Глава 18. Кузина
19 апреля 2026 г., 06:00
Капсула открылась не сразу.
Я стоял в нескольких метрах от неё, в центре бетонной площадки полигона. Ночь в пустыне была тихой, почти пустой — только ветер время от времени проходил по песку длинными медленными полосами, и где-то вдалеке щёлкали редкие сигнальные огни по периметру базы.
Металл капсулы постепенно остывал после входа в атмосферу. Иногда внутри что-то едва слышно щёлкало — автоматические системы возвращались в нормальный режим.
Я не подходил ближе.
Ждал.
Прошло несколько минут.
Потом корпус тихо дрогнул.
На цилиндре появились тонкие линии — они медленно разошлись, как трещины в стекле, только идеально ровные. Панели сдвинулись в стороны почти бесшумно.
Изнутри вышел холодный воздух.
Девушка лежала внутри, закреплённая ремнями.
Она пошевелилась.
Сначала пальцы.
Потом плечи.
Её дыхание стало быстрее, глаза резко открылись.
Несколько секунд она просто смотрела вверх, словно пытаясь вспомнить, где находится. Потом её взгляд быстро прошёлся по корпусу капсулы, по небу над головой, по пустыне вокруг.
И наконец остановился на мне.
Она резко села.
Ремни разорвались под её руками так легко, будто были бумажными.
Девушка выпрямилась в капсуле и несколько секунд смотрела на меня, не моргая.
На её лице сначала появилось удивление.
Потом недоумение.
Она заговорила быстро — слова были резкими, чужими, непривычными для слуха.
Криптонский.
Я не понял ни одного.
Она сделала паузу.
Снова посмотрела на меня внимательнее.
Её взгляд скользнул по росту, плечам, лицу.
И выражение на секунду стало почти растерянным.
Она снова сказала что-то на криптонском — медленнее.
Я молчал.
Она нахмурилась.
Потом коротко спросила:
— Кал-Эл?
Имя прозвучало почти вопросом.
Я не ответил.
Она спрыгнула из капсулы.
Песок тихо заскрипел под ногами.
Теперь она стояла прямо напротив меня, и её взгляд был уже другим — быстрым, оценивающим. Она смотрела так, как смотрят солдаты, когда пытаются понять, кто перед ними.
— Кал-Эл? — повторила она.
Я сказал спокойно:
— Я не понимаю твой язык.
Она замерла.
Несколько секунд смотрела на меня, будто проверяя, не шучу ли я.
Потом сказала медленно, на ломаном английском:
— Это невозможно.
Я пожал плечами.
— Возможно.
Её глаза сузились.
— Ты… ребёнок.
Она произнесла это почти уверенно, но тут же снова посмотрела на меня — и что-то в выражении её лица изменилось.
Она видела взрослого мужчину.
Сильного.
Спокойного.
Это не укладывалось в её картину.
— Нет, — сказала она тихо, словно споря сама с собой. — Нет.
Она сделала шаг вперёд.
— Я старше тебя.
Я не ответил.
Она внимательно смотрела на меня.
Потом спросила:
— Как?
Я сказал спокойно:
— Ты летела долго.
Она резко выдохнула.
В её глазах вспыхнула злость.
— Где Криптон?
Я молчал.
Она увидела ответ в моём лице.
Несколько секунд она просто стояла.
Потом её плечи медленно напряглись.
Горе иногда превращается в ярость почти мгновенно.
Она ударила первой.
Движение было быстрым, почти инстинктивным. Удар пришёлся прямо в грудь — мощный, тяжёлый, достаточно сильный, чтобы пробить бетонную стену.
Я даже не сделал шага назад.
Она замерла.
Потом ударила снова — быстрее.
Я перехватил её руку.
Легко.
Она резко дёрнулась, пытаясь вырваться.
Сила у неё была.
Но опыта — нет.
Она попыталась ударить второй рукой, но я уже сместился. Её кулак прошёл мимо плеча, и я коротко толкнул её назад.
Она отлетела на несколько метров, скользнула по бетону и мгновенно вскочила.
Теперь в её глазах уже не было растерянности.
Только злость.
Она рванулась снова — быстрее.
На этот раз я не стал стоять.
Мы столкнулись в центре площадки.
Она била мощно, без колебаний, но её движения были прямыми и читаемыми. Сила огромная, но техника отсутствовала — типичная реакция подростка, который только что получил тело, способное ломать бетон.
Я уклонялся, смещался, иногда перехватывал её руки.
Она становилась всё злее.
— Стой! — крикнула она.
Я не ответил.
Она прыгнула.
Я перехватил её в воздухе.
И резко опустил на бетон.
Площадка дрогнула.
Она попыталась подняться, но я уже держал её за плечо, прижимая к земле.
Она замерла.
Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.
Она тяжело дышала.
В её глазах было непонимание.
— Ты… — выдохнула она.
Я отпустил её и сделал шаг назад.
Она медленно села.
Песок скрипнул под её ладонями.
Она смотрела на меня, всё ещё пытаясь осознать.
— Сколько… тебе лет?
Я немного подумал.
— Достаточно.
Она молчала.
Потом тихо сказала:
— Ты не ребёнок.
— Нет.
Она снова посмотрела на капсулу.
Потом на пустыню.
Потом снова на меня.
И в её взгляде впервые появилась осторожность.
