Стратег в теле бога

      Материнский куб снова лежал там, где ему и положено было лежать.      Глубоко в горной базе, в изолированном хранилище, которое больше напоминало не лабораторию, а тихий каменный колодец, вырезанный в сердце скалы. Несколько уровней защитных систем, инерционные поля, сенсоры, автономные блокировки — не потому, что я боялся, что кто-то его украдёт. Скорее потому, что сила такого масштаба не должна лежать на столе, как обычный инструмент.      Куб спокойно покоился на платформе.      Он почти не светился. Только иногда по его поверхности пробегали мягкие линии энергии, словно кто-то медленно проводил пальцем по невидимым струнам.      Я не стоял рядом с ним.      На самом деле между нами сейчас были сотни километров воздуха, камня и океана.      Но расстояние давно перестало иметь значение.      После той первой активации связь осталась. Не постоянная команда и не поток данных — скорее тонкая нить на краю сознания.      Сначала я думал, что после той ночи она ослабнет — как любой инструмент, который откладывают в сторону после работы. Но этого не произошло. Наоборот. С каждым днём ощущение присутствия становилось яснее, будто где-то рядом появился тихий собеседник, который не требует слов.      Куб не разговаривал.      Он просто был.      Иногда, когда я занимался обычными делами — просматривал отчёты LuthorCorp, слушал разговоры людей на другом конце планеты или наблюдал, как Кара с Рэйвен спорят о какой-нибудь ерунде, — я чувствовал его на периферии сознания.      Спокойный.      Терпеливый.      Как если бы огромный разум сидел рядом и ждал, пока я сам захочу задать вопрос.      Я не злоупотреблял этим.      После контакта в лаборатории стало понятно: куб — не игрушка и не компьютер. Он подключён к чему-то гораздо более глубокому. К структуре реальности, к тому, что криптонцы называли Источником, хотя даже на Криптоне это понятие понимали скорее теоретически.      Но иногда я всё же позволял связи раскрыться.      В такие моменты мир становился… шире.      Не быстрее — быстрее я и так мог мыслить. Скорее глубже. Потоки информации начинали складываться в сложные картины: движения планет, сигналы дальнего космоса, слабые колебания вероятностей, которые обычно остаются за пределами любого анализа.      Импульс воли. Куб отозвался мгновенно.      Не светом.      И не звуком.      Скорее лёгким движением мысли, как если бы кто-то аккуратно коснулся моего сознания.      Картина мира расширилась.      Сначала появились вероятности ближайшего времени — мелкие, почти бытовые. Политические кризисы, технологические открытия, случайные катастрофы. Потоки событий, которые обычно и так можно просчитать, просто с большей точностью.      Потом глубже.      Космос.      Дальние сигналы.      Некоторые угрозы уже были знакомы — остаточные движения цивилизаций, которые могли однажды обратить внимание на Землю.      Я позволил кубу идти дальше.      Время слегка сместилось.      Не вперёд и не назад — скорее в сторону, где ветви будущего расходятся, как корни огромного дерева.      Тысячи вариантов.      Некоторые заканчивались быстро.      В нескольких человечество само уничтожало себя — старый сценарий, который цивилизации иногда выбирают без всякой помощи извне.      В других Земля медленно развивалась, становясь сильнее, осторожнее, разумнее.      Но чем дальше я смотрел, тем чаще среди этих линий начинало появляться одно и то же присутствие.      Сначала едва заметное.      Как тень на краю картины.      Потом всё отчётливее.      Не конкретная битва.      Не одна война.      Скорее гравитация события.      Почти каждая ветвь будущего в какой-то момент пересекалась с ним.      Иногда это происходило через десятилетия.      Иногда через столетия.      Но он был там почти всегда.      Я немного ослабил связь.      Лес вероятностей начал медленно сворачиваться, будто кто-то аккуратно закрывал огромную карту мира.      Над океаном снова было обычное ночное небо.      Звёзды.      Холодный ветер.      И где-то глубоко под горами Материнский куб продолжал тихо существовать в своём хранилище, как терпеливый механизм, который знает, что его работа ещё далеко не закончена.      Я смотрел на горизонт.      И чем дольше я наблюдал эти ветви будущего, тем яснее становилось одно простое обстоятельство.      Брейниак был лишь эпизодом.      Настоящая буря в этих линиях почти всегда начиналась с одного и того же имени.      Дарксайд.