Последнее слово

Открыв глаза, девушка оглянулась. Каштановые волосы были раскиданы по мху, листьям и веткам. Она лежала на земле и медленно моргала. Повернув голову на бок, девушка уставилась в толстое дерево, у которого лежала. Вроде бы... Дуб... Вглядываясь в его кору, она видела всё больше самых разных узоров, потом муравьёв... Ещё вроде бы был паук... Трава у корней была слегка помята. Девушка не знала из-за чего, но продолжала разглядывать. Тело было лёгким, отчего ей казалось, что, стоит ей дёрнуть рукой, она тут же переборщит с силой, впечатав её во что-то. Но тут пришло осознание, что она даже не понимает, где границы её тела. Вдруг она почувствовала единение со всем вокруг: с травой, с ветром, с листьями, с ветками и муравьями. Казалось, она сливается с ними и уже через пару секунд снова закроет глаза, растворяясь в ощущениях... А потом её разум постепенно угаснет... *** — Нет! — Хелена подскочила на кровати и стала тяжело дышать. В последнее время ей часто стали сниться сны о том, как она сюда попала. Хелен, пока что без фамилии, но Саманта пообещала, что в скором времени придут её новые документы, и тогда она узнает свою новую фамилию. Она проснулась в лесу, не зная ничего и в то же время понимая всё окружающее. Она знала, что как называется и как нужно дышать. Она помнила голод и холод, страх был её спутником до самого дома. Но... Кто она? Кто такая Хелен? Этого её разум не был в состоянии понять. Она появилась из ниоткуда и, скорее всего, когда придёт время, уйдёт туда же. Но пока что Хелен хочет вдоволь насладиться вкусной едой, что кажется такой странной и одновременно приятной на вкус, мягкой одеждой Саманты и теми интересными книгами про окружающий мир. Спустив с кровати ноги, девушка потянулась и зевнула. Она оглянулась и, встав, подошла к зеркалу. Потерев немного щёки, она с удовлетворением отметила, что прыщей за ночь не появилось, только старые шрамы от того, как она их раздирала, хотя она поела вечером сладкое. Саманта любила её пугать, что если она будет есть много сахара, то станет вся прыщавая и толстая, а зубы почернеют и выпадут. Это смутило Хелен, и она на время перестала есть всё сладкое, но долго не продержалась и стала втайне от блондинки подъедать конфеты, что она прятала в верхнем шкафчике на кухне. Закончив с ощупыванием, девушка улыбнулась, подмигнула себе своими карими, граничащими с чёрным, глазами и быстрым шагом направилась вниз, на кухню. Уютный домик Саманты был всегда убран и чист. Цветы на подоконниках, на столе в кухне, в зале и в беседке каждые три дня менялись, чтобы всегда приятно пахло. Генеральные уборки раз в месяц, и каждый день пылесосить, мыть посуду и оставлять чистоту там, где намусорил. Обои были однотонными, матовый голубой создавал ощущение неба вокруг, а белые ковры на полу из ясеня отражали свет, и внутри всегда было светло. Шторы всегда открыты, а тюль, едва видная из-за своей почти прозрачности, была почти незаметна. Проходя мимо бежевого дивана с белыми подушками, Хелен захотела запрыгнуть прямо на него, но скоро должен был начаться завтрак, и чтобы его не пропустить, девушка поспешила на кухню. Саманта, как яркое солнышко, парила по небу возле плиты и стола. Улыбка озаряла её лицо, отчего она светилась ещё ярче. Услышав приближение новой знакомой, она своим мягким голосом поприветствовала её, но не отвлеклась от яичницы. На столе уже стоял салат из овощей, низкокалорийные хлебцы и творожный сыр собственного производства. Авокадо с лососем лежали на доске, а чай остывал в их любимых чашках возле милых тарелок, на которых были написаны милые фразы по типу: — Сегодня ты необычайно выспавшаяся. Плита выключилась, и Саманта накрыла милые фразы яичницами, обоим по два яйца. Хелен улыбнулась и, посмотрев на женщину, сказала: — Спасибо за завтрак. Завтра готовлю я? — Нет, — ответ озадачил девушку. Она наклонила голову в вопросе. — Пришло письмо, помнишь, я рассказала тебе о том конкурсе? По биологии. Ты ещё ездила в город, сдавала Олимпиаду, а потом плакала, что всё ответила неправильно? — Мгм... Но я всё ещё не понимаю, как это связано. — Ты выиграла, — ответ заставил девушку замереть и с расширенными от удивления глазами взглянуть на ту, что была так похожа на солнце. — Ты шутишь? Я... Я ведь там почти ничего не написала! А эта идея про то, чтобы заставить клетки при изменении их ДНК начать восстанавливать теломеры, была до абсурда глупой... — Видимо, они так не считают. — Но... Но как же ты? — Надеюсь, что ты обо мне не забудешь, и когда купишь телефон, позвонишь. — Но я ведь просто... Ну, стажируюсь. — Они будут платить тебе. И поверь мне, эта сумма очень даже неплохая. Небольшую квартиру на окраине тебе выделят как проживающей в другом штате. Так что сейчас собираешь вещи и завтра с утра поедешь. Пусть у тебя пока нет бумажных документов, нам повезло, что они вошли в наше положение и приняли ту электронную версию. Паспорт и всё остальное тебе отдадут в пятом отделении, уже в Нью-Йорке. Ты ведь справишься? — Не знаю... А ты... — Так, Хелен, я понимаю, что ты привязалась ко мне, ты тоже стала для меня дорога за этот год, но я не могу вечно держать тебя здесь. Ты очень умна, знаешь два языка, гений в биологии, и в какой-то момент тебе всё равно придётся стать самостоятельной. Тебе девятнадцать, и В следующем году двадцать, я не могу вечно содержать тебя. — Я... Я понимаю... Просто... — Всё хорошо, мы будем поддерживать связь, иногда встречаться, когда будет возможность. А пока что просто подумай о том, кем бы ты хотела стать. — Хорошо...Приятного аппетита. — Приятного. *** Закинув свои небольшие пожитки в виде пары футболок, трёх пар джинсов, двух брюк, четырёх рубашек и всего остального. Пара книг были бережно сложены на самое дно, кнопочный телефон, что жил на последнем дыхании, закинут в сумку, как и последняя книга по молекулярной биологии. Больше ничего в этом доме не было её, это вызвало тоску. Хелен считала это место домом, несмотря ни на что. И сейчас, когда Саманта, видимо, уже устала содержать совершеннолетнюю, что даже не приходится ей родственницей, девушка чувствует себя немного подавленной. Как бы то ни было, но в глубине души Хелен уже считала себя частью её семьи, а теперь она — чужая. Это вызвало боль в груди. Смахнув прядь волос с лица, Хелен тяжело вздохнула и, досчитав на немецком до десяти, встала и вышла из комнаты, оставив после себя такую же чистоту, что и прежде. Саманта уже ждала её в коридоре перед выходом. Она улыбалась и жестом попросила подойти. Девушка покорно выполнила действие и встала напротив женщины. Блондинка с ямочками на лице, едва заметными морщинками у глаз от постоянной улыбки, пригладила её волосы. Голубые глаза этой яркой и жизнерадостной американки светились от счастья. Моргнув, она произнесла: — Хелен, с этого момента ты — Хелена Морган Вильямс. Если вдруг твой будущий босс спросит тебя, хотя это маловероятно, но всё-таки, почему твои документы сделаны совсем недавно, расскажи всё как есть. Ну... если попросит подтверждения, скажи, что он может позвонить мне. Ты же помнишь мой номер? — Кивок. — Вот и хорошо. Так... Если что-то вспомнишь, звонишь мне и едешь обратно. Если за пять лет ничего не вспомнишь, то ты знаешь, тебе нужно будет сдать наконец этот ДНК-тест... Ну, вроде бы и всё. Запомнила? — Да, Саманта. — Вот и молодец. Тогда удачи тебе. Когда приедешь, напиши, а когда купишь новый телефон, позвони. — Мгм. Удачи тебе. Вильямс вышла из дома со странной смесью чувств: горечь, обида, понимание, радость. Всё это клубилось внутри неё, но не находило выхода. До вокзала дошла она быстро. Её поезд отъезжал через двадцать минут, поэтому девушка присела на скамейку и стала читать взятую с собой книгу по анатомии. Время пролетело незаметно, и когда железная повозка с уже электрическими конями подъехала, Хелен почти что пропустила этот момент из-за того, что снова погрузилась в новую информацию. К счастью, громкоговоритель был прямо над ней, и не услышать его было невозможно. Быстро забежав в свой вагон, девушка попыталась пригладить вздыбленные волосы, но зашла в своё купе, как всегда, взъерошенная. Вместе с ней ехала милая пожилая пара, а одно место осталось свободно — верхнее. Мария и Джон оказались очень милыми людьми. Они были похожи на Саманту, но всё-таки отличались. Чем — Хелен было непонятно. Они тронулись, и тогда девушка с головой погрузилась в книгу. Ехать из Вирджинии до самого известного штата США нужно было около семи часов. И раз Хелен выехала с утра, то доехать должна была уже в обед.