Усыновленный Злодеем, которому все еще недоплачивают

Это была неделя с тех пор, как он родился в этом мире. И Ким Рок Су уже устал от этого. Все было в беспорядке. Ну, почти все. Люди вокруг него бесконечно баловали его, и хотя эта часть раздражала, он не собирался жаловаться. Эта новая жизнь? Она была не так уж плоха. На самом деле, она была лучше, чем он думал. Быть младенцем было невероятно легко — спать, есть, повторять. Если боги думали, что это будет какое-то наказание, они явно не понимали, чего он хотел от жизни. Безделье — вот была мечта. И теперь она у него была. Ему не нужно было ничего делать. Никогда. И лучшая часть? Семья, в которую он родился, была невообразимо богата. Ему даже не приходилось пальцем пошевелить, чтобы наслаждаться роскошью их богатства. Его одевали в мягкое, дорогое белье, кормили, когда он плакал, и окружали заботой, о которой он мог только мечтать. Это было похоже на жизнь во сне, где ему не нужно было работать ни дня. Но было и больше. Он не был наследником. Нет, он был вторым сыном. Это означало отсутствие ответственности, отсутствие ожиданий нести имя семьи или иметь дело со всей этой скучной, изнурительной чепухой наследника. Его брат? Тот, кому придется взять все это на себя? Удачи ему. Ким Рок Су это не интересовало. Он будет жить жизнью богатого бездельника, и это было абсолютно идеально. Его близнец продолжал издавать эти раздражающие, воркующие звуки, пытаясь привлечь его внимание нелепо милыми улыбками. Он смотрел на него своими большими, невинными глазами и ворковал, как будто он был каким-то драгоценным сокровищем. А потом на его лице появлялась самая глупая улыбка, как будто это было самое смешное на свете. Серьезно? Ким Рок Су почти чувствовал, как взгляд его близнеца впивается в него, и как бы ему ни хотелось просто отвернуться и игнорировать постоянный шквал глупых улыбок и смеха, он должен был признать — это было как-то... мило. Особенно когда малыш надувал щеки, чтобы привлечь его внимание. Хотя это было забавно. Его близнец понятия не имел, во что он ввязывается. Ким Рок Су собирался стать бездельником, богатым бездельником, и ничто не могло испортить это. Он уже мог себе представить — годы безделья, вкусная еда, ничегонеделание, все это в окружении богатства и комфорта. Никаких забот, никаких трудностей. Он даже ничего не сделал, чтобы заслужить это. Боги дали ему именно то, чего он хотел, без всяких усилий с его стороны. ...Ну... ему пришлось умереть, чтобы это произошло, но он не жалуется. В любом случае, никто не будет по нему скучать. Он мог позволить миру суетиться вокруг него пока что. Он мог справиться с раздражающим воркованием близнеца, с неустанным вниманием, потому что в конце концов у него было все, что ему нужно. Ему больше ничего не нужно было. Пришло время вздремнуть. ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── Это было странно. Прошло некоторое время с тех пор, как Ким Рок Су появился в этом мире, и хотя он не мог точно определить количество дней, казалось, что прошла целая вечность. Неделя? Может, две? Трудно было уследить, когда он большую часть времени спал. Что он знал, так это то, что время шло медленно, как какая-то ленивая череда часов, от которой он не спешил убегать. Однако его беспокоило то, от чего он не мог избавиться. Горничные, те, что всегда были рядом, упомянули что-то о празднике. По-видимому, его отец планировал большое событие, чтобы отпраздновать их рождение. Все казались взволнованными. Или, по крайней мере, говорили так. Но единственное, что застряло в крошечном уме Ким Рок Су, было то, что его навещал только отец, хотя он большую часть времени спал и никогда не видел лица старика или не слышал его голоса, но он знал, что тот навещает часто. Тем не менее, Ким Рок Су никогда не видел своей матери. Конечно, он большую часть времени спал, едва просыпаясь достаточно долго, чтобы чем-то обеспокоиться. Он не искал ее, и если быть честным, он все еще был вполне доволен своим ленивым маленьким мирком. Но отсутствие матери ощущалось странно. Это было не так, будто ее не было. Говорили, что она была занята, готовилась к чему-то, что у нее было на уме. Но это не объясняло странную, пустую тишину вокруг нее, когда он был в сознании. Она никогда не смотрела на него так, как мать. Никаких поцелуев. Никаких ласковых слов. Никаких любящих взглядов или шепотом произносимых похвал, как он слышал, как другие матери говорят своим детям. Его близнец? Этот маленький негодник был избалован до предела, ему постоянно целовали пухлые щеки, с ним сюсюкали самым тошнотворно сладким голосом, который Ким Рок Су едва мог выносить. Его любили — это было очевидно. Мать играла с ним, держала его близко, говорила с ним тем голосом, от которого Ким Рок Су хотелось стошнить от переизбытка нежности. Но когда дело доходило до него? Ничего. Ни одного поцелуя. Даже взгляда. Его мать даже не признавала его так, как признавала его близнеца. Каждый раз, когда она проходила мимо его колыбели, казалось, что его не существует. Она наклонялась, чтобы поцеловать другого младенца, шепча что-то вроде: «Мой драгоценный Кейл» и «Я люблю тебя». Но Ким Рок Су? Его мать даже не удостаивала его словом, не говоря уже о поцелуе или улыбке. Самое худшее? Он даже не знал своего собственного имени. Все вокруг называли его «вторым молодым господином» или «малышом», но никто никогда не говорил ему, как его на самом деле зовут. Он никогда не слышал этого от нее. Дело было не в том, что он заботился об этом. Имена все равно были переоценены, и у него была его беззаботная жизнь, на которой нужно было сосредоточиться, а не на таких тривиальных вещах. Но... разве это не немного странно? Разве мать не должна называть своего ребенка по имени? Разве она не должна говорить его так, как будто это самое важное в мире? Неужели он проклят не получать родительской ласки даже в этой жизни? Что с ним не так? Почему ему не дали даже самых элементарных прав на любовь, которые сын получает от собственной матери? Может быть, это ничего. Может быть, он просто слишком много думает, но Ким Рок Су не мог перестать думать об этом. Неужели он действительно настолько невидим? Может быть, будучи младенцем, каким он был сейчас, его эмоции сбились, ведь он никогда не был склонен к ним. Пока что ему следует сосредоточиться на важных вещах: Сон. Еда. Жизнь. Пришло время снова вздремнуть. ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── Это был один из тех тихих дней, когда все казалось мирным, и Ким Рок Су едва держался в сознании. Его крошечное тело отдыхало рядом с Кейлом, который был полон жизни и энергии, пиная ногами и издавая самые милые воркующие звуки. Ким Рок Су это не беспокоило — он не был в настроении что-либо делать. Он просто был доволен лежать там, наблюдая, как его близнец развлекается в своем маленьком мире. Круглые глаза Кейла были сосредоточены на его собственных крошечных руках, когда он шевелил пальцами, улыбаясь, как будто открыл какой-то великий секрет вселенной. Ким Рок Су не мог не смотреть на него, восхищаясь тем, насколько он был непринужденно очарователен. Если бы ты не был таким шумным, я бы любил тебя немного больше, подумал он, легкая улыбка тронула уголки его рта. Раздался смех Кейла, и он почувствовал, как его сердце смягчилось. Но в основном он просто хотел снова заснуть. Он слегка повернулся, положив голову на мягкую подушку, медленно моргая, готовый уснуть. Когда вдруг он услышал голос. Это не были горничные или кто-то еще, а мягкий, теплый голос женщины, которая до сих пор была так далека. «О, мои малыши, сегодня такие милые». Ким Рок Су снова моргнул, его сонливый разум медленно обрабатывал слова, когда его мать приблизилась. Его никогда раньше так не звали и даже не смотрели. Ее взгляд, конечно, был сосредоточен на Кейле — в этом не было ничего удивительного. Она без колебаний подняла его, ее руки с любовью обнимали его, когда она целовала его крошечное лицо. А потом… она повернулась к нему. Момент растянулся странным образом, впервые она потянулась к нему. Протянулась мягкая, нежная рука, и ее улыбка была немного теплее, чем когда-либо прежде. Но он не почувствовал ничего похожего на радость. Что-то было не так. Дело было не в том, что он не хотел ее внимания. Дело было в том, как она на него смотрела — казалось, она убеждала себя больше, чем его. «Иди сюда, малыш», — проворковала она сладким, но далеким голосом. «Время для укрепления связи, а?» Горничные смотрели с улыбками, одна из них тихо прошептала: «Мадам сегодня возьмет второго молодого господина на благотворительное мероприятие! Какая прекрасная идея, моя леди!» Джур в эти дни посещала деревни, занимаясь благотворительностью в честь их рождения, что было одной из причин, почему ее так долго не было рядом. Взгляд Ким Рок Су оставался прикованным к ней, наблюдая, как она протягивает руки в жесте, призванном казаться приветливым. Она не называла его по имени — никогда. Это даже не имело значения. Он знал, что это означает. Он не был глуп. Она собиралась взять его на «время для укрепления связи матери и сына», но не потому, что заботилась о нем. Это была не настоящая привязанность. Нет, она выставит его напоказ, проведет с ним по какой-то причине, а потом… А потом, как и все остальные, она исчезнет. Крошечные кулачки Ким Рок Су сжались по бокам, но он не издал ни звука, не протестовал. Он ничего не мог поделать. Его мать, совершенно не подозревая о его мыслях, улыбнулась ему — возможно, думая, что этого достаточно. Она подхватила его на руки, ее прикосновение было нежным, и на мгновение он мог бы почти поверить, что она заботится. Почти. Но он не верил. Он лежал в ее объятиях, его глаза были слегка закрыты, пытаясь еще немного отгородиться от мира. Да, какая разница. Это как раньше. Разберусь, когда случится, подумал он, погружаясь в безопасность своего разума. Это не имело значения. Пока нет. Она оставит его. И он будет в полном порядке.