Стратег в теле бога

      Несколько лет прошли почти незаметно.      Я давно перестал считать время так, как это делают люди. Для них годы — это длинные отрезки жизни, наполненные событиями, ожиданиями, переменами. Для меня это скорее страницы, которые я спокойно переворачиваю одну за другой. Иногда оглядываюсь назад и понимаю, что их стало больше. Но ощущения дороги — почти нет.      За это время Земля изменилась.      Не было ни одного дня, когда мир вдруг проснулся бы другим. Всё происходило тихо. Медленно. Как рассвет, который сначала касается горизонта, потом крыш домов, и только спустя время люди замечают, что вокруг стало светлее.      LuthorCorp постепенно превратилась в научный центр планеты.      Я наблюдал за этим со стороны и иногда ловил себя на мысли, что Лекс провернул одну из самых аккуратных трансформаций в истории человечества. Никаких громких революций. Никаких резких скачков, которые пугают людей.      Только постепенное движение вперёд.      Новые препараты.      Регенерационные гели.      Методы восстановления тканей, которые раньше считались почти фантастикой.      В больницах начали появляться люди, которые ещё несколько лет назад остались бы инвалидами. Они снова учились ходить, двигать пальцами, поднимать руки. Новые протезы слушались нервной системы почти так же естественно, как настоящие конечности.      Биотехнологии постепенно меняли медицину.      Лечение становилось быстрее.      Операции — безопаснее.      Восстановление — почти невероятным.      Параллельно шло развитие энергетики. Новые компактные системы питания, разработанные лабораториями LuthorCorp, начали появляться на заводах, исследовательских станциях, кораблях и даже в некоторых городских районах. Они не выглядели как революция — скорее как аккуратный шаг вперёд, который делал привычную инфраструктуру чуть устойчивее, чуть дешевле, чуть надёжнее.      Но в одной области развитие почти не менялось.      Оружие.      Военные корпорации и правительства не раз пытались получить доступ к новым разработкам. Иногда это происходило через официальные запросы, иногда через закрытые переговоры, а иногда через довольно грубые попытки давления.      Но ответ LuthorCorp оставался неизменным.      Защитные системы — да.      Средства медицинской поддержки армии — да.      Стабилизация энергетических сетей — пожалуйста.      Но новые инструменты уничтожения — нет.      Эта политика не была секретом. Её не прятали. Наоборот, Лекс иногда произносил довольно спокойные и на первый взгляд даже скучные речи на конференциях, где объяснял позицию корпорации почти академическим тоном.      — Человечество уже обладает более чем достаточным количеством способов уничтожать друг друга. Наши ресурсы лучше направить на то, чтобы люди переживали эти попытки.      Кто-то из присутствующих усмехнулся.      Лекс тогда чуть наклонил голову, будто услышал этот звук.      — К тому же, я не вижу причин помогать вам делать это быстрее.      Запросов после этого меньше не стало.      Но решения тоже не изменились.      Я наблюдал за всем этим со стороны.      Большую часть времени я проводил не в небоскрёбах LuthorCorp и не на публичных мероприятиях. Моя собственная лаборатория находилась далеко от человеческих глаз, глубоко под землёй, в комплексе, где десятки роботизированных систем тихо выполняли тысячи задач одновременно.      Там не было секретарей.      Не было посетителей.      И почти не было людей.      Роботы двигались по рельсам вдоль стен, аккуратно перемещая контейнеры с образцами, инструменты, панели данных. В воздухе висел мягкий гул энергетических систем, и огромные экраны над рабочими столами медленно перелистывали потоки информации.      Я стоял за длинной консолью, склонившись над сложной структурой молекулярной модели, которую проецировал голографический проектор.      Я провёл пальцами через светящуюся схему, и структура послушно повернулась в воздухе.      — Если изменить экспрессию здесь, регенерация пойдёт быстрее, но клетки начнут терять стабильность.      Я на секунду замолчал.      — Значит, придётся усиливать защиту ДНК.      Где-то в глубине лаборатории один из роботов остановился у панели данных.      Я слегка усмехнулся.      — Не волнуйся. До бессмертия мы сегодня всё равно не доберёмся.      Где-то в системе мягко отозвался знакомый голос NG.      — Вероятность этого исхода в текущей итерации действительно невысока.      Я поднял взгляд к потолку, где в слабом свете лаборатории едва заметно мерцали датчики.      — Спасибо за поддержку.      — Всегда рада быть полезной.      Я откинулся на спинку кресла и на мгновение закрыл глаза.      За эти годы система, которую мы с Лексом начали строить когда-то почти из импровизации, превратилась в нечто гораздо большее. Орбитальная сеть выросла до десятков тысяч спутников. ЧВК разрослась до размеров, которые уже не помещались в привычные категории частных военных компаний. На Земле появились союзники, чьи силы ещё недавно казались легендами.      Но всё это работало именно так, как я и планировал.      Медленно.      Осторожно.      Без лишнего шума.

***

     Мне редко бывает скучно. Когда перед тобой открыты криптонские архивы, а рядом лежит вся история человеческой цивилизации, выбор задач становится почти бесконечным.      Сегодня я начал с древних данных.      На центральной панели медленно прокручивались записи, которые я извлёк из криптонских хранилищ. Они были неполными — часть информации исчезла вместе с планетой — но даже то, что уцелело, иногда заставляло меня останавливаться и смотреть внимательнее.      Я провёл пальцами по панели, увеличивая фрагмент карты.      Старая звёздная навигация.      Некоторые координаты уже не существовали — звёзды успели измениться за прошедшие тысячелетия.      — Интересно, — пробормотал я.      — Что именно? — спросила NG.      — Криптонцы посещали гораздо больше миров, чем я думал.      Я увеличил другой фрагмент данных.      — И некоторые из них находятся ближе к Земле, чем мне нравится.      На секунду в лаборатории стало тихо. Только мягкий гул систем и тихие шаги робота где-то на верхнем уровне.      Подумаю об этом позже.      Я переключил экран.      Теперь передо мной появилась биологическая модель.      Работа над человеческой регенерацией занимала у меня всё больше времени. Не потому что это было срочно. Скорее потому, что задача оказалась интереснее, чем я ожидал.      Я изменил несколько параметров.      Клеточная структура перестроилась.      — Лучше, — сказал я.      — Улучшение на четыре процента, — ответила NG.      Я усмехнулся.      — Значит, я двигаюсь в правильную сторону.      Я редко думал о том, как меня воспринимает мир.      Иногда NG показывала статистику, научные публикации, цитируемость работ. Судя по этим данным, в научном сообществе моё имя уже стало чем-то вроде легенды.      Это меня немного забавляло.      Потому что для большинства людей я оставался просто странным учёным.      Тихим.      Замкнутым.      Человеком, который редко появляется на публике и не даёт интервью.      Меня это устраивало.      В отличие от Лекса.      Он как раз находится там, где я никогда не хотел бы проводить много времени — в политике.      Несколько месяцев назад он получил новую должность.      Советник вице-президента.      Формально это не особенно тяжёлая работа.      Но смысл должности совсем не в этом.      Стаж.      Контакты.      Доступ к информации.      Узнаваемость.      Политика редко работает прямолинейно. Она больше похожа на долгую партию в шахматы, где фигуры двигаются медленно, но каждая позиция готовится заранее.      Лекс играет в эту игру почти с удовольствием.      Мы иногда обсуждаем это.      Один из таких разговоров произошёл недавно. Он стоял у окна своего кабинета в Вашингтоне, а я смотрел на него через защищённый канал связи.      — Они думают, что я уже начал кампанию, — сказал он.      — Ты начал?      Он усмехнулся.      — Пока нет.      Я посмотрел на него внимательнее.      — Но собираешься.      Лекс пожал плечами.      — Когда-нибудь.      Он сделал паузу.      — Вопрос не в том, стану ли я президентом.      — А в том, когда?      — Именно.      Я слегка покачал головой.      — Ты слишком терпелив для политика.      — Ошибаешься, Кларк.      Он повернулся от окна и посмотрел прямо в камеру.      — Я просто играю в длинную игру.      Я усмехнулся.      — В этом мы похожи.      Лекс чуть улыбнулся.      — Именно поэтому всё и работает.