Защитить трон

      Королевский дворец был залит предзакатным солнцем, окрасившим черепичные крыши в цвет запёкшейся крови. Го Вон стоял на балконе своих покоев, провожая последний день, когда он звался Наследным принцем и встречая новый, когда вместо Ваше Высочество его станут называть Ваше Величество. Завтрашний день должен был стать триумфом: официальная коронация, конец смуты, начало эры процветания. Он верил в это, вглядываясь в последние лучи уходящего дня. Тревогу, которая закралась в сердце, он отгонял тем, что это волнение перед важным днём, но всё же спокойнее не становилось, казалось, что что-то серьезное должно произойти. Оставалось только надеяться, что Чан Ук в последний момент не предъявит свои права на трон, решив, что передумал и не хочет быть просто обычным магом.       — Ваше Высочество, вы не притронулись к лекарству, — тихий голос евнуха Чжу прозвучал почти у самого уха, вырывая из размышлений.       Го Вон обернулся: на столике дымилась чаша с отваром, который лекари прописали ему от «усталости после сражений и для успокоения волнений». Последние две недели его мучили странные головокружения, энергия в его теле, обычно спокойная и мощная, порой начинала колыхаться, как пожелтевший лист на дереве, который никак не сорвёт ветер.       — От него веет горечью сильнее обычного, — заметил Го Вон, с подозрением прищурившись и посмотрев на склонившегося в почтительном поклоне евнуха.       — Лекари добавили корень мандрагоры для укрепления духа, — смиренно ответил тот, склонившись ещё ниже, а затем пододвинув чащу ближе к принцу.       Го Вон сделал глоток, чувствуя как землистая, тяжёлая горечь прокатывается по внутренностям, словно прожигая всё изнутри. Он, поморщившись, закашлялся и отстранил от себя напиток, решив, что на сегодня этого достаточно. И в это мгновение ему показалось, что тень мелькнула по стенам комнаты, но он подумал, что это, скорее всего, из-за густеющих сумерек ему показалось то, чего нет на самом деле. Лекарство он так и не допил, словно всё его существо отторгало эту горечь, отказываясь принимать. Евнух пытался уговорить, ссылаясь на недовольство лекарей и заботу о принце, но Го Вон был непреклонен.       Наконец, когда во дворце все стихло, а последние приготовления к коронации были завершены, Го Вон приказал приготовить его ко сну. Улегшись в постель и отпустив слуг, он долго лежал, вспоминая о том, как прошли последние месяцы его жизни. Но больше всего ему вспомнилась грязная Му Док, отчего улыбка расцвела на его лице. Он вспомнил их первую встречу, свои неумелые ухаживания за ней и лёгкую обиду, что оказался ею отвергнут. Конечно, Чан Ук мене обременен заботами и у него больше времени для нее. Интересно, если бы он отказался от трона в пользу Чан Ука, Му Док посмотрела бы на Го Вона по-другому? Был ли у него шанс на её сердце? Сейчас она где-то с Чан Уком, наверное, счастлива, хотя именно Го Вон обещал положить к ее ногам весь мир, но она выбрала этого мальчишку…       Незаметно в этих размышлениях Го Вон уснул. Сначала сон был ярким, в весёлых и таких привычных перепалках с Му Док, а затем он увидел себя словно со стороны, сидящим на троне, вот только лицо его было маской, лишённой эмоций, будто сделанной из глины. А из груди, в том месте, где должно было биться сердце, пульсировал синий свет — знак алхимии душ. Но ещё больше Го Вона ужаснуло то, что рядом с троном, в тени колонны, стоял человек, лицо которого было скрыто капюшоном.       — Твое тело — прекрасный сосуд, — прошептал голос, от которого по коже Го Вона прошёл холодок. — Сильное, наполненное королевской кровью и мощной энергией. Ты слишком хорош, чтобы просто умереть от старости, но слишком глуп, чтобы быть королём.       Затем раздался дикий хохот, от которого Го Вон проснулся в холодном поту. Его рука непроизвольно потянулась к мечу, лежавшему обычно у изголовья, но его не оказалось рядом, а на долю секунды собственная рука показалась ему чужой и непослушной.       — Алхимии душ больше нет… — прохрипел он. — Джин Му мертв, его последователи изгнаны… Что же происходит со мной?       Но всё равно Го Вон мог дать только одно объяснение: кто-то намеренно ослабляет его, чтобы воспользоваться заклинанием перемещения душ. Но у кого мог сохраниться доступ? Кто жаждет завладеть его телом? Неужели ещё не всё уничтожено и не всем стало ясно, что в этом государстве больше нет места алхимии душ и он, Го Вон, не позволит снова людям гибнуть из-за алчности тех, кто находится у власти?

***

      Чан Ук сидел на краю обрыва, лениво подбрасывая в руке гладкий, обточенный водой камень. Он смотрел вдаль, подставляя лицо лучам закатного солнца. Му Док сидела рядом, свесив ноги вниз, абсолютно не боясь упасть. Да и кто будет бояться рядом с Чан Уком? Она положила голову ему на плечо, умиротворённо наблюдая за текущим на дне обрыва ручейком. Казалось, что вот оно — счастье. Птицы пели свои вечерние песни, цикады трещали в траве, ветер слегка шелестел листьями деревьев. Их окружали мир и покой, который они заслужили пройдя через все тяготы борьбы с Джин Му и его алхимией душ.       — Ты тоже это чувствуешь? — спросил вдруг Чан Ук, не оборачиваясь, но насторожившись, отчего его плечи напряглись, заставляя Му Док поднять голову и прислушаться. Её глаза на мгновение вспыхнули голубым светом, пронзая пространство, заглядывая туда, где даже самый искусный маг не заметит изменений.       — Небо над столицей затягивается тучами, но они не дождевые, — встревоженно сказала она, поднимаясь на ноги и встречаясь с взглядом Чан Ука. Не дожидаясь его вопроса, она пояснила: — Энергия течет неправильно. Она стекается к дворцу, но не как река, которая должна омыть основы и идти дальше, а как водоворот, затягивающий всё на дно, превращающий в обломки.       Чан Ук, обеспокоенный этими словами тоже встал, направив взгляд в ту сторону, где находился королевский дворец. Только несколько мгновений назад умиротворённое лицо Чан Ука стало тревожным, по нему пошла тень волнения. Завтра коронация, на которую он не собирался идти, считая, что его негласная поддержка Го Вона достаточна и на расстоянии. Чан Ука всё ещё коробило то, что Го Вон претендовал на сердце Му Док, но старался оставить это в прошлом и просто как можно меньше пересекаться с ним. Тот момент, когда наследный принц отдал Чан Уку золотую табличку, признавая его статус и силу, до сих пор отдавалось в сердце не радостью, а торжеством над сильным противником.       — Он обещал, что станет мудрым королём, следящим за благополучием народа, так что могло пойти не так? — задумчиво пробормотал Чан Ук, а затем сжал ладони в кулаки до хруста в суставах. — Если Го Вон позволит какому-нибудь тёмному магу занять свой трон, я лично вытрясу из него душу.       — Боюсь, всё серьезнее, Ук-а, — Му Док коснулась его руки, почувтвовав как энергия внутри него начинает закипать. — Я вижу нити души, которые тянутся к наследному принцу из-под земли. Это древний и страшный ритуал под названием «Обмен в полнолуние». А сегодня как раз оно, — взгляд Му Док направился в небе, на котором из-за облаков появился яркий диск луны. — Если они завершат его во время коронации до наступления следующей ночи, то настоящий Го Вон исчезнет навсегда, а его тело станет вечным домом для того, кто не достаточно силён, чтобы обмануть смерть и водить за нос всех. Только я не понимаю, откуда камень для алхимии душ. Разве мы не уничтожили всё?       — Я тоже так думал, но, видимо, мы где-то упустили, и теперь благополучие всех зависит от того, сможет ли наследный принц взойти на престол или на нём будет только его оболочка. Кажется, нам пора возвращаться, Му Док.