Привкус лета

Следующее утро в Хахве выдалось шумным. Солнце еще не успело припечь, а у старого амбара на окраине уже собралась вся компания. Бабушка Ан решила, что пора разобрать старую мебель, и парни вызвались помочь. Конхо пришел первым, натянув свою любимую футболку с принтом. Он все еще чувствовал легкую приятную тяжесть в теле после вчерашней прогулки. — О, городской уже на посту! — раздался звонкий голос. Это был Мартин. Он прикатил на старом велосипеде, одетый в ту самую желтую рубашку, которая была расстегнута почти до середины. За ним неспешно шел Джеймс, неся на плече моток толстой веревки. Его оранжевые волосы ярко горели в утренних лучах. — Привет, готов к подвигам? — Джеймс улыбнулся своей доброй, обезоруживающей улыбкой. — Тут дел на пару часов, если наляжем все вместе. Последними подошли братья Ом. Джухун выглядел максимально бодро, а Сонхён старался не смотреть в сторону Конхо. На нем была простая светлая рубашка, и он выглядел так, будто совсем не спал этой ночью. Когда их взгляды все же пересеклись, Сонхён коротко кивнул и тут же принялся увлеченно разглядывать замок на дверях амбара. Работа закипела. Парни таскали тяжелые дубовые стулья, пыльные сундуки и рулоны старых циновок. — Эй, Конхо, помоги-ка здесь! — крикнул Мартин, пытаясь сдвинуть массивный комод. Конхо подошел, перехватил край тяжелого дерева. В этот момент с другой стороны подскочил Сонхён. — Я тоже помогу! — выпалил он, хватаясь за ручку. Они втроем потащили комод к выходу. Пыль стояла столбом, в воздухе пахло старым деревом и сушеными травами. В какой-то момент Конхо и Сонхён оказались совсем близко. Комод качнулся на неровном полу, и рука Сонхёна соскользнула, коснувшись ладони Конхо. Сонхён замер на секунду, его сердце забилось где-то в горле. — Всё в порядке? — тихо спросил Конхо, не выпуская свою сторону комода. — Да, просто тяжелый, — пробормотал Сонхён, снова краснея. Джухун, который в это время весело перешучивался с Джеймсом, заметил эту сцену и многозначительно хмыкнул. Через час, когда основная часть мебели была вынесена, парни устроили перерыв. Джеймс принес из дома холодный арбуз, который они начали с аппетитом уплетать прямо на траве в тени амбара. — Слушай, Конхо, — Мартин вытер сок с подбородка рукавом желтой рубашки. — А в твоем Сеуле вообще есть такие крутые парни, как мы? Или там все только в телефонах сидят? — Парни есть, но таких... — Конхо посмотрел на Сонхёна, который аккуратно ел свой кусок арбуза, стараясь не запачкаться. — Таких, кажется, больше нигде нет. Сонхён почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он поднял глаза на Конхо и вдруг понял, что тот смотрит на него совсем не так, как на остальных. В этом взгляде было что-то особенное, теплое. — Эй, парни! — Джеймс поднялся, отряхивая штаны. — Тут еще одно дело. Бабушка Ан просила проверить чердак, там вроде остались старые книги. Кто самый смелый полезет наверх? Там лестница не очень... — Сонхён полезет! — тут же выкрикнул Джухун, хитро глядя на брата. — Он у нас легкий, как перышко. А Конхо... Конхо может его подстраховать снизу. Мало ли что. Сонхён испуганно посмотрел на брата, понимая, что тот делает это специально. Но возразить не решился. Идея лезть на пыльный чердак старого амбара, да еще и под присмотром Конхо, казалась ему катастрофой. В голове сразу всплыл миллион сценариев, и во всех он умудрялся сделать что-то глупое: споткнуться, чихнуть пылью прямо в лицо Конхо или застрять между балками. — Да ладно тебе, Сонхён, не трусь! — Мартин весело хлопнул его по плечу. — Там делов-то на пять минут. Мы с Джеймсом пока внизу доски пристроим. Джухун хмыкнул, демонстративно откусывая огромный кусок арбуза и наблюдая за братом с плохо скрываемым весельем. Конхо же просто стоял у основания скрипучей деревянной лестницы, ведущей наверх. — Иди, я подержу лестницу, — просто сказал Конхо, перехватывая деревянные перекладины поудобнее. Сонхён сглотнул. Он сделал глубокий вдох, стараясь не смотреть на руки Конхо, сжимающие лестницу, и начал подниматься. Дерево скрипело под его весом, и каждый звук казался ему оглушительным в утренней тишине. На чердаке было темно и душно. Тяжелый, сладковатый запах старой соломы, пыли и сушеных трав ударил в нос. Свет пробивался лишь через крошечное слуховое окно, рисуя в воздухе причудливые узоры из пылинок. Сонхён осмотрелся. Чердак был завален всяким хламом: сломанные прялки, плетеные корзины, рулоны старых циновок. В углу действительно стояла стопка пожелтевших книг, перевязанная бечевкой. — Нашел? — раздался снизу голос Конхо. Звук показался Сонхёну странно близким, словно Конхо стоял прямо за его спиной. — Да, вот они, — крикнул Сонхён, пробираясь через завалы к книгам. Он присел, пытаясь развязать тугой узел на бечевке. Пальцы дрожали, и узел никак не поддавался. Сонхён чертыхнулся про себя. «Ну почему я такой неуклюжий? Почему именно сейчас?!» Коктейль из смущения, страха показаться глупым и странного, манящего чувства, которое вызывал у него Конхо, бурлил внутри, мешая сосредоточиться. — Помочь? — голова Конхо показалась в проеме люка. Он не полез целиком, лишь поднялся по лестнице так, чтобы видеть чердак. Сонхён резко обернулся. В полумраке лицо Конхо казалось еще более точеным и нереальным. Пылинки кружились вокруг его головы, словно нимб. У Сонхёна перехватило дыхание. В этот момент он ненавидел себя за эту реакцию, за то, что его так легко выбить из колеи просто присутствием этого городского парня. — Нет, я сам. Почти всё, — пробормотал Сонхён, наконец справляясь с узлом. Бечевка лопнула, и книги рассыпались по полу. Сонхён начал поспешно собирать их, стараясь не смотреть на Конхо. Каждая секунда казалась вечностью. Он чувствовал на себе взгляд Конхо — спокойный, изучающий, соседский. Для Конхо это было просто обычное дело, помощь знакомому. А для Сонхёна… Для Сонхёна это было испытанием. — Давай их мне, я спущу, — Конхо протянул руку. Сонхён собрал стопку и подошел к люку. Передавая книги, он изо всех сил старался не коснуться пальцев Конхо. Ему это удалось, но книги зацепились за край люка, и верхняя упала вниз, прямо к ногам Конхо. Сонхён замер, готовый провалиться сквозь землю. — Ой, прости! — выпалил Сонхён. Конхо лишь рассмеялся — легко и искренне. Он поднял книгу, отряхнул её от пыли. — Ничего страшного. Сонхён спустился вниз, чувствуя, как горят щеки. Мартин и Джеймс уже заканчивали со своими делами. Джухун, увидев брата, подмигнул ему, но Сонхён сделал вид, что не заметил. Он быстро забрал книги у Конхо и поспешил к Джеймсу, делая вид, что очень занят погрузкой досок. Конхо проводил его взглядом, легкая улыбка все еще блуждала на его лице. Когда работа была закончена, а старые книги аккуратно сложены, солнце уже стояло в зените, нещадно припекая макушки. — Ну всё, герои труда, — Мартин картинно вытер лоб, оставив на нем след от пыли. — Живот уже поет серенады. — Бабушка Ан сказала, что приготовила холодный куксу и кучу закусок, — отозвался Джеймс, закидывая на плечо пустую корзину. — Так что ноги в руки и вперед. Вся компания двинулась по узкой тропинке в сторону дома бабушки. Конхо и Сонхён оказались впереди. Конхо всё ещё держал в руках ту самую старую книгу, которую подобрал на чердаке. — Слушай, Сонхён, — Конхо перелистнул пожелтевшую страницу. — Тут написано, что у каждой маски в Хахве свой характер. Это правда, что во время фестиваля танцоры как будто превращаются в других людей? Сонхён, который всё еще пытался унять дрожь в руках после чердака, заговорил о том, что знал лучше всего. В родной стихии он становился чуть смелее. — Да, это старая традиция. Маска Янбана — самая важная, но мне больше нравится маска Буне. У неё такая загадочная улыбка... — он на секунду замолк, а потом добавил тише: — Когда надеваешь маску, можно быть кем угодно. Никто не осудит. Конхо внимательно слушал, изредка кивая. Для него Сонхён сейчас был отличным гидом, интересным собеседником, который открывал ему другой мир. Сзади, чуть отстав, шел Джухун. Он намеренно сбавил шаг, якобы поправляя шнурок на кроссовке. Джеймс и Мартин ушли чуть вперед, обсуждая какую-то сломанную деталь велосипеда, а Джухун прищурился, глядя на спины идущих впереди парней. Он видел, как Сонхён активно жестикулирует, рассказывая легенды, и как Конхо наклоняет голову чуть ближе, чтобы расслышать его тихий голос. Джухун слишком хорошо знал своего брата. Он видел, как тот неосознанно поправляет воротник рубашки, как замирает, если Конхо случайно задевает его плечом в узком проходе между заборами. В его взгляде мелькнуло беспокойство вперемешку с теплотой. — «Тебя же по глазам прочитать можно, как открытую книгу». Джухун вздохнул. Он видел, что Сонхён сейчас на седьмом небе от того, что Конхо просто проявляет к нему интерес, но как старший брат он понимал: эти чувства » в душе Сонхёна могут стать либо самым сладким воспоминанием лета, либо очень горьким уроком. — Эй, Джухун, ты там уснул?! — крикнул Мартин, оборачиваясь. — Иду я, иду! — отозвался Джухун, в последний раз взглянув на брата, и ускорил шаг, натягивая на лицо свою привычную ухмылку. У калитки их уже ждал умопомрачительный запах кунжутного масла и свежей зелени. Бабушка Ан выставила на террасу большой низкий стол, застеленный чистой скатертью. Бабушка Ан уже расставила на террасе тарелки с холодным куксу, где в прозрачном бульоне плавали кусочки льда, а сверху красовались аккуратные ломтики огурца и половинки яиц. — Рассаживайтесь, работнички! — скомандовала она, вытирая руки о передник. — Джеймс, садись поближе к середине, ты сегодня больше всех натаскался. Парни зашумели, устраиваясь на деревянном полу террасы. Конхо сел с краю, а Сонхён, помедлив секунду, опустился рядом с ним. Он старался держать дистанцию в безопасные десять сантиметров, но стол был небольшой, и когда Мартин с грохотом плюхнулся напротив, всех немного качнуло. — Ну, Конхо, рассказывай, — Мартин схватил палочки и ловко подцепил порцию лапши. — Как там в Сеуле с личной жизнью? Небось, отбоя от девчонок нет? У тебя же вид такой... ну, как у тех парней с обложек журналов в парикмахерской. Сонхён в этот момент как раз поднес стакан с холодной водой к губам. Услышав вопрос, он замер. Вода обожгла горло холодом, и он непроизвольно закашлялся, пытаясь скрыть внезапную панику. — Эй, Сонхён-и, осторожнее, — Джухун легонько похлопал брата по спине, но взгляд его был прикован к Конхо. Конхо рассмеялся, помешивая лапшу в своей тарелке. — Да какой там отбой, Мартин. В Сеуле все слишком заняты собой. Учеба, курсы, подработки... Чтобы просто с кем-то встретиться, нужно планировать свидание за две недели. Если честно, мне это всё так надоело, что я даже не смотрел ни в чью сторону последний год. Сонхён почувствовал, как в груди стало чуть легче. «Не смотрел ни в чью сторону... значит, его сердце свободно? Или ему просто никто не нужен?» — мысли роились в голове, мешая наслаждаться едой. — А как же идеальный тип? — не унимался Мартин, подмигивая. — Тебе нравятся такие... городские фифы с макияжем? — Не знаю, — Конхо на секунду задумался, и его взгляд случайно упал на Сонхёна, который в этот момент старательно изучал узор на своей тарелке. — Наверное, мне важнее, чтобы с человеком было о чем помолчать. Чтобы не нужно было притворяться кем-то другим. В городе все носят маски, а здесь... здесь люди настоящие. Сонхён почувствовал, как кончики ушей начали гореть. Он вспомнил их разговор о масках на пути к дому. Неужели Конхо намекал на это? Или это просто случайное совпадение? — Ой, да ладно тебе, философ, — хохотнул Джухун, разряжая обстановку. — Настоящие мы, это точно. Особенно когда голодные. Бабушка Ан, кимчи просто огонь! — Ешьте-ешьте, — улыбнулась бабушка, подкладывая Конхо еще немного закусок. — Конхо-я, ты какой-то бледный стал в своем городе. Сонхён, ты приглядывай за ним, ладно? Своди его завтра на поле, помоги собрать травы, которые я просила. Сонхён едва не выронил палочки. — Завтра? Вместе? — Ну конечно, — бабушка Ан удивленно подняла брови. — Ты же лучше всех знаешь, где растет дикий имбирь. Конхо сам не найдет. Конхо повернулся к Сонхёну и мягко улыбнулся: — Поможешь мне? А то я принесу бабушке какие-нибудь сорняки вместо трав. Сонхён посмотрел в эти спокойные, дружелюбные глаза и понял, что его «спокойное лето» окончательно превратилось в сплошное испытание для нервной системы. — Да... конечно. Зайду за тобой утром. Обед закончился на уютной ноте. Парни, сытые и разомлевшие от жары, начали потихоньку собираться. — Бабушка Ан, это было божественно! — Мартин отвесил шутливый поклон, натягивая свою кепку козырьком назад. — Конхо, завтра загляну вечером, проверим твою выносливость на поле. Джеймс просто тепло улыбнулся и кивнул Конхо, закидывая на плечо пустую корзину. — Увидимся, если что нужно будет по хозяйству — зови. Братья Ом уходили последними. Джухун хлопнул Конхо по плечу, а Сонхён лишь коротко взглянул на него, прошептав: «До завтра», и быстро пошел к калитке. Конхо стоял на пороге, провожая их взглядом. Тишина деревни Хахве снова начала окутывать дом, но теперь она не казалась ему скучной. Вечер Конхо провел с бабушкой. Они сидели на террасе, перебирая те самые травы, что уже подсохли. — Знаешь, бабуль, — Конхо аккуратно складывал веточки полыни. — Сонхён... он такой спокойный. Необычный. Бабушка Ан хитро прищурилась, не отрываясь от работы. — Он золото, а не парень. Вся деревня его любит. Ты за него держись, Конхо-я. В городе таких друзей не найдешь — там все бегут куда-то, а Сонхён... он видит то, что другие пропускают. Конхо кивнул, вспоминая взгляд Сонхёна у реки. В душе было странное, умиротворенное чувство. Он помог бабушке занести циновки, выпил еще чаю и ушел к себе, думая о том, что завтрашний поход на поле обещает быть интересным. *** Сонхён сидел на полу своей комнаты, окруженный горой одежды. На кровати лежала та самая белая жилетка, рядом — рубашка в клетку, пара футболок и даже старая панама. «Так, завтра будет жарко, но в поле колючая трава...» — лихорадочно соображал он. — «Если надену это — буду как дед. Если это — слишком нарядно. Подумает еще, что я выпендриваюсь...» Он приложил к себе светлую кофту, посмотрел в зеркало и тут же отбросил её в сторону с тихим стоном отчаяния. Сердце колотилось. — Да какая разница, что надеть... — прошептал он сам себе, закрывая лицо руками. — Он всё равно видит во мне просто соседа. Просто парня из деревни. В этот момент дверь без стука распахнулась. На пороге стоял Джухун. Он прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и с плохо скрываемой ухмылкой оглядел хаос в комнате. — Ну и ну, — протянул старший брат, переводя взгляд с горы шмоток на пунцовое лицо Сонхёна. — Я смотрю, мы тут к выходу на красную дорожку готовимся, а не за травами для бабули Ан? Сонхён вскочил, пытаясь загородить собой кровать. — Хён! Зачем заходить без стука? Я просто... я выбираю, в чем будет не жарко! Джухун зашел в комнату, поднял с пола одну из футболок и скептически её осмотрел. — Не жарко, говоришь? Сонхён-и, ты эту футболку ненавидел три года, а сейчас вдруг вспомнил? Он подошел ближе и серьезно посмотрел на брата. — Послушай. Он городской, он привык к брендам и лоску. Но сегодня на обеде он смотрел на тебя, а не на твою шмотку. Надень то, в чем ты не будешь краснеть каждую секунду, когда он на тебя посмотрит. Хотя... — Джухун потрепал брата по волосам, — зная тебя, ты всё равно будешь краснеть. Сонхён опустил голову, чувствуя, как горят щеки. — Хён, это так заметно? — Мелкий, это заметно даже слепому кабану в лесу, — Джухун усмехнулся и направился к выходу. — Надень ту светлую кофту. Тебе идет. И иди спать, а то завтра под глазами будут синяки больше, чем у Мартина после гулянки. Дверь закрылась, оставив Сонхёна одного. Он посмотрел на светлую кофту, которую советовал брат, и впервые за вечер улыбнулся. *** Утро в Хахве было пропитано золотистым светом и звонким щебетом птиц. Сонхён, как и советовал Джухун, надел ту самую светлую кофту и аккуратные брюки. Он несколько раз проверял свое отражение в зеркале, пытаясь пригладить непослушную челку, и теперь, с пустой плетеной корзиной в руках, стоял у калитки бабушки Ан. Сердце колотилось где-то в районе горла. Сонхён глубоко вздохнул и вошел во двор. Бабушка Ан уже вовсю хлопотала в огороде. Заметив гостя, она выпрямилась и ласково улыбнулась. — О, Сонхён-и! Ты уже пришел? Какой ранний мальчик. — Доброе утро, бабушка Ан, — Сонхён вежливо поклонился. Он нерешительно оглядел пустую террасу. — А... Конхо уже готов? Бабушка махнула рукой в сторону дома и усмехнулась. — Ой, да спит он еще, наверное. Городской житель, привык до полудня подушку давить. Я заглядывала к нему десять минут назад — сопел как сурок. Сонхён почувствовал странную смесь облегчения и легкого разочарования. С одной стороны, ему было страшно снова оказаться наедине с Конхо, а с другой — он так ждал этого момента. — Бабушка, — Сонхён подошел ближе, стараясь говорить уверенно. — Вы не будите его. Пусть спит, он вчера много работал на складе. Я... я и сам справлюсь. Я знаю все места, где растет имбирь и полынь. Я соберу всё, что нужно, и принесу вам. Не нужно его тревожить из-за сорняков. Он уже развернулся, чтобы уйти, чувствуя, как внутри немного саднит от мысли, что совместной прогулки не будет, как вдруг. Дверь ханока с грохотом распахнулась. — Я не сплю! — раздался громкий, немного запыхавшийся голос. Конхо буквально вылетел на террасу. Он выглядел так, будто одевался на бегу: его серое худи было натянуто второпях, волосы растрепаны в разные стороны, а один кроссовок был не зашнурован. Он судорожно пытался пригладить челку рукой, тяжело дыша. — Прости, Сонхён! Будильник не сработал... то есть, я его проспал... — Конхо неловко улыбнулся, глядя на Сонхёна. — Я просто... я очень хотел пойти. Не уходи без меня. Сонхён замер, глядя на этого заспанного, взъерошенного Конхо. В таком виде городской парень казался ему еще более очаровательным и... доступным, что ли? Не тем идеальным мальчиком с обложки, а обычным парнем, который тоже может проспать. Бабушка Ан только рассмеялась, глядя на внука. — Ну и вид у тебя. Иди хоть умойся нормально, а то Сонхён тебя испугается. Конхо быстро глянул на Сонхёна, и в его глазах мелькнуло искреннее смущение. — Пять минут! Сонхён, подождешь? Я только умоюсь и зашнуруюсь! Сонхён кивнул, чувствуя, как его собственное лицо расплывается в улыбке. — Конечно, подожду.  Конхо метнулся к умывальнику во дворе, а Сонхён остался стоять, прижимая корзину к груди и думая о том, что это утро начинается даже лучше, чем он себе представлял. Сонхён и Конхо вышли за пределы деревни, когда солнце уже начало припекать. Поля вокруг Хахве переливались изумрудным цветом, а воздух дрожал от стрекота насекомых. Конхо, наконец-то окончательно проснувшийся после ледяной воды из умывальника, шагал рядом, стараясь выглядеть максимально полезным. — Значит, ищем дикий имбирь и полынь, да? — Конхо засучил рукава своего серого худи. — Сонхён, ты только показывай, я всё соберу. Считай, что у тебя сегодня есть личный ассистент. Сонхён тихо рассмеялся, поправляя воротник своей кофты. — Ассистент, говоришь? Ну, смотри. Полынь — она сероватая, с мягкими листьями. А имбирь... его нужно аккуратно подкапывать. Они дошли до склона холма, заросшего высокой травой. Сонхён ловко присел и начал показывать, как правильно срезать стебли. Конхо, желая доказать, что он не просто «городской белоручка», решительно двинулся в густые заросли чуть в стороне. — О, кажется, нашел! — воскликнул Конхо. — Смотри, Сонхён, какая пышная! Как раз то, что бабушка просила. Он уверенно потянулся к крупному растению с резными листьями, которое выглядело очень эффектно на фоне остальной травы. Сонхён обернулся, прищурившись от солнца. — Конхо, подожди, это не... Но было поздно. Конхо с размаху обхватил стебель рукой, намереваясь вырвать его с корнем. В ту же секунду тишину поля прорезал резкий вскрик. — Ауч! Черт! Конхо отдернул руку, на ладони мгновенно выступили капельки крови. Оказалось, что за красивыми листьями скрывались острые, как иглы, шипы чертополоха, который замаскировался в гуще травы. Сонхён в один прыжок оказался рядом. — Конхо! Я же хотел сказать... это колючка! Он осторожно взял руку Конхо в свои. Пальцы Сонхёна были прохладными и очень бережными. Он внимательно осмотрел ладонь соседа: длинная царапина пересекала подушечку большого пальца. У Сонхёна внутри всё перевернулось. С одной стороны, ему было ужасно жаль Конхо, а с другой — близость их рук, то, как Конхо послушно замер, доверяя ему свою рану, заставило его сердце зайтись в бешеном ритме. — Сильно болит? — Сонхён поднял глаза на Конхо. Конхо, который сначала хотел по-геройски отшутиться, вдруг замолчал. Он смотрел на Сонхёна — на то, с какой искренней тревогой тот разглядывает его руку, как прикусил губу от волнения. В этот момент Сонхён не казался ему просто «милым соседом». Было в его заботе что-то такое... настоящее, чего Конхо не встречал в Сеуле. — Да нет, ерунда, — голос Конхо прозвучал чуть тише, чем обычно. — Просто неожиданно. Не думал, что трава может кусаться. — В Хахве всё умеет кусаться, если не знать, как подойти, — Сонхён достал из кармана чистый носовой платок. — Давай я перевяжу, пока мы не дошли до дома. Нельзя, чтобы пыль попала. Сонхён начал аккуратно обматывать ладонь Конхо платком. Его голова была так близко, что Конхо мог рассмотреть каждую ворсинку на его кофте и почувствовать легкий аромат мыла. — Спасибо, Сонхён-а, — сказал Конхо, когда тот закончил, затянув узелок. — Из меня вышел так себе помощник, да? Сонхён наконец отпустил его руку, чувствуя, как по телу разливается странное тепло. — Нормальный из тебя помощник. Просто... в следующий раз сначала спрашивай меня, ладно? Я не хочу, чтобы ты еще раз поранился. Конхо улыбнулся и легонько подтолкнул Сонхёна плечом. — Договорились. Теперь я — твой ученик. Сонхён кивнул, стараясь скрыть счастливую улыбку, и они пошли дальше по полю, оставляя позади коварную колючку.