Защитить трон

      Тем временем у северных ворот дворца стража внезапно застыла. Они не упали, не вскрикнули, а просто замерли, окутанные мерцающим туманом.       — Твое магическое зрение становится пугающе точным, — негромко произнёс Чан Ук, выходя из тени дворцовой колонны. Рядом с ним стояла Му Док, самодовольно подняв подбородок, чем всегда вызывала усмешку, ведь как бы не тянулась вверх, она всегда едва доходила Чан Уку до плеча. Её глаза светились чистым, небесно-голубым светом, который позволял видеть чёрные нити энергии, пронизывающие весь дворец.       — Ук-а, времени почти нет, — быстро проговорила она, срываясь с места, объясняя на ходу: — Я вижу две души в одном пространстве. Одна — Го Вона — яркая, но угасающая, как догорающая свеча. Вторая, — Му Док нахмурилась, будто сильнее вглядывалась, пытаясь узнать, а затем удивлённо и озадаченно сказала: Министр Пак, его душа, чёрная, как гнилая вода, вползает в каналы энергии Наследного принца. Он использует зеркало как проводник.       — Значит, разобьём зеркало, делов-то, — Чан Ук положил руку на рукоять своего меча.       — Нельзя! — Му Док схватила его за предплечье, пытаясь вразумить, отчего замедлила ход. — Если прервать ритуал грубо, то обе души разлетятся в прах. Нужно войти в круг и вытолкнуть захватчика, пока он не закрепился. Тебе придётся сдерживать стражу и магов, поддерживающих министра Пака, а я… я должна войти в сознание Наследного принца.       Чан Ук усмехнулся той самой дерзкой улыбкой, которую Го Вон так ненавидел и которой втайне восхищался. Если кому и под силу воздействовать на алхимию душ, чтобы не дать министру Паку захватить тело Наследного принца, то только Му Док — наследнице семьи Джин и хранительнице их реликвий.       — Иди. Я устрою им такой балаган, что они забудут, как колдовать. Надеюсь, что мы уничтожим окончательно алхимию душ и такого больше не повторится.

***

      В тронном зале началось финальное прощание с Наследным принцем и первое приветствие нового короля. Министр Пак в облике евнуха встал напротив Го Вона, чтобы торжественно поднести приказ о назначении на престол. Но кроме свитка, в его руках был осколок чёрного камня, который начал пульсировать в такт слабеющему сердцу принца.       — Отдай мне свое бремя, мальчик, — прошептал старик, и его глаза на мгновение стали абсолютно чёрными. — Я стану лучшим королём, чем ты когда-либо мечтал.       Воздух в зале задрожал. Тени на стенах начали отделяться от предметов. Или Го Вону это только казалось? Придворные впали в транс, их взгляды остекленели. Го Вон почувствовал, как невидимая ледяная рука сжимает его душу, вытягивая её из груди. Он падал в темноту, где не было ничего, кроме холода.       «Неужели это конец? — подумал он и чувство сожаления стало его накрывать. — Я так и не успел… не успел увидеть, как расцветут саженцы в саду… не успел сказать Чан Уку, что он единственный, кого я считал равным…»       Вдруг тьму прорезала ослепительная вспышка. Двери зала разлетелись в щепки от мощного удара энергии.       — Прошу прощения за опоздание! — раздался громкий, вызывающий голос. — Надеюсь, торжество ещё не началось?       Чан Ука, стоявшего в дверях, угасающее сознание Го Вона всё же успело выхватить, получая от его присутствия словно новую вспышку желания бороться. Вокруг Чан Ука танцевали искры молний. Его присутствие оказалось настолько мощным, что оцепенение, окутавшее придворных, начало трещать как дрова в костре. — Схватить его! Изменник! — взвизгнул евнух Чжу, выхватывая скрытый в рукаве одежд кинжал.       Но маги, присутствовавшие здесь, чтобы засвидетельствовать восхождение на престол их предводителя, министра Пака, не успели даже поднять мечи. Чан Ук двигался очень быстро. Его меч не убивал, а бил плашмя, выбивая дух и блокируя потоки энергии. Каждый его шаг сопровождался раскатом грома.       В этот момент Му Док, невидимая для простых людей в своем духовном обличье, скользнула к Го Вону. Она положила ладони ему на виски.       — Ваше Высочество! — раздался её голос в самой глубине его едва держащегося на поверхности сознания. — Не сдавайтесь! Хватайтесь за мою руку!       Го Вон, уже почти поглощённый чернотой, увидел перед собой тонкую, светящуюся нить.       «Му Док?..» — мысль была слабой, но живой, выталкивающей из пучины.       — Держитесь за жизнь! Мы с Чан Уком здесь, чтобы спасти вас, и не дадим вам упасть!

***

      Министр Пак взревел от ярости: его план рушился. Ритуал, который должен был дать ему власть над всем миром, был завершён лишь наполовину: его душа уже частично вошла в тело Наследного принца, создав уродливый гибрид. Лицо Го Вона исказилось — одна сторона оставалась молодой и прекрасной, вторая начала стремительно покрываться морщинами и трупными пятнами.       — Я не отпущу! — прохрипел министр Пак, вливая остатки своей жизненной силы в чёрный камень.       Чан Ук оказался рядом с ними в одно мгновение. Он видел этот ужас, который происходил с телом Го Вона: две души, сражающиеся за один сосуд. Если Го Вон победит, то министр Пак умрёт, ведь его силы немощного старика были на исходе.       — Эй, Го Вон! — крикнул Чан Ук, и в его голосе не было почтения к титулу принца, а только ярость за дорогого друга. — Ты обещал быть великим королём! Не смей отдавать своё тело этому гнилому старику! Сражайся, высокомерный ты индюк!       Этот окрик, такой привычный и дерзкий, пробил пелену отчаяния, в которой находился Го Вон всё это время. Внутри него вспыхнула гордость, что есть тот, кто всегда придет, поможет и поддержит. В любой, даже самой безнадёжной ситуации.       «Моё тело… Моё королевство… — Го Вон почувствовал, как энергия внутри него, почти погасшая до этого, отозвалась на зов Чан Ука. — Прочь из меня!»       Золотая вспышка энергии, смешанная со светом Му Док, буквально взорвала пространство между принцем и министром. Чёрный камень в руках Пака разлетелся на тысячи осколков, впиваясь в тело предателя.       Старик вскрикнул и отлетел к подножию трона, стремительно обращаясь в камень, тогда как его душа, не имея опоры, развеялась пеплом по ветру.       Го Вон рухнул на колени, тяжело дыша. Казалось, что всё вокруг кружится в каком-то огромном вихре, но это всего лишь его душа возвращалась на свое место.       Чан Ук опустил меч и подошёл к наследному принцу и протянул ему руку как брат, а не подданный.       — Ну что, Ваше Высочество? — Чан Ук усмехнулся, хотя в глазах его читалось облегчение. — Корона немного великовата, не находите? Ой, простите, Ваше Величество...       Го Вон поднял голову. Его лицо снова было чистым и молодым, как и прежде, а глаза светились привычными умом и силой. Он схватил руку Ука и с трудом поднялся.       — Ты… — Го Вон откашлялся, пытаясь вернуть себе величие. — Ты снова ворвался без приглашения. Я должен казнить тебя за порчу дворцового имущества.       — Опять за старое, — Чан Ук покачал головой, наигранно тяжело вздохнув. — А я-то думал, ты скажешь «спасибо».       Го Вон посмотрел на улыбающуюся Му Док, которая стояла рядом, вернувшись в своё физическое тело.       — Спасибо, — тихо сказал он. А потом, посмотрев на Чан Ука, добавил: — Обоим вам.

***

      — Завтра, — твёрдо произнёс Го Вон, глядя на приходящих в себя придворных, — начнется новый день. И в моём государстве больше не будет места для магии, которая крадёт чужие жизни.       Чан Ук и Му Док обменялись поощрительными и довольными взглядами: теперь Дэхо в надёжных руках.       — Пойдем, — шепнул Чан Ук Му Док, подталкивая ее за талию, — пока он не вспомнил про счёт за разбитые двери.       Они исчезли так же быстро, как и появились, оставив молодого короля стоять в лучах заходящего солнца — уже не жертву, а истинного правителя своего народа. Позади него на золотом троне больше не было теней. Был только свет, который будет освещать его путь правителя...