – прошептал он.
– Не извиняйся. Я сам такой же монстр, как ты.
– Нет, малыш. Ты - моя совесть.
– Так они и лежали в темноте, слушая, как бьются их сердца. Чонгук держал руку Намджуна в своей ладони, переплетая их пальцы вместе. Это было настолько нежно, что даже не верилось. Это было то, чего так не хватало им за всё время отношений.
– Я только сейчас понял. Мы с тобой оба больные, – сказал Чонгук, слабо улыбнувшись.
– Я пойду к психологу, – неожиданно, но вполне серьёзно ответил Намджун. – Завтра же запишусь. Я… я не хочу причинять тебе боль. Но я не умею иначе. Меня никто не учил любить без контроля. – Чонгук повернул в его сторону голову. В свете уличных фонарей лицо Намджуна было осунувшимся, уязвимым. Исчез образ железного альфы. Остался просто мальчик, который боялся, что его оставят.
– Иди, милый. А я буду рядом, – тепло сказал Чонгук.
