Усыновленный Злодеем, которому все еще недоплачивают

Прошло почти шесть месяцев. И все же в поместье Хенитус мало что изменилось. В детской по-прежнему стояли две колыбели. Одна оставалась нетронутой. Слуги больше не ступали в детскую, если им не было приказано. Горничные безупречно выполняли свои обязанности, убирали все, но все же... Игрушки, одеяло, одежда — все хранилось в идеальном состоянии, точно так же, как в день исчезновения Каллиса. «Брошенный». Дерут напомнил себе. Он сидел у камина, хотя для него было слишком тепло. Его руки нежно держали маленькие вязаные варежки. Серебристые и черные. Одну он лично связал для Каллиса в день его рождения. Тогда она была ему велика, а теперь стала бы слишком мала. Он не плакал. Давно не плакал... Слезы высохли где-то между третьей бесплодной экспедицией и четвертым туманным слухом, который ни к чему не привел. Но боль в груди только усиливалась. Боль потери ребенка никогда не дается легко. Его помощники перестали приносить ему ложные зацепки. Они желали добра, но их жалость цеплялась за их слова, как гниль. Он не хотел утешений. Он не хотел, чтобы кто-нибудь говорил ему: «Возможно, пора отпустить». Они не понимали. Ему не нужно было доказательств, чтобы поверить, что его сын все еще там, жив. Он был отцом. Для него Каллис был неожиданностью, и не только в одном смысле. Дерут не знал, что у него будет второй сын, не говоря уже о таком... красивом. Его ребенок был благословением богов. Которое он любил всем сердцем. Его пальцы сжались на дереве колыбели, крепко ухватившись, чтобы обрести опору, сделав вдох. Все перестали упоминать его имя. Но это не значит, что его забудут. Дерут вернул варежки в ящик, где хранил вещи Каллиса. Он подошел к Кейлу, который мирно спал в своей колыбели. Рыжеволосый малыш держал плюшевую игрушку, которую он полюбил и от которой редко отходил, щеки надуты, губы слегка приоткрыты. Выражение лица Дерута смягчилось. Тихо он опустился на колени рядом с колыбелью. Он нежно провел рукой по волосам Кейла, затем его рука нашла маленькие пальчики ребенка, но остановилась рядом, на матрасе. Достаточно близко, чтобы не разбудить его. «Я знаю, ты скучаешь по нему», — прошептал он. «Я тоже скучаю». Он оставался там некоторое время, просто слушая дыхание сына. Его пальцы, наконец, отпустили матрас и коснулись края колыбели. «Я найду его, Кейл», — пообещал он. «Где бы он ни был, как бы далеко… я верну твоего брата домой». Его сын был там. Где-то. Ему просто нужно было его найти. ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── Сайеру шел за Белой Звездой, его голос был тихим, но полон неодобрения. «Племя кошек выходит из-под контроля. Одна из баз была взорвана из-за их халатности, и двое алхимиков пострадали». Белая Звезда не ответил. Он просто шел вперед, его шаг был ровным, как всегда, когда он направлялся обратно в комнату своего сына. Рот Сайеру дернулся, но он знал, что лучше не комментировать молчание своего повелителя. Он продолжил: «Они кучка идиотов, и их следует наказать за их глупость. Как нам с этим поступить?» «Они наши», — сказал Белая Звезда после некоторого размышления. «Они пролили нашу кровь. Мы прольем их». Сайеру слабо улыбнулся. «Как прикажете». После этого они шли молча, только тихие щелчки их ботинок сопровождали их. Затем, как раз когда они подошли к двери, Белая Звезда остановился. Его голова слегка наклонилась, почувствовав ауру, которую он должен был очень хорошо знать и которой здесь быть не должно. Что-то было не так. Его глаза сузились. Увидев действие своего повелителя, пальцы Сайеру дернулись к эфесу его оружия, взгляд скользнул по коридору. Он не почувствовал врага, но научился доверять инстинктам Белой Звезды. Если его повелитель чувствовал, что что-то не так — значит, что-то определенно было не так. Белая Звезда толкнул дверь. Внутри Фредо поднял голову. Его лицо побледнело в тот момент, когда их взгляды встретились. Взгляд Белой Звезды прошел мимо него. К колыбели. Пустой. В тот момент, когда его взгляд упал на пустую колыбель, разум Белой Звезды опустел. Его сердце колотилось без остановки. Когда пришло осознание, ничто, кроме ярости, не заполнило его мысли. Фредо не издал ни звука. Он не мог. Его губы приоткрылись, но даже вздох не вырвался. Сайеру напрягся рядом с ним, упал на колени, пытаясь дышать. Единственный человек, которого это не затронуло, выглядел… задумчивым, глядя на рыжеволосого. Эрухабен следил за ним с того момента, как тот впервые направил на него свой меч. Единственный человек, который интересовал его так же сильно, как ребенок, которого он нашел потерянным в снегу. Человек, который каким-то образом имел много судьбоносных встреч и собрал множество древних сил. То, что могло быть дано только по Воле Небес. И каким-то образом все еще жив... Тот же человек, который сейчас чувствовал себя таким же сильным, как кончик его крыла, и становился все сильнее с каждой секундой. «Убийца драконов». Одно лишь давление было доказательством. Это было единственное объяснение силы, исходившей от молодого человека, силы, которая могла соперничать с его собственным Драконьим Страхом. Сила, которая передавалась только по родовой линии Убийцы драконов. «Последний преемник, как считалось, исчез, завершив линию с ним». Подумать только, что древний дракон нашел не только одного, но и другого, который все еще был ребенком. «Они, должно быть, продолжили свою семью в этом королевстве и скрывались от внешнего мира». Но зачем? Эрухабен покачал головой, сейчас было не время. Он должен был помешать этому человеку принимать необдуманные решения и, конечно же, повлиять на других. Золотой дракон чувствовал себя слишком старым для этого. Его взгляд мельком упал на человека, который пришел с рыжеволосым, но лишь ненадолго. Глаза Эрухабена засияли, когда он использовал свой собственный Драконий Страх, чтобы переключить внимание Белой Звезды на себя. Глаза Белой Звезды уставились на него. Их взгляды встретились. «Твой ребенок в порядке», — сказал он, пытаясь его успокоить. «Его просто забрали…» «Смерть». Эрухабен замер. Его глаза уставились на Белую Звезду, пытаясь прочитать что-нибудь — что угодно — на его лице. Но мужчина выглядел безразличным. Однако взгляд в его глазах заставил дракона поверить, что он точно знал, что означают его слова. «Смерть?» Но это не имело смысла. Зачем Богу Смерти забирать ребенка? «Невезучий ребенок». Эрухабен искренне верил, что ребенок был обречен на какое-то безумное, сумасшедшее везение. Пока красивый эльф погрузился в свои мысли, удушающее давление в комнате исчезло. Фредо издал дрожащий вздох. Сайеру тихо охнул и опустился на пятки, тяжело дыша. Белая Звезда медленно подошел к колыбели, затем просто встал там. Глядя вниз на пустое место, где должен был быть его сын. Точно там, где он его оставил. Но этот ублюдок забрал его. Одеяло было отброшено в сторону, один угол скомкан, как всегда. Эта маленькая морщинка показывала точное место, где ребенок обычно спал — свернувшись, как котенок, теплый и мягкий, едва достаточный, чтобы заполнить пространство. Кровать все еще была слабо теплой. Но она была пуста. Ушла. Его рука двинулась — медленно, как будто он даже не осознавал этого — и потянулась к колыбели. Там, зажатый между складками одеяла, лежал маленький красный плюшевый черепашонок. Игрушка, с которой его сын никогда не расставался. В ней хранились все сокровища, которые он ему подарил. Это была единственная вещь, которую Каллис никогда бы не променял ни на что другое. «Я заставлю его заплатить за то, что он сделал». Фредо в какой-то момент встал рядом с ним, кровь медленно возвращалась к его лицу. Его руки дрожали по бокам, но Белая Звезда не обращал на него внимания. Вместо этого он протянул руку, осторожно взял плюшевую игрушку обеими руками и уставился на нее, большим пальцем проводя по краю ее спинки. Фредо двинулся, протянул руку, целясь в плечо Белой Звезды, почти коснувшись его. Но прежде чем он успел это сделать, Белая Звезда обернулся, все еще держа игрушку. И вышел из комнаты, не сказав ни слова. Сайеру моргнул, сбитый с толку, но быстро последовал за ним. Фредо остался позади, его рука все еще была в воздухе. Замер. Через мгновение он опустил ее. Затем крепко сжал в кулак. Но он не перестал дрожать. Прошла неделя. Целых семь дней с тех пор, как он оказался среди племени китов. Честно говоря, это было не так уж плохо. И холод его не сильно беспокоил. Возможно, дело было в смехотворном количестве мягкой, пушистой одежды, которую Витира заставила его носить. Но в целом, это было круто. Сейчас он был на улице. Братья и сестры практически заставили Арчи разрешить ему поиграть снаружи. Деревня китов была очень тихой. Хотя ледяные дома ярко сияли на солнце, сама архитектура была простой, а размеры — средними. Он игнорировал китов и пингвинов вдалеке. С глаз долой — из сердца вон. Каллис тупо уставился на кусок льда и снега перед собой. Он ткнул его один раз. Он не пошевелился. Он ткнул его снова. Все еще ничего. Он вздохнул. Не то чтобы ему было чем заняться получше. «Малыш, хочешь перекусить?» — промурлыкал мягкий голос позади него. Каллис не шевелился. Он просто моргнул и решил, что лучше всего сделать что-нибудь из снега. «Мне кажется, ему холодно», — прошептал другой. «Маленький дракончик, тебе холодно?» Каллис издал долгий вздох и прислонил щеку к руке. Нет. Ему не было холодно. И ради собственного здравомыслия он решил их игнорировать. Многие дети здесь — и киты, и пингвины — каким-то образом решили, что он не человеческий младенец. Нет, оказывается, он был драконьим детенышем. Причина? Он был слишком красив, чтобы быть кем-то другим. А взрослые решили не поправлять их, возможно, потому, что сами в это отчасти верили. В конце концов, если бы дракон захотел спрятаться, никто бы его не обнаружил. Пингвины верили в это, и были особенно одержимы. Один даже предложил ему рыбу в качестве дани. «Тц. Отстаньте от него», — рявкнул Арчи издалека, скрестив руки и сверля взглядом толпу возбужденных детей, толпившихся вокруг рыжеволосого. Несколько младших вздрогнули, разбегаясь, как испуганные цыплята. Старшие просто хихикнули и немного отступили. Все еще слишком близко для его вкуса. Арчи щелкнул языком. Пасетон, стоявший в нескольких шагах позади Арчи с пакетом теплых закусок в руке, наклонил голову. «Они его очень любят, да?» его взгляд упал на Каллиса, свернувшегося в снегу, как скучающий кот, с пустым лицом и лениво хлопающего по снегу руками. «Мило», — подумал Пасетон, прежде чем быстро отвернуться, кончики его ушей покраснели. «Им следует держаться подальше», — пробормотал Арчи. «Мне кажется, это мило», — добавила Витира, стряхивая снег со своего пальто. «Он популярен». «Он мой», — выпалил Арчи, прежде чем тут же поправиться. «Я имею в виду — я за ним присматриваю. Так что они могут смотреть оттуда». Он указал на случайное далекое место. Витира хихикнула и подошла к детям, присела рядом с одним и протянула им булочку. «Держитесь на расстоянии, хорошо? Ему не нравится, когда его теснят». Дети послушно отступили. Витира посмотрела на рыжеволосого. «Он выглядит лучше сейчас». Пасетон тихо кивнул. «Мм». Арчи скрестил руки, челюсть напряглась. «Раньше он выглядел нормально». Братья и сестры покачали головами, уже привыкшие к реакции Арчи. Каллис, теперь лежавший на спине, медленно моргнул, глядя в небо. Облака были тонкими сегодня, едва прикрывая солнце. Его щеки немного покраснели от холода, ноги были в тепле под слоями ткани, в которую Витира его практически закопала. Вскоре все окружающие звуки превратились в фоновый шум. Его пальцы лениво скользили по снегу, пока он смотрел на облака. «Прошла неделя…» Каллис никогда не оставался так долго вдали от дома, он немного волновался. Он скучал по ним. Очень. «Они вообще меня ищут?» Он знал, что его отец, должно быть, ищет. Он был бы слеп и идиот, если бы думал иначе. Его отец любил его. Нару тоже, он наверняка будет в отчаянии. Дядя Фредо, возможно, был с его отцом. Каллис был с ним в последний раз, и учитывая историю его дяди, лучше сказать, что бедного мужчину ругали. «Может, подвесили за ноги, как в прошлый раз?» Каллис вздохнул. Может, ему стоит перестать думать о них… и сосредоточиться на своей текущей ситуации прямо сейчас. Может быть, жить здесь какое-то время не так уж и плохо. Но… Он вспомнил, как все относились к нему всю неделю, что было не так уж плохо, и все были добры. Но все, что он от них слышал, было… «Малыш». «Юный детеныш». «Уважаемый дракон». «Рыбный пирог». И целую неделю он ни разу не слышал своего имени. Что не было проблемой, он не мог винить их за то, что они его не знали, это было ожидаемо. Но он так привык слышать свое имя хотя бы раз в день, особенно от отца, что забыл, что теперь… Для них он был не более чем безымянным, слабым ребенком. Тем не менее… Его память вспыхнула воспоминаниями, вернув его в самое начало. Его первая неделя в этом мире. Он помнил, как никто не дал ему имени. Ни одна душа не произнесла его имени, даже сосуд, который носил его девять месяцев, потому что никто не удосужился дать ему имя. Не раньше, чем позже. Не пока он его не нашел. И теперь — снова — он был вынужден прожить эту жизнь заново. Быть безымянным ребенком, даже после того, как его наконец назвали. Изначально он думал, что имена не имеют большого значения, ведь он прожил гораздо более суровую жизнь. Имена не должны были иметь значения. Но теперь, когда он наконец ощутил родительскую любовь, наслаждаясь тем, как его имя произносили люди, которые заботились о нем, и если они никогда его не найдут… По его щеке скатилась одинокая слеза. Каллис молча смотрел в небо. Он хотел домой. ───── ⋆⋅☆⋅⋆ ───── Небо горело красным. Пепел сыпался, как снег. Крики разносились по разрушенным храмовым землям, тела были разбросаны повсюду. Белая Звезда стоял в центре всего этого, окруженный обломками, а также кровью — не его — капающей с края его пальцев, горячей и густой. Крики вскоре начали затихать. Последние из храмов, принадлежавших Богу Смерти, рухнули под его руками. Но это не ощущалось как победа. Это ничего не ощущалось. Жрец пополз к нему, его одежды были пропитаны красным. Его голос был хриплым, дрожащим. «П-пожалуйста… что мы вам сделали?… наш бог…» Он не дал мужчине закончить. Его нога опустилась, раздавив горло священника, и щелчок, мужчина дернулся раз — затем затих. Белая Звезда на мгновение посмотрел на тело, невозмутимо. В его глазах не было эмоций. Семь дней. Семь дней, и каждый храм, посвященный Богу Смерти на восточном континенте, был обращен в пепел. Он не оставил выживших, ни священников, даже верующих этого ублюдка в живых. И все же, никаких признаков его сына не было. Он посмотрел обратно на руины, рука в кармане груди, где хранился красный плюшевый зверек. Готовый быть возвращенным, как только появится его владелец. Тем временем Фредо был в своей комнате, один. Он не выходил несколько дней. Каждая зацепка оказывалась пустой. Каждый информатор возвращался ни с чем. Он послал своих агентов, всех вампиров под его командованием, и все, кого он послал, вернулись с тем же ответом: ничего. Ни следа принца. Он уткнулся лицом в одну руку, другая держала пустой бокал вина. Это была полностью его вина. Даже его сын, Нару, вернулся с пустыми руками. Он решил искать вместе с древним драконом и, надеюсь, найти больше зацепок. Но какая теперь разница? Прошла целая неделя, маленькому высочеству всего несколько месяцев, и он никак не мог выжить там, где был один. Фредо надеялся, что ублюдок сохранил его в безопасности. «Я должен был сделать больше», — пробормотал он себе под нос, голос был хриплым. «Я должен был…» Дверь со скрипом приоткрылась с тихим стуком. Его голова едва повернулась. Вошла женщина в старой серой мантии. Ее щеки были полными и румяными, когда она улыбнулась и поприветствовала его, закрыв за собой дверь. Это была Коттон, заместитель главного священника и его союзница. Одна из очень немногих, кому он доверял. Она иногда пугала его, но честно? Она была ему как сестра. «Я пришла с новостями», — заявила она, скрестив руки на груди. «Так что, пожалуйста, перестань вести себя так уныло. Это тебе не к лицу». Фредо медленно, сухо моргнул. «Ты ворвалась сюда… чтобы оскорбить меня?» Она закатила глаза и за секунды оказалась рядом с ним. Игнорируя его тон. «Ты выглядишь ужасно». Фредо не прокомментировал. Коттон немного смягчилась. «Ты меня беспокоил, я слышала новости, и знаешь что». Ее голос понизился, теперь это был скорее шепот. «Я долго с ним разговаривала и думаю, ты захочешь это услышать». Это привлекло внимание вампира. Коттон улыбнулась. «Молодой принц вернется, если ты только остановишь своего повелителя от разрушения большего количества храмов Смерти». Глаза Фредо расширились, когда она хихикнула. «Чего ты ждешь? Ты же не хочешь, чтобы я сама туда пошла, верно?» Поправляя несколько прядей его растрепанных волос, она встретилась взглядом со своим братом по крови. «Это не твоя вина, так что не вини себя». Рука Фредо дернулась. Она снова улыбнулась. «Так что перестань ныть и иди». Фредо исчез в одно мгновение, а Коттон рухнула на пол, плечи дрожали от ее хихиканья. Фредо всегда был таким драматичным. «Хаа, этот идиот доконает меня». Она встала через некоторое время и отряхнула одежду. «Ну что, проверить выживших?» Честно говоря, Коттон уже чувствовала, как Бог Войны ворчит у нее в голове. Но что она могла поделать? Фредо был в приоритете, в конце концов.