Привкус лета

За окном автобуса проносились пейзажи, которые Конхо видел только на картинках в учебниках географии. После суетливого Сеула с его небоскребами, неоновыми вывесками и бесконечным потоком машин, эти бесконечные зеленые поля, аккуратные ряды рисовых чеков и пологие холмы казались чем-то инопланетным. В салоне пахло пылью, старой обивкой сидений и чем-то неуловимо деревенским. Конхо поправил воротник своей любимой футболки и вздохнул. — Деревня Хахве… — прошептал он, пробуя название на вкус. Оно звучало старомодно и даже немного пугающе. Бабушка Ан жила там, сколько он себя помнил. Он приезжал к ней в детстве, совсем маленьким, и в памяти остались лишь смутные образы: запах сосновых игл и звонкий смех какого-то мальчишки, с которым они вместе строили шалаши из веток. Но всё это было так давно, что казалось сном. — Молодой человек, вам на следующей! — крикнул водитель, вырывая Конхо из мыслей. Автобус затормозил у старой, покосившейся остановки. Конхо подхватил свой рюкзак, набитый вещами, и вышел наружу. Солнце стояло высоко, заливая всё вокруг ослепительным светом. Воздух был густым, жарким и до отказа наполненным ароматами трав и цветов. Деревня Хахве встретила его тишиной. Лишь где-то вдалеке стрекотали цикады. Улицы были узкими, вымощенными камнем, а дома… Дома были настоящими ханоками — традиционными корейскими домами с изогнутыми крышами. Некоторые были покрыты черепицей, другие — соломой. Всё выглядело так, словно время здесь остановилось сто лет назад. Конхо пошел по главной улице, озираясь по сторонам. Он чувствовал себя здесь чужим, словно экспонат на выставке. Городской парень в модной футболке, с рюкзаком за плечами, среди этой первозданной простоты. — Бабушка Ан… — он пытался вспомнить дорогу к её дому. — Эй, парень! Заблудился? Конхо обернулся. У ворот одного из домов стоял невысокий, коренастый мужчина лет пятидесяти в рабочей одежде. — Я… я ищу дом Ан Сунчжа, — неуверенно произнес Конхо. Мужчина улыбнулся, обнажая неровные зубы. — А, Сунчжа-сси! Так ты её внук из Сеула? Ну, заходи, заходи! Мы тебя ждали! Он провел Конхо через двор, засаженный овощами, к небольшому ханоку с соломенной крышей. На террасе сидела пожилая женщина, перебирая сушеные травы. Увидев Конхо, она вскрикнула и всплеснула руками. — Конхо! Мой Конхо приехал! — она бросилась к нему, обнимая так крепко, словно боялась, что он снова исчезнет. От неё пахло сосной, полынью и безграничной любовью. Конхо почувствовал, как к горлу подкатил комок. Он обнял бабушку в ответ, вдыхая этот родной, почти забытый запах. — Бабушка, с днем рождения! — прошептал он. Весь вечер дом бабушки Ан был полон гостей. Пришли соседи, старые подруги. Все они с любопытством разглядывали Конхо, задавали вопросы о Сеуле, о его учебе, о том, не скучает ли он по городской жизни. Конхо вежливо отвечал, стараясь не подавать виду, что чувствует себя не в своей тарелке. Среди гостей он заметил высокого, стройного парня с рыжими волосами и в футболке. Он то и дело подходил к бабушке, наливал ей чай, приносил закуски, помогал убирать со стола. — Джеймс — это моё спасение, — прошептала бабушка Конхо, заметив его взгляд. — Он мне как второй внук. Всегда поможет, всегда поддержит. Конхо почувствовал укол ревности. Этот парень, которого он видел впервые, знал его бабушку лучше, чем он сам. Он знал, какой чай она любит, как ей лучше сидеть, о чем она думает. Вечеринка подходила к концу. Гости начали расходиться. Конхо вышел во двор, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Небо было усыпано звездами, такими яркими и близкими, каких он никогда не видел в Сеуле. Вдруг за его спиной послышался шорох. Конхо обернулся и увидел парня, который сидел на заборе. На нем была желтая рубашка карго, а его блондинистые волосы были растрепаны ветром. Он подмигнул Конхо и улыбнулся той самой дерзкой улыбкой, которую Конхо видел в своих смутных детских воспоминаниях. — Ну, привет, городской, — произнес парень, спрыгивая с забора. — Долго же ты добирался. Конхо замер, не зная, что ответить. В голове пронеслась мысль: "Я знаю этого парня". Но откуда? И кто он? — Я… Мартин? — неуверенно произнес Конхо, вспоминая имя, которое бабушка когда-то упоминала. Парень снова улыбнулся. — Ха, вспомнил-таки! А я думал, Сеул совсем выбил тебе память. Конхо посмотрел на Мартина, потом на бабушкин дом, потом на звезды. Он приехал сюда на день рождения, но что-то подсказывало ему, что это лето в деревне Хахве будет совсем не таким, как он ожидал. Мартин ушел так же внезапно, как и появился, оставив Конхо в легком замешательстве. «Городской», — повторил он про себя, потирая затылок. Да, в своих джинсах и наглаженной футболке он действительно выглядел здесь как инопланетянин. Утро в Хахве началось не с будильника в телефоне, а с оглушительного хора цикад и запаха свежего имбирного чая, который варила бабушка. Конхо натянул свое объемное серое худи, потому что утренний туман с реки Нактонган принес с собой приятную прохладу. — Конхо-я, проснулся? — бабушка Ан ласково улыбнулась, вытирая руки о передник. — Сходи-ка на край деревни, к дому семьи Ом. Я обещала им занести лепешки, но колено совсем разнылось. Конхо не мог отказать. Взяв плетеную корзинку, он вышел на улицу. Солнце только начало золотить соломенные крыши. Деревня просыпалась. Дом семьи Ом стоял чуть поодаль, окруженный невысоким каменным забором. Конхо остановился у калитки, поправляя капюшон. В этот момент из-за угла дома вышел парень. Это был Сонхён. На нем была простая белая жилетка поверх светлой рубашки, а в руках он держал старую лейку. Он что-то напевал себе под нос, но, заметив гостя, замер. Для Сонхёна время словно остановилось. Он много раз слышал от бабушки Ан про внука из столицы, но не ожидал, что тот окажется таким. Свет падал на лицо Конхо, выделяя его острые черты, а серое худи делало его образ мягким и каким-то уютным, совсем не похожим на грубых деревенских парней. Сонхён почувствовал, как сердце предательски пропустило удар. Он давно знал, что девушки его не интересуют, но в Хахве об этом не с кем было поговорить. А тут — живое воплощение его тайных мечтаний прямо перед его калиткой. — Ты... ты от бабушки Ан? — голос Сонхёна слегка дрогнул, но он быстро взял себя в руки и робко улыбнулся. — Да, она просила передать лепешки, — Конхо протянул корзинку. — Я Конхо. А ты?.. — Сонхён. Я живу здесь. Они стояли друг напротив друга, разделенные лишь низким забором. Конхо заметил, какой у Сонхёна чистый и какой-то пронзительный взгляд. В городе люди редко так смотрят — прямо и без хитрости. — Сонхён! Ты скоро там? — из глубины двора раздался громкий, уверенный голос. К ним подошел Джухун. Его светлые волосы ярко блестели на солнце. Он приобнял брата за плечи, оценивающе глядя на Конхо. — О, так это и есть тот самый городской принц? — Джухун ухмыльнулся, но в его глазах не было злобы, скорее дружеское любопытство. — Я Джухун. Добро пожаловать в наш захолустный рай, Конхо. Конхо кивнул, чувствуя, как неловкость постепенно уходит. — Спасибо. У вас тут... красиво. — Еще бы! — Джухун хлопнул брата по плечу. — Сонхён тебе все тут покажет, если захочешь. Он знает каждый камень в этой деревне. Правда, мелкий? Сонхён густо покраснел и отвел глаза, надеясь, что Конхо не заметил его смущения. — Если тебе будет скучно... я могу проводить тебя к реке вечером, — едва слышно проговорил Сонхён. Конхо посмотрел на него и вдруг поймал себя на мысли, что остаться здесь на всё лето — не такая уж плохая идея. — Ловлю на слове, Сонхён, — ответил Конхо и, развернувшись, пошел обратно к бабушке, чувствуя на своей спине внимательный и теплый взгляд парня в белой жилетке. Конхо шел обратно к дому бабушки Ан, чувствуя странную легкость в груди. Образ Сонхёна в белой жилетке, его робкая улыбка и то, как он смешно покраснел под подколами брата, никак не выходили из головы. В Сеуле все были такими... сложными. А здесь всё казалось прозрачным, как вода в горном ручье. — Я дома, бабуль! — крикнул Конхо, заходя во двор. Бабушка Ан сидела на террасе и чистила корень лотоса. — Отдал? Ну и славно. Сонхён-и хороший мальчик, правда? Весь в мать, такой же тихий и добрый. Конхо только кивнул, присаживаясь рядом на ступеньку. Он хотел было рассказать про встречу подробнее, но тишину двора нарушил резкий, заливистый свист. — Эй, Ан Конхо! Выходи, подлый трус, на честный бой! На заборе, опасно балансируя, сидел Мартин. В зубах он зажал какую-то травинку. Он выглядел так, будто только что спрыгнул с экрана фильма про бунтарей 90-х. — Мартин! Опять ты по заборам лазишь! — притворно заворчала бабушка Ан, но в глазах её прыгали искорки смеха. — Слезь немедленно, шею свернешь. Мартин спрыгнул во двор, приземлившись удивительно мягко, и тут же отвесил бабушке шутливый поклон. — Сунчжа-ним, вы сегодня выглядите на миллион вон! Позвольте украсть вашего внука на пару часов? Бабушка вытерла руки о передник и подтолкнула Конхо в спину. — Иди, иди, Конхо-я. Нечего тебе со мной, старухой, киснуть. Вы же в детстве не разлей вода были! Помнишь как вы шалаши строили за старым амбаром? Идите, проветритесь, Конхо нехотя поднялся. Ему всё еще было немного неловко рядом с этим шумным блондином, который помнил о нем то, что сам Конхо давно забыл. — Пошли, городской, — Мартин по-хозяйски закинул руку Конхо на плечо. — Нам нужно зайти к Джеймсу, он просил помочь дотащить какие-то доски для твоей бабушки. Заодно посмотришь, как живут настоящие ковбои Хахве. Они вышли на пыльную дорогу. Мартин шел разболтанной походкой, приветствуя каждого встречного. — Знаешь, — вдруг сказал он, становясь чуть серьезнее. — Ты когда уехал, тут так пусто стало. Я даже пытался письма тебе писать, но адрес потерял. А ты... ты ведь вообще про нас не вспоминал, да? Конхо замялся, глядя на свои начищенные кроссовки, которые уже покрылись слоем рыжей деревенской пыли. — Прости, Мартин. В Сеуле жизнь... она как мясорубка. Всё закрутилось, школа, тренировки... — Да ладно, не оправдывайся, — Мартин снова ухмыльнулся и легонько толкнул его локтем. — Мы это исправим. За это лето я из тебя всю сеульскую дурь вытрясу. Впереди показался небольшой домик, у которого парень с ярко-оранжевыми волосами — Джеймс — пытался закрепить на тележке тяжелый брус. Увидев их, он выпрямился, вытирая пот со лба, и его лицо осветилось искренней, доброй улыбкой. — О, Конхо! Помощь пришла вовремя, — крикнул Джеймс. — Твоя бабушка просила починить скамейку у входа, а то она совсем развалилась. Поможете дотащить? Конхо взялся за край доски, чувствуя, как мозолистый край дерева впивается в ладони. Он был городским мальчиком, привыкшим к сенсорным экранам, а не к физическому труду, но сейчас, в компании Мартина и Джеймса, это казалось чем-то правильным. Где-то неподалеку, за соседним поворотом, он мельком увидел Сонхёна, который провожал их взглядом. Кажется, это лето в Хахве действительно обещало быть жарким. *** Вечер в Хахве опустился внезапно, накрыв деревню густой синевой и запахом дыма от костров. Конхо лежал на жестком, но удивительно удобном матрасе-футоне в своей комнате, уставившись в потолок. Телефон в руке показывал почти восемь вечера. Он раз за разом прокручивал в голове утреннюю встречу. Сонхён из семьи Ом. Парень с лейкой и самым искренним взглядом, который Конхо когда-либо видел. «Он сказал, что может показать реку...» — пронеслось в мыслях. Конхо сел, потирая затылок. С одной стороны, он устал после помощи Джеймсу и Мартину, а с другой — стены старого ханока вдруг стали казаться слишком тесными. Ему хотелось снова увидеть ту робкую улыбку. Схватив свою серую зипку, он тихо, чтобы не разбудить бабушку Ан, выскользнул во двор. Дом семьи Ом встретил его тишиной. Свет горел только в одном окне. Конхо замялся у калитки, чувствуя себя глупо. «Может, он уже спит? Или передумал?» — сомнения грызли изнутри, но он всё же решился и негромко позвал: — Сонхён? Через минуту дверь со скрипом отворилась. На пороге показался Сонхён. Он был в домашних широких штанах и растянутой майке, волосы растрепаны после душа. Увидев Конхо, он замер, и его глаза округлились от шока. — Конхо? Ты правда пришел? — Сонхён едва не выронил полотенце, которое держал в руках. — Ну, ты же обещал реку, — Конхо слегка улыбнулся, засунув руки в карманы худи. — Если ты занят, я могу... — Нет-нет! Подожди! Пять минут! — Сонхён замахал руками, пятясь назад в дом. — Я только... мне надо... я сейчас! Пять минут, честно! Он захлопнул дверь, оставив Конхо стоять в сумерках. Внутри Сонхён едва не врезался в косяк. «Боже, боже, боже! Он пришел!» — паника и восторг смешались в одну безумную смесь. Сонхён заметался по комнате. Он судорожно стянул домашнюю майку и высыпал содержимое шкафа на кровать. «Так, не выглядеть глупо. Не выглядеть как деревенщина, Сонхён, соберись!» Он схватил чистую белую футболку, потом передумал и вытащил ту самую светлую рубашку, которую Конхо видел утром. Нет, слишком официально. В итоге он выбрал простую, но аккуратную кофту на пуговицах и свои любимые светлые брюки. Он быстро провел пальцами по волосам, пытаясь укротить непослушные пряди, и посмотрел в зеркало. «Щеки... почему они такие красные?!» — он похлопал себя по лицу, пытаясь успокоиться. — «Не опозорься перед ним, Сонхён». Выждав ровно пять минут, хотя ему казалось, что прошла вечность, он глубоко вздохнул и вышел на улицу. Конхо ждал его, прислонившись к забору и глядя на звезды. В лунном свете он выглядел еще более нереальным, как айдол из клипа. — Готов? — спросил Конхо, оборачиваясь. — Ага, — выдохнул Сонхён, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Идем. Тут за холмом есть самое красивое место на Нактонгане... Они пошли по узкой тропинке в сторону шума воды. Сонхён шел чуть впереди, чувствуя, как его сердце колотится о ребра, и молясь только об одном: чтобы Конхо не заметил, как сильно у него дрожат руки. Путь к реке пролегал через сосновую рощу. Воздух здесь был прохладным и густым от запаха хвои. Сонхён шел впереди, указывая дорогу, и то и дело поглядывал через плечо, проверяя, не отстал ли Конхо. В темноте его новая кофта на пуговицах казалась серебристой под светом луны. — Осторожно, здесь корни выступают, — предупредил Сонхён, его голос в ночной тишине звучал мягче. — Ты часто сюда ходишь? — спросил Конхо. Его шаги по сухой хвое были почти бесшумными. — Почти каждый вечер. В городе, наверное, нет таких мест, где можно просто послушать тишину? Конхо усмехнулся. — В Сеуле тишина — это роскошь. Там всегда что-то гудит, фонит или светится. Даже ночью небо там не черное, а какое-то грязно-серое. Они вышли на песчаный берег реки Нактонган. Вода была спокойной и зеркальной, в ней отражались звезды и очертания скалы Буёнде на другом берегу. Сонхён привел его к большому плоскому камню, который выступал прямо в воду. — Садись, — Сонхён указал на край камня и сам устроился рядом, подтянув колени к груди. Наступила пауза. Но это не была неловкая тишина — она была наполнена звуками сверчков и далеким плеском воды. Конхо смотрел на горизонт, а Сонхён… Сонхён украдкой смотрел на Конхо. «Он сидит так близко. Я чувствую запах его парфюма... что-то цитрусовое и дорогое», — думал Сонхён, и его сердце снова пустилось вскачь. Ему так хотелось что-то сказать, как-то начать разговор, но слова застревали в горле. — А Мартин... — вдруг начал Конхо, — он всегда был таким шумным? Сонхён вздрогнул от неожиданности. — Мартин? О, да. Он как гром среди ясного неба. Но он хороший. Он единственный, кто не задает лишних вопросов, если видит, что мне... ну, не по себе. — Тебе часто бывает здесь не по себе? — Конхо повернул голову и посмотрел прямо в глаза Сонхёну. Сонхён замер. Под этим прямым взглядом городского парня он почувствовал себя абсолютно беззащитным. Ему захотелось признаться, что в этой маленькой идеальной деревне он иногда чувствует себя лишним, потому что его тянет к парням, а не к девушкам, как всех остальных. Но он лишь тихо ответил: — Иногда кажется, что я застрял в одном дне. А сегодня... сегодня всё по-другому. В этот момент Конхо заметил, как Сонхён поежился от легкого ветра с реки. Не раздумывая, Конхо придвинулся ближе. — Ты замерз? — Конхо коснулся плечом его плеча. Сонхён затаил дыхание. Его кожа в месте соприкосновения словно горела. — Немного. Я просто... я забыл, что у реки всегда холоднее. Конхо расстегнул свою серую зипку и накинул её на плечи Сонхёну, не снимая полностью. — Так теплее? Сонхён чувствовал, как его лицо заливает краска. Он был уверен, что в темноте этого не видно, но сердце колотилось так громко, что, казалось, Конхо его слышит. — Спасибо, — прошептал Сонхён, кутаясь в теплую ткань, которая пахла Конхо. Конхо посмотрел на отражение луны в воде и впервые за долгое время искренне улыбнулся. Тишина между ними стала какой-то другой — более густой, но уютной. Сонхён не решался шелохнуться, боясь, что если он сдвинется хоть на миллиметр, то магия момента исчезнет и Конхо снова станет просто "парнем из города". — Слушай, — нарушил молчание Конхо, поворачиваясь к нему. — А ты... ты всегда здесь жил? Никогда не хотел уехать? Сонхён натянул рукава кофты на пальцы. — Хахве — это мой мир. Я знаю, где самая вкусная вода в колодце и в каком часу солнце падает на крышу школы так, что глазам больно. Но иногда... — он замялся, глядя на свои ботинки. — Иногда мне кажется, что я смотрю один и тот же фильм каждый день. Ты — первый человек, который заставил меня почувствовать, что сценарий может измениться. Конхо хмыкнул, рассматривая профиль Сонхёна. Ему казалось невероятным, как в таком тихом парне может скрываться столько глубины. — Значит, я твой новый персонаж? — подмигнул Конхо. Сонхён засмущался еще сильнее, но, набравшись смелости, кивнул: — Самый интересный из всех. Они просидели у воды еще около часа, обсуждая всякие мелочи: от странных привычек бабушки Ан до того, как Мартин однажды пытался объездить кабана. Когда ночной холод стал пробираться под одежду по-настоящему, они решили возвращаться. Дорога назад казалась короче. Когда они подошли к дому семьи Ом, на крыльце горел свет. Там, развалившись на ступеньках, сидел Джухун. Он лениво подбрасывал в руке яблоко и, увидев брата в компании Конхо, расплылся в хитрой улыбке. — О-о, неужели наши потеряшки вернулись? — протянул Джухун, откусывая кусок яблока. — А я уже думал идти за фонарем. Сонхён-и, мама спрашивала, где ты носишься. Сонхён тут же выпрямился, поспешно скидывая с плеч зипку Конхо. — Мы просто... гуляли. Реку смотрели. — Реку, значит? — Джухун перевел взгляд на Конхо. — Ну что, сеульский, река в Хахве круче, чем ваш Ханган? — Намного, — честно ответил Конхо, принимая свою вещь обратно. — У вас тут... спокойнее. Джухун поднялся, отряхнул свои яркие шорты и подошел к ним. Он был немного выше Сонхёна и выглядел куда более уверенным. — Завтра утром мы с Мартином и Джеймсом идем на старый склад, нужно помочь бабушке Ан перевезти кое-какую мебель. Приходи, проверим, не атрофировались ли твои мышцы в этих ваших офисах. Конхо улыбнулся: — Я буду. Когда Конхо ушел, Сонхён еще долго стоял у калитки, глядя ему вслед. — Эй, романтик, — Джухун легонько щелкнул брата по лбу. — Рот прикрой, а то муха залетит. И щеки остуди, а то в темноте светятся, как светофоры. — Хён, перестань! — Сонхён толкнул брата в бок и поспешил в дом, прижимая ладони к лицу. В ту ночь Сонхён долго не мог уснуть. Он всё вспоминал ощущение тяжелой ткани худи Конхо на своих плечах и то, как их пальцы случайно соприкоснулись, когда он возвращал вещь.