Hot Strawberry

      Брэдли всё ещё свыкался с мыслью, что потерпел крупное поражение, где торжествовала мораль, нежели какая-то из враждующих сторон. Проигрыш не был так страшен, как удаление из игр и запрет на участие где-либо ещё, и не так страшен, как укусы и укоры совести, которые перманентно ощущались на коже — и даже на внутренних органах, ведь вина была не только внешней, но и внутренней. Она сказала: «Грязнее этого я ничего не видела» — и, наверное, только её осуждение заставило задуматься — «Чем я занимаюсь?..».       Для стороннего наблюдателя это выглядело, как «плохой парень получил по заслугам», но изнутри — как целая перестройка. Хотелось думать о произошедшем так, словно это было не с ним, однако это было неосуществимо — из своей шкуры так легко никуда не денешься.       И, вероятно, сейчас Брэдли было бы ещё хуже, если бы Максу Гуфу, по какой-то неизвестной ему причине, не взбрело в голову поддержать с ним общение. Неужели он в самом деле так глуп? На наивного не похож. В конце концов, он ведь изначально отказал Гаммам, выбрав друзей, показав верность и холодность ума. Это вызывало уважение. Но всё ещё порождало вопрос: «Зачем?».       Но постепенно, очень медленно, Брэдли перестал сомневаться. Макс Гуф в общении был самым обычным, но не примитивным — не создавалось впечатления, что он общается с полным идиотом, каким считал его раньше, и, вероятно, больше от возникшего пренебрежения из-за отказа. Ведь: «Как можно отказать Гаммам?». Как можно отказать Брэдли Апперкрасту III? — выходит, что легко. И его это одновременно поражало, но и восхищало в ту же минуту — учитывая, что сам Брэдли согласился на его приятельство.       Мог ведь не согласиться. Закопаться, как трусливый страус. Хоть те, на самом деле, так не делают, однако сравнение вполне себе подходящее.       Пусть скейт-парк и казался сжатой версией тренировочной арены, куда забредает каждый прохожий, это не врезалось во внимание так остро, когда здесь был Макс — Брэдли бы игнорировал это место вплоть до выпуска, ведь не нуждался в нём. Теперь, выходит, что нуждался. Вышел из своего «золотого» общества. Он наблюдал за Максом, а не за окружающими, и пока катил на своих роликах, ему уже не было так напряжно рядом с ним, учитывая, что несколькими неделями ранее он не мог на него даже смотреть — просто от того, сколько стыда бурлилось в груди и сколько неприятных моментов всплывало в памяти. Очень много. Созданных самим же Брэдли.       И когда Макс съезжал с высокой рампы, оказываясь на другой её части, будто магнитный металлический шарик, уверенный в каждом движении, уже и Брэд не испытывал какой-то зависти или недомогания из-за того, что он чего-то не умеет. Ведь он умеет другое. Они сегодня об этом уже говорили. И говорить о недостатках оказалось так… нормально? Удивительно и немыслимо. Не укладывалось в голове, но хотелось, чтобы места спокойствию там было больше.       Однако единственное, что в Максе не давало покоя — это его неаккуратность. Брэдли лишь чудом игнорировал внешнюю неопрятность: мятую одежду, непричёсанные волосы или дикие, на его взгляд, манеры. Ум в порядке, но не внешний вид — это то, на что тот в первую очередь обращал внимание. И пусть мудрость гласит, что обёртка конфеты не важна, для Брэдли первое впечатление строилось по ней, и менять взгляд на это он начал только недавно. Учитывая, что его собственная обёртка такой же вкусной конфеты не содержала. И почему он вообще сравнивает Макса с конфетой?       Вероятно от того, что видел он его на треть без обёртки во время катания на скейтборде регулярно, особенно во время кувырков, когда задиралась футболка. Здесь с каждым таким зрелищем терпение Брэдли подрывалось.       — Ты бы хоть немного заправлялся. Всем твой живот и спину видно. — Брэдли делал замечание.       — Не переживай, лишнего ничего не покажу. — Макс фыркнул в ответ, спрыгнул с рампы, прикатил к нему и, обогнув, остановился.       — Да. Лишнего, как лямку трусов?       Макс остановил свой взгляд на Брэде — в секунду сдвинул брови и вопросительно повернул голову. И вдруг неожиданно хмыкнул, хватая себя за штаны:       — А ты не рассматривай мои трусы, — и подтянул, да посильнее, да понадёжнее, да только когда опустил, те всё равно сползли. — А вообще — заправляться неудобно. Потом всё равно выправляется. Это лишние телодвижения.       Брэдли ощутил неловкость, увидев такое движение. Это было довольно странно и нетипично, хотя к странным шуткам Макса предстояло только привыкать.       — Это минимальное приличие, — высказал Брэдли. — Ремень носить не пробовал?       — Приличие… — повторил Макс, спускаясь со скейта и делая шаги навстречу к нему. — Вон у тебя зато всё как прилично. — Тут он рывком подтянул Брэдли к себе за бляшку ремня, приводя колёса роликов в движение, и быстро отпустил, прежде чем тот наехал на него.       Брэдли мгновенно встрепенулся, и было хотел возмутиться, уже заранее взмахивая руками, — Да ты!.. — как Макс быстро отскочил от него, ловко ногами перенаправил доску и уже оказался в стороне, ехидно ухмыляясь. Брэд недовольно наморщил нос, пронаблюдав, как тот двигается к ближнему пулу, и сам направился за ним.       И чуть он нагнал его, начал говорить, — Ты всех за ремни тягаешь? — и весьма саркастично, ведь жест Макса был считан им довольно грубым. Такого Брэдли в свою сторону терпеть не хотел.       А Макса это будто забавляло. — Вообще — нет.       — И зачем тогда сделал?       Брэдли проследил, как Макс запрыгивает на платформу и приставляет доску хвостом к обрыву. Он задумчиво промычал.       — Ну-у-у, даже не знаю. Чтобы ты ко мне не цеплялся, — и Макс без какой-либо издёвки ответил, только давая понять, что ему самому от комментария Брэдли, вероятно, было тоже не шибко приятно.       До Брэдли это довольно быстро дошло, и стало даже совестно. Однако, это проблема, которую можно решить в течении пяти минут, значит, о ней можно делать замечание, верно? Этикет твердил именно это.       — Да, но-       Брэд хотел возразить и начать очередной спор, но в одну секунду его отвлёк шум со стороны и чьё-то падение — это стало понятно по характерному шуму свободно крутящихся в воздухе колёс. Пискнул какой-то ребёнок, и в сторону Макса выскочила чужая доска, сбившая его скейтборд у него из-под ног. Он накренился и почти упал, но руки Брэда сработали быстрее — одна дотянулась до его шкирки, а вторая присоединилась, когда ролики покатились следом за тянущим телом, и остановились только при падении на одно колено.       Два скейтборда, столкнувшись, отлетели дальше, Макс же мягко скатился на заде, вместо того, чтобы просто свалиться. Он довольно быстро стал оборачиваться, пытаясь понять, что произошло, как в стороне послышалось: «Простите, пожалуйста!» — мальчонка оббежал парней, и подняв обе доски, стал бежать назад. Брэдли подтянул Макса за футболку, наконец выпрямляясь, оставляя того сидеть на платформе, держа за шкирку, как непослушное животное.       — Ты идиот! — невольно вырвалось у него. — Тебе глаза для чего? — Брэдли едва не треснул его, но удержался — они не два школьника, чтобы устраивать такие глупые перепалки.       — Ой, спасибо, — от такого маленького потрясения Максу стало смешно, и он улыбнулся, оставаясь сидеть, чего Брэдли не мог сказать о себе — ему, скорее, стало даже страшно, что этот глупый пёс расшибётся. Пусть он и видел падение Макса всего раз — и то по его вине. ‎      — Извините, пожалуйста!.. — к парням подбежал мальчик десяти лет, и чуть посторонившись, выдал в руки Макса его скейтборд, излучая потоки вины. ‎      — О-о-о, спасибо, малой, — Макс принял свою вещь, а после глянул на Брэдли, который замер, наблюдая за этим. ‎      — Убить тебя мало, — Брэдли бросил его, рукой случайно отталкивая, и Макс, как неваляшка, перекатился назад и всё равно бухнулся, размахивая руками, однако этого предотвратить он уже не успел, только лишь взглянув на это с раскрытым ртом и выпученными глазами.       Макс расхохотался, прижав доску к себе. Мальчик рядом с ними неловко глянул на них и довольно быстро ретировался, решив, что всё в порядке и что ему лучше не задерживаться. А тот лишь сильнее закатился и заойкал, что даже пришлось прикрыть рот рукой. Окружающие невольно обратили на него внимание, а Брэдли так и вовсе посмотрел, как на полоумного. Может, он рано делает выводы о нём. С Максом Гуфом не всё так очевидно.       Макса быстро начало попускать, он стёр с глаз слезинки, и улыбчиво уставился на Брэдли.       — Разрешаю тебе убить меня, — он проглатывал смешинку, произнося это, и Брэдли прострельнуло.       — Кретин сумасшедший, — выплюнул он. — Ты просто копия своего отца.       — Эй, — теперь Макс серьёзно нахмурился. — Папку моего не тронь. — он отряхнулся, одним взглядом подкрепляя свои слова.       Брэдли нетерпеливо выдохнул. Внутри же его впечатлила эта защита.       Макс осмотрел скейтборд, и довольно быстро вынес вердикт, — Ну, вроде, всё цело. Только новая царапина появилась, но это не страшно.       — А за себя ты не беспокоишься? — уточняюще и с толикой сарказма произнёс Брэдли.       — А я что? Голова цела — ну и отлично, большего не надо, хах, — Макс довольно легко ответил, искренне веря в свои слова. — Но мне кажется, что на сегодня мы уже накатались, — с мирной улыбкой дополнил он, теперь уже без какой-либо хмурости глядя в ответ.       — Мне тоже так кажется, — согласно проговорил Брэдли, обращая свой нос вверх, замечая, каким серым стало небо и как быстро начали пачкаться облака.

***

      Маленький переполох довольно быстро забылся, особенно если учесть, что ничего страшного не произошло — случайное падение, каких у Макса бывало уйма и ещё две. Ничего не болело, только всё ещё смешила реакция Брэда на это — он как будто даже заволновался. Правда, всё ещё своеобразно, выражая недовольство.       Скейтборд и ролики отправились в чехлы, и теперь уже ничего не мешало. Покидали они скейт-парк под бессолнечной погодой, когда небо накрыли серые облака.       В какой-то момент на асфальте начали появляться маленькие тëмные пятнышки. Парни не обратили бы на них внимание, если бы те с каждым разом не становились больше, чаще и не задевали голову — это капли начинающегося дождя срывались с неба.       — Ой, моросит… — проговорил Макс, выставив ладонь, пальцами ощущая морось.       Брэдли, в отличие от него, быстро перевёл взгляд на небо, замечая, как то стремительно чернеет и заполняется дымкой пасмурных облаков. Ещё пару метров — уже и нос, и уши ощутили на себе влагу, а дорога под ногами потемнела от пополневших капель воды. Дождь густел.       Не сговариваясь, парни ускорили шаг, желая добраться до кампуса до того, как на них упадёт ливень. Однако тот догонял — плечи мокли, хвосты жалостно прижимались к хозяевам, а шум от плача неба усиливался.       Они побежали. Пока на пороге кампуса их не догнала гроза — она буркнула и перевернула ведро с водой.       — О, Боже мой… — Брэдли прижимал к себе чехол с роликами одной рукой, другой же — накрыл свою голову, но едва ли ему это помогало.       Макс не вслушивался в его причитания, он торопился по дорожкам до общажного домика, который через минуту вырисовался перед ними — со светлым и сухим крыльцом.       ‎— Давай сюда! — крикнул он Брэду и убежал к дому, где замедлился только под навесом. Брэдли забежал следом за ним и встал рядом, с недовольством и тревогой вглядываясь в плотный столб ливня. Он тяжело вздохнул, расстроенный этим явно больше Макса.       Макс же довольно быстро принялся встряхиваться и выжимать уши, чем ненароком задел Брэдли.       — Можно как-то аккуратней это делать? — тот возмутился, отходя немного в сторону.       — Ай, да какая уже разница? Всё равно одинаково мокрые, — цокнул Макс, не постеснявшись даже стряхнуть воду с хвоста.       Брэдли же себя никак не трогал. И почему — Макс понял через секунду.       ‎— Ну, пока я добегу до своего дома — определённо промокну больше тебя, — с ожиданием водяной облавы проговорил Брэдли, рукой махая в сторону улицы, которая теперь выглядела, как сцена из меланхоличного фильма — серо-голубая, одинокая. Все остальные студенты благополучно скрылись в своих жилищах.       — В смысле «пока добегу»? Ты собрался бежать под таким ливнем? — Макс взглянул на него с полным недоумением, большим пальцем тыча на погоду за ним.       — А что мне ещё остаётся?       — Зайти к нам? — Макс словно с укором задал этот вопрос.       — Ах, нет… — Брэдли отвёл глаза. — Я лучше быстро добегу до дома и буду там приводить себя в порядок.       — Зачем, если можно переждать?       — А если ливень будет лить всю ночь?       — Не будет. — Макс возразил.       — Ах, а ты синоптик? — Брэдли в ответ.       — Ну, нет…       — Тогда я побежал-       Брэдли не успел сделать и шагу, как Макс одной рукой преградил ему путь.       — Ну ты совсем больной, что ли?       Теперь Брэд опешил — то ли Макс его оскорбил, то ли обидел, то ли вообще удивил. С лицом полного непонимания он пронаблюдал, как тот открывает входную дверь за ним, сильно отталкивает её, а после принимается за него — ладонью пихая в грудь, что Брэдли даже не успел среагировать, только выпалить:       — Нет, Макс, я не хочу! — с каким-то сомнением и нежеланием произнёс Брэдли, выворачивая плечо. ‎      — Я тебя не спрашивал, — ответил Макс, в конце концов затолкав Брэдли внутрь, закрывая за собою дверь, — Считай, что это агрессивная забота, — стягивая с себя чехол со скейтбордом и преграждая им путь к выходу. — Вот, для чего чехол — чтобы скейт не промок и ты не убежал. — На этих словах Макс принялся быстро стягивать кеды, которые чудом не промокли насквозь, при этом победно улыбаясь.       Брэдли выслушал его, хмуря брови и всё ещё негодуя, однако сдался, когда почувствовал тепло прихожей, из которой не захотелось никуда деваться.       — Ах, ладно… — будто не согласно, словно давая тому одолжение, ответил Брэдли, принявшись проделывать то же самое со своими кроссовками.       — Вот так бы сразу. — Макс выпрыгнул из прихожей, ожидая его, а после повёл за собой.       Макс увёл Брэдли прямо на кухню — а куда ещё? Как агрессивно-гостеприимный и заботливый хозяин, он посчитал нужным обходить гостя, каким бы тот ни был. Теперь их общение выходило на новый уровень — ещё более неловкий, где один другого зовёт домой впервые. Пусть и незапланированно, но разницы в этом особо не было.       — Где я могу помыть руки? — довольно быстро спросил Брэдли, и самому Максу напоминая, что это нужно сделать.       — Ой, да хоть здесь, — Макс взмахнул на умывальник, к которому перенастроил свой маршрут. В мыслях, как правильно принимать гостей, он забыл о такой первостепенной вещи.       Брэдли усомнился, — Может, лучше скажешь где уборная? — находясь здесь, он начал скромничать, чего ранее Макс не замечал.       — Оу, эм… — он замешкался. — Ну, разве домики не по одному типу строятся? Должен знать где.       — Нет, наши дома разные, — коротко ответил Брэдли, и Макс задумчиво пожал губами.       — Ладно, — он не стал спрашивать, — От прихожей вправо. Не заблудишься, — и просто ответил на вопрос.       — Спасибо. — И Брэдли ушёл.       «Сейчас сбежит через канализацию» — посетила глупая мысль, которая Макса насмешила. Мокрые скейтерские перчатки отправились на подоконник, а вымытые руки — в карманы. Теперь Макс остался ждать Брэдли, который в уборной оставался чуть дольше, чем ему думалось, от чего он начал маяться по кухне — включил свет, немного прибрал беспорядок, который остался с утра; стёр разводы от пенной вечеринки Бобби; и поставил чайник на плиту.       Брэдли вернулся, и Макс решил его занять.       — Давай тебя хоть чаем угощу, что ли, — Макс почесал затылок, достал руку из кармана и открыл навесной шкафчик.       Брэдли быстро ответил, ‎- Так уж и быть, давай, — он позволил себе жеманность, и Макс с улыбкой цокнул на него.       — Не воображай мне тут. Я могу быстро передумать. — Из гостеприимного хозяина он сделался строгим, и Брэд на это отреагировал.       — Ох, какой ты переменчивый, — Брэдли усмехнулся, наблюдая, как Макс что-то делает с травами.       Макс погрузился в приготовление чая. Для себя он это делал редко, можно сказать — никогда. Отец приносил ему смеси, и их сметали Пи-Джей с Бобби, но не Макс. Сейчас же они очень пригодились, и выбор пал на красивую алюминиевую баночку с расписными узорами на ней, откуда поднялся клубничный аромат, только Макс вскрыл банку. Она была новой, до неё ещё никто не добрался.       Заварник нашёлся в одном из шкафчиков, чистый — иногда Боб убирал его с пахнущей заваркой, из-за чего несколько раз парни даже ругались. То ли он наводил чефир и потом забывал, то ли просто забывал и оставлял несчастный чайничек тухнуть. Макса обрадовало, что Брэдли не увидит этого мракобесия в первый же гостевой визит.       Брэдли же наблюдал за ним, сидя за столиком, и всё думая о своём, испытывая не меньше неловкости. Хотя, Макс сам подписал себя на это, и теперь они привыкали и к такому.       Однако в горле назревал вопрос, мысли, которые не находили ответа. И, кажется, именно сейчас стоило дать им наконец выйти наружу.       — Я немного не понимаю, зачем ты это делаешь…       — А? — Макс воротился на Брэдли правым глазом, чтобы увидеть его. — Что делаю? Вроде, всё правильно. Смесь в заварник, в заварник — кипяток, — начал он объясняться, на что гость отрицательно затряс головой и поджато улыбнулся.       — Нет, я не про чай.       Теперь Макс развернул свой корпус, полностью поворачиваясь лицом. — А про что тогда?       — Я про всё это приятельство. Не обязательно же после всего поддерживать со мной общение, — Брэдли сплёл пальцы между собой, опустив руки на колени. Он не верил, что поднимает этот диалог, но неловкое и надувающееся пузырём молчание было куда хуже и мучительнее.       Макс наконец повернулся к Брэду полностью, позабыв о ложке в руке и теперь смотрясь, как лунатик, — Ну, знаешь… — он остановился, дал себе подумать, осмыслить чужие слова и вычленить в них сомнение. — … я узнал тебя получше и теперь отношусь иначе. Никакая жизненная ситуация не оправдает твоих поступков, но зато виден прогресс. Я теперь просто лучше понимаю, какой ты.       Произнося эти слова, Макс пожимал плечами, и не создавалось впечатления, что те были ложью или как-либо приукрашались. Слушая его, становилось не по себе, какая-то часть Брэдли отрицала это, от чего он выпустил смешок:       — О-о-о, ты такой психолог.       Макс не обратил внимание на его сарказм, только ответил, без заминки:       — Называй, как хочешь. Мне просто интересно с тобой. — И он отвернулся, производя итог.       Теперь Брэдли видел, как Макс наливает кипяток и прессует травы в чайничке. Он не казался напряжённым, теперь, скорее, задумчивым. В себе Брэд того же непринуждения найти не мог — Макс расплывался в его глазах, ведь после снятия контактных линз зрению нужно ещё немного нормализоваться, вернуться в работу без дополнительных костылей. Это мешало распознать эмоции, и теперь он щурился.       — Правду говоря, я не планировал заводить новые приятельства. Мне немного попустило душу и я думал идти дальше. — В этих словах не было всей правды, однако признаваться уже в этом — ощущалось выворотом наружу. Брэдли мог этого не делать, Макс об этом даже не спрашивал, но ему хотелось говорить.       — Хах, хорошее это дело, — Макс скрестил руки на груди, облокотился о столешницу, ожидая, пока заварится чай. — Ты думал, что это просто утонет и больше ничего не будет?       — Да, верно. Я не собирался общаться с тобой после того извинения.       Что должно было сделать это признание — Брэдли не знал. Затылком он ожидал, что сейчас его выгонят, вострил нос и ждал.       — Извини, что нарушил твои планы, — но Макс усмехнулся и с лёгкостью разомкнул руки, показывая свою открыть этому диалогу, одновременно разрушая и страшные ожидания.       Брэдли сам начал улыбаться. — Я, наверное, уже не переживаю это так сильно. Хотя я всё ещё не понимаю тебя. — «Как и себя».       — Себя сначала пойми, — Макс словно прочитал его мысли. — Если не хочешь общаться — можешь так и сказать. Я с собой справлюсь. Вымученного общения я тоже не хочу. Вот этой всей односторонней темы.       — Да, знаю.       Брэдли ощутил горечь, пронзившую его грудь — это были довольно сильные слова, которые дали понять, как он выглядит для Макса — странный пижонишко, который мнётся неясно с какой целью, ничего для общения не предлагает, но и не бежит. Ему не понравилось это впечатление.       — Ну, так и что? — Макс вытягивал из него ответ.       И он его получил:       — … Я думаю, что я не против общаться с тобой.       — Ооо, прямо-таки не против, — Макс съехидничал.       — Не цепляйся к словам.       — Ну всё, не бурчи, — Макс отмахнулся от него, не выражая ни капли негатива, и теперь это стало поселять в Брэдли спокойствие.       С таким трудом до него шло это чувство — простого расслабления, когда не нужно каждую секунду себя контролировать и не выдавать чего-либо лишнего и личного. Только если это личное не адресовано Максу.       Макс принялся доставать чашки. Домашние брать он не стал, взял предоставленные общагой — простые пузатые и прозрачные кружки. Он не уточнял у Брэдли какой чай он будет, но спросил про сахар — тот ответил, что пьёт без него.       В кружки полилась красная, розоватого оттенка жидкость. В ней оказывались небольшие травинки, но они не должны были помешать питью. Разбавив настой каплей воды, одну кружку Макс отправил Брэдли, вторую оставил себе, и теперь это было не просто ожидание конца дождя, но и целое чаепитие — если парни ещё помнили, как эта ситуация вообще образовалась.       Брэдли сделал первый глоток и на его лице отразилось изумление — что-то во вкусе его впечатлило, правда, Макс не успел понять что, зато услышал:       — Что это за чай? — задал он вопрос. — От него жжёт в горле.       Макс же понял, что из-за привычности этого ощущения для него самого он этого даже не заметил.       — О, да, — он поддакнул, — В нём сушёный чили, — и с какой-то очевидностью в голосе добавил.       — Чили? Чай с чили? — Брэдли уточнил, будто от повторения что-то в чае могло поменяться.       — Ну, да. А чего тебя удивляет? — Макс вскинул бровь.       — Кто добавляет чили в чай?       — Мой папка. — ответ Макса был коротким и непринуждённым, после которого он спокойно отпил из своей кружки.       Брэдли продолжал удивляться. — Но зачем?       — М, ну-у-у, — Макс опустил кружку, и принялся рассказывать. — В рецептах нашей семьи чили популярный перец. Особенно в рагу. Тётушка Гуфелия делает его не просто острым, а огненным, — он посмеялся. — Ну, а в чае его чуть-чуть. Зато это полезно.       — Теперь я не удивляюсь.       — А что, разве он плох?       — Нет, просто это необычно, — Брэдли призадумался. — Я пробовал индийские чаи с различными специями, но не думал, что перечным чаем меня напоишь ты.       — Запишу это в личные достижения: «Впечатлил Брэда чаем», — Макс гортанно хихикнул, взмахивая в воздухе рукой так, будто эти слова крупными буквами должны были появиться субтитрами.       — Брэдли, — тот насупился и с напором улыбнулся, очередной раз поправляя его.       — Ля-ля-ля-ля, — Макс сделал вид, что ему это ни о чём не говорит.       — Очень смешно, — на что Брэдли сдвинул брови.       Макс всё ещё избегал реакции на его возмущение. Он уже не воспринимал его так остро — этого было так много, что оно казалось не столь значительным. Ну шутит он над ним, ну сокращает имя — это месть за непрошенные замечания. Под которой не скрывалось ничего серьёзного — Макс просто дурачился.       — А где ты вообще пил индийский чай? — Макс вдруг решил спросить.       — В индийском ресторане, — без утайки ответил Брэдли.       — О, точно…       — И дома у нас разнообразных смесей всегда было достаточно, — он решил дополнить, прежде чем Макс сказал что-то ещё.       — Да-да-да, — Макс подхватил. — У нас один домашний шкаф пахнет чайной лавкой. Что интересно — там ни одного жучка. Здесь же они постоянно откуда-то появляются. Что папка делает — для меня до сих пор загадка.       — Вау… — протянул Брэдли, — Про жучков было лишнее, — теперь с недоверием глядя на чай в своём сосуде, весьма настороженный таким комментарием.       — Этот чай в порядке, не парься, — Макс поторопился убедить Брэдли. — Папка принёс его буквально на прошлых выходных, он нетронутый. Тем более, что я его тоже пью.       — Ну, последнее не так уж-то и убедительно, но буду верить, что не помру от твоей жгучей смеси, — Брэдли снова подключил свой сарказм, только теперь вздымая брови и чутка издевательски улыбаясь.       — Ну, значит, вместе помрём, — Макс непринуждённо махнул на Брэда, делая финальный глоток.       Брэдли закатил глаза, всё ещё улыбаясь, однако оказалось, что Макс не закончил — чуть только кружка коснулась стола, он произнёс:       — Нет, мне папка этого не простит, — и весьма вдумчиво и серьёзно.       Брэда же интересовало иное.       — Почему ты называешь отца «папкой»? У вас это нормально?       Макс ответил непониманием. — Да, а чего такого?       — Для вас, наверное, ничего. — По видимому Брэдли не подразумевал ничего плохого, ему, должно быть, было просто интересно, однако Макс не смог прочесть всего и понял его неверно.       — Я не понял, — коротко заявил он, не желая оставлять это в таком странном виде.       — Ох, нет, не пойми неправильно, — Брэдли о чём-то догадался сам. — Я просто наблюдал за вами и у меня сложилось впечатление, что у тебя с отцом довольно близкие отношения.       — Ах, вон оно что… — в данную секунду Максу всё стало куда яснее. — Ну, я не сказал бы, что отношения прям близкие. Это только сейчас всё более-менее нормально. Одно время мы даже сильно ругались. Я прям рычал на него. Даже стыдно. — Рукой Макс зачесал волосы назад, создавая небольшую волну из тех, что наэлектризовались и чутка встали дыбом. Вспоминать о моментах ссор иногда в самом деле бывало совестно, ведь нередко в них главной причиной неприятностей была ложь Макса, какой тот баловался в подростковом возрасте, однако, которая возникала из-за отца, который возникал в самые неудачные моменты.       — Хах, — Брэдли усмехнулся. — Если бы я рыкнул на свою мать — получил бы смачную пощёчину.       — Ауч… — Макс с некоторым сожалением отреагировал на данное, которое ему поступило. И более того — он впервые услышал что-то о члене семьи Брэдли — о маме. Это было нечто новое. Он подумал: «А будет ли что-то ещё?». — У тебя строгая мама?       Брэдли как-то нетипично тяжело вздохнул — вернее, сделал глубокий вдох и быстро прогнал его, словно что-то мгновенно представил себе. Раньше он вздыхал раздражённо, или устало, теперь его дыхание было иным.       — Она, скорее, не строгая, а очень серьёзная, — выговорил Брэдли, кажется, позабыв о своём чае, и едва ли из-за непредусмотрительных слов Макса о жучках.       — Ну, своего папку я не назвал бы несерьёзным… Он просто другой, — Макс мог бы удариться в раздумья, однако появилась возможность узнать о Брэдли что-то новое, и терять такую возможность он не хотел. — Расскажи.       — Не думаю, что тебе это нужно. — Здесь стало заметно сомнение Брэдли.       — Почему это? Ты про меня и моего папку немало знаешь, посвяти же меня теперь хоть немножко и в свою семью, что ли. Чтобы было честно.       Брэдли неохотно замычал и воротил нос в сторону, откровенно показывая, что это может быть мучительно для него. Такая реакция заставляла Макса желать узнать всё как можно скорее, — что же там такого может быть? — однако догадка о чужом дискомфорте не позволяла ему лезть в чужую душу дальше вопросов, на которые он либо получит ответ, либо — нет.       — Ну… только если я не лезу туда, куда бы ты не хотел.       — Не то что бы я не хотел, — Брэдли не согласился. — Просто моя мать не такая, как твой отец. Твой отец скорее тот, кого назвали бы «мамой».       Макс недоверчиво покосился на него. — Как это? Мой отец — не женщина.       — Нет, Макс, не так, — Брэдли счёл его комментарий неуместным. — Гуфи такой родитель, какими обычно представляют матерей — навязчивый, чересчур заботливый, всегда хочет накормить. Это о нём, я не ошибаюсь?       — Да, всё о нём, и много чем можно дополнить. Но разве твоя мама не такая? — Макс искренне не понимал, к чему это всё ведёт и, вероятно, Брэдли тоже уже не шибко следил за линией повествования. Сегодня неожиданно даже для самого себя, он начал много говорить, и ещё не произошло ничего, что могло бы его отпугнуть.       — Нет, она не такая.       — Так… а какая?       Кажется, Брэдли стал перебирать слова в голове, ведь произошла небольшая пауза, только лишь после которой он смог ответить:       — Она не ласковая и не нежная. Может, когда-то была, но я уже не помню, когда. Мы словно бизнес партнёры и отношения наши сугубо деловые.       Макс задумался. — Может, это такой метод воспитания? — заранее считая, что тот не самый удачный.       — Да. Я, скорее, арифметическая задача, которую нужно решить верно — без погрешностей, где должен быть чёткий ответ. В нашем случае — результат.       — Теперь мне понятнее, что значит «серьёзная», — прокомментировал Макс, наблюдая за Брэдли, который старался выбирать слова, говоря о матери.       И что самое любопытное — он переменился, как только об этом зашла речь. Говорить о родителях не всегда легко, особенно когда дело касается каких-то проблем, и, если впервые посвящаешь кого-то в эту сторону своей жизни. И Макс понимал это, как никто другой — Брэдли не знал ещё многого, и сейчас ему думалось, что тот, вероятно, никогда и не узнает, что они с отцом несут вместе. И было заметно, что и сам Брэд несёт сейчас что-то непосильное, и узнает ли об этом Макс — решать только Брэду.       — Да. Сколько раз я видел, как твой отец обнимает тебя, столько раз я не обнимался со своей матерью за год. — На этом моменте Брэдли, судя по выражению его лица, стало даже смешно. Но только не Максу.       — Мне как-то грустно это слышать, — признался он. — Я бы тебя обнял вместо мамы.       — Ах, только не смейся, — клюнул в него Брэдли, и довольно опрометчиво. Метаться было уже поздно.       — А кто смеётся? — Макс возмутился. — Я вполне серьёзно. Давай, — Он поднялся из-за стола и стал обходить его, двигаясь прямо к Брэдли, который, наблюдая на расстоянии, заранее стал готовить руки для отражения… атаки?       — Боже, что ты делаешь… — Брэдли весь наморщился, насупился и вообще стал похож на сплошной нерв, а Макс просто стоя утянул того со стула в объятия, каких между ними ранее не бывало. Брэд отстранил свои руки, проявляя протест, Макс же, словно специально — а так оно и было, — сжал того, что было силы, выдавливая весь воздух. — Какой ужас… — просипел он.       — Не бубни, — Макс похлопал его по плечу, и в конечном итоге почувствовал, как чужие мышцы расслабляются.       Брэдли, будто неохотно, похлопал Макса в ответ. И, может он сам этого не заметил, но Макс почувствовал, как тот потеплел, помимо этого, обратив внимание, как содрогнулся его хвост — доверительно вильнул, что было расценено, как положительная реакция.       — Вот тебе чуть-чуть ласки. Не грусти.       — После такого мне точно понадобится психолог, — проговорил Брэдли, изображая, что произошедшее было чем-то ужасным, во что Макс уже не верил.       — Да ладно тебе, — Макс непринуждённо ответил, давая понять, что подобного рода сарказм на него больше не действует. — Ты чай допиваешь?       «Какой чай?» — неожиданно за пределами кухни послышался шум и голос — Пи-Дж с Бобби. Макс о них совсем забыл. Они же были дома. Хотя могли и не быть. «Ой, эт чьё?».       — Макс? — теперь высокий парнишеский голос звал друга, на что тот не смог не отозваться.       — Чего? — Макс ушёл, оставляя Брэдли на кухне одного, посчитав, что, если друзья сразу заваляться сюда вдвоём, у всех четверых может случиться конфуз, какой на лице гостя уже успел отобразиться, только до него дошло звучание чужих голосов.       Макс вышел к друзьям, замечая прилично одетого Пи-Джея и Бобби в розовых примечательных труханах — не зря он вышел им навстречу, так Брэдли в самом деле получил бы психологическую травму.       — У нас гости? — Боб первым задал вопрос, судя по голосу, ранее уже обратив внимание на чужую обувь в прихожей и сумку с роликами. — Ты бы хоть предупредил, я могу стеснить красотку, — он словно обиженно встряхнул рукой и опустил плечи, в конце прикрыв свои ноги.       — Ну, не знаю, смутит ли его что-то, но лучше оденься. Не все готовы к такой открытости миру, — Макс усмехнулся, замечая, как на лицах друзей вырисовывается вопрос.       — Кого? — насупился Бобби.       — Его? — удивился Пи-Джей.       — Кто там может быть, — в этот момент Бобби забыл про свой внешний вид и уверенно направился на кухню, куда в одно мгновение заглянул, замечая Брэдли, который всё это время неприкаянно вслушивался в каждое слово. — О, здравствуйте, — и он искренне удивился, даже не скрывая этого.       — И тебе добрый вечер, — Брэдли спохватился ответить, пока не замечая внешнего вида оппонента, ведь тот выглядывал из-за проёма.       Пи-Джей, увидев Брэдли, поприветствовал его более сдержанно, и тот ответил ему тем же.       — Вы чего тут шушукаетесь? Если бы не Пи-Дж, так бы в тихую и просидели, да? — в эту секунду Бобби уверенно вошёл на кухню, ничуть не стесняясь гостя. Если он вообще думал о его комфорте.       О комфорте Брэдли в этой комнате больше всех, неожиданно, думал Пи-Джей, ведь после обмена приветствиями он просто мирно ретировался, определённо понимая, что во всей этой композиции лишний. Макс же не мог никак воспрепятствовать Бобби, который уже дошёл до холодильника и принялся из него что-то набирать.       Макс смог только негромко проговорить: — Штаны, Боб… — как бы пытаясь сказать, что он всё ещё не в них.       — Ой, пардон, я быстро, — Бобби отмахнулся от Макса, захватил оставшийся сыр и какой-то соус, игнорируя Брэдли, который, сейчас, вероятно, и вовсе не дышал.       И он ушёл, не произнеся больше ни слова.       Макс проводил друга взглядом, а когда обратился к Брэдли назад, поймал глаза того на себе, и виновато скривился.       — Прости за это зрелище. Я не мог на это повлиять, — он попытался оправдаться, на что гость отозвался коротким смешком.       — Я это переживу, — Брэдли в большей мере было смешно от того, как из-за этого трясся Макс — места смущению или какому-то смятению из-за его друга не было. — Как его зовут? — тут он неожиданно спросил.       — Эм… Бобби, — Макс непонятливо пожал плечами, не понимая, зачем тому знать.       — А второго?       — Пи-Джей?..       — Ну, что ж. Теперь имена твоих друзей я не забуду, — Брэдли довольно остроумно заключил, на что Макс облегчённо цокнул.       Он был пойман, но ему это понравилось — даже из такой неудобной ситуации они выудили что-то положительное.

***

      Макс в самом деле случайно сыграл в синоптика — дождь не собирался успокаиваться, словно давая понять, что это его вечер и на чужие планы он смачно чхал. Брэдли отправился в свой общажный дом под зонтом и, пожалуй, такой вариант был не самым худшим — так Макс не думал, что отправил его в буйство природы без защиты.       Осмотрев скейтборд, Макс не обнаружил каких-либо глобальных повреждений, а самое главное то — что он не промок. Намокание такой вещи грозило ей чреватыми последствиями. «Если вдруг какая непогода…» — придётся всё снимать и сушить, верно. А заниматься этим лишний раз, правду говоря, не хотелось. Это не было сложным, скорее запарным, хотя сборку скейтборда Макс находил довольно медитативным занятием — особенно когда делал это впервые в своей жизни. Это был творческий процесс, который научил его немалому.       И конец этого дня также немало оставил ему, и переход на новую ступень общения с Брэдли — стал его итогом. Как и памятная царапинка на пузе скейтборда.