Согревая воду

Наступил рассвет, начали заливаться птицы, но Жошуй никак не могла оклематься от финальной точки их маршрута. Старейшина Янмин хоть и не была страшна сама по себе, но несла то бремя, о котором в гильдии было не принято упоминать открыто – она следила за леопардами-людоедами, тем видом эльфинов, которые попросту не могут не пожирать людей. Да, такие создания выполняли роль законников, например, ловили самых опасных преступников, однако же остальные предпочитали держаться от них как можно дальше. А ещё... Она в который раз обозрела неприступный затылок Нэчжи, прекрасно зная, что он ведёт её вовсе не к леопардам, а, скорее всего, к тем эльфинам, которые перешли черту. В отличие от леопардов, которым всё же была предоставлена свобода, за исключением того, кого именно они убивали и пожирали, тем эльфинам, что пренебрегли долгой культурацией и решились вкусить человеческую плоть, путь был заказан – гнить в темнице до скончания веков. И к кому-то из этих монстров он… Очень хотелось взвыть, сказать, что она всё усвоила и больше так не будет, но вместо этого Жошуй затихла, словно накрытая обрезом ткани певчая птичка, и просто позволяла вести себя в нужную сторону. Когда они добрались до владений Янмин, более похожих на военную цитадель, хули цзин ощутила невероятно сильное желание схватиться за его руку и прижаться всем телом, поскольку место буквально давило на неё своей архитектурой и запахами, просачивающимися сквозь узкие бойницы. Кровь, моча, так пахнут клетки хищных зверей в неухоженном зоосаде. – Какие гости с утра пораньше, – старейшина Янмин появилась так резко, что Жошуй ойкнула и действительно схватилась за руку Нэчжи, прилипнув к нему, уговаривая себя, что это самая обычная самозащита в нестандартной ситуации. Тот, впрочем, не стал отмахиваться, чуть приподняв голову: – Приветствую тебя, старейшина Янмин. Прошу прощения за ранний визит, но мне нужно навестить одну из твоих подопечных. – Я уж боялась, твоя подопечная что-то натворила, – взгляд этой статной женщины передвинулся на Жошуй, и та пожелала хотя бы временно провалиться под землю. В голове буквально вопил сигнал опасности, хотя статус старейшины говорил об обратном. Стереотипы, снова стереотипы. Возможно, и Нэчжи бы остерегалась, если бы он не был... Ну, таким, какой есть. – А... То есть все уже в курсе, – лицо бога войны оставалось нейтральным, и на покрашенных алым губах Янмин заиграла лёгкая улыбка: – А то. Странно, что ты им скандала не устроил, нашли кому доверить. – Я уже не юнец для таких выходок, – приподнял брови Нэчжа, – В общем, мы зайдём и выйдем. Ты не будешь сильно возражать? – Как я могу возражать, если дело касается молодого поколения, – Янмин сдвинулась с дороги, показывая в сторону прохода, – Знаешь, где её камера? – Знаю, сам её туда запихивал, полагаю, она не переехала, – кивнул бог войны, и Янмин, тем самым уладив вопрос, занялась своими делами. Нэчжа было пошёл, но, поскольку Жошуй буквально висела на его руке, вздохнул: – Так и пойдём, или уже отлипнешь? – Извини, – буркнула хули цзин, с усилием разжимая сомкнутые на чужой руке ладони, тут же вспотевшие из-за ужаса. Самое время начать клясться, что всё поняла! Но уже нельзя, по той же причине, что и сказал Нэчжа – она уже не маленькая лисичка. Молодая, да, допустим, но уже точно не тот пушистый шарик, который подобрал Цзюлао сто сорок восемь лет назад. Несмотря на светильники на стенах, внутри было так темно, что казалось, во всём мире больше не осталось солнечного света. Жошуй позволила хвосту обвиться вокруг талии настолько плотно, что аж идти было тяжело, невольно порадовалась, что не завтракала, лишний раз посмотрела на Нэчжу, но казалось, тому всё нипочём. Снова ощутила разницу между ними, ведь раз бог войны привык к такому, то о какой силе духа идёт речь? Во много раз больше, нежели у неё. – Поди сюда! – из одной из решёток высунулась морда, судя по всему, медвежья, покрытая крупными бубонами, готовыми вот-вот разорваться. – Сейчас получишь, – абсолютно ровным тоном проговорил Нэчжа, и полубезумные глаза, сверкнувшие по ту сторону, поначалу сузились, а затем широко раскрылись, пока морда их владельца отодвинулась обратно во мрак. Впрочем, это восклицание привело к тому, что шум поднялся и в остальных камерах – преступников мира эльфинов редко кто навещал. Целое событие, гораздо больше того, когда им приносят еду и воду. Пока бог войны и хули цзин шли, по ощущениям, к самой последней камере из всех имеющихся, Жошуй торжественно пообещала себе, что ноги её больше здесь не будет, по реальному или же выдуманному предлогу. Лучше умереть, чем попасть сюда на целую вечность, будучи скованной артефактами, спасающими тебя от твоего же безумия, и весь мир – от тебя. – Здесь, – Нэчжа остановился, легонько топтав ногой, – Цан Лань. В темноте камеры было не разглядеть, кто внутри, однако же Жошуй отчётливо чуяла лисий дух, как будто кто-то, похожий на неё, обратился даже не день, а несколько веков назад, да так и запаршивел, пропитавшись звериным мускусом. То, что вышло на свет, напугало Жошуй до такой степени, что та с огромным трудом заставила себя смотреть. Возможно, когда-то она была прекрасна, даже сейчас этот мех выглядел как серо-голубой, хоть и был изрядно свалявшимся, кое-где облезшим – попытка тела лютовать через линьку, если уж не получается никуда выйти. Она была огромной, искажённые пропорции, заимствованные и от лисы, и от человека, делали её похожей на дракона, а шесть хвостов, которые в иное время вызвали бы у Жошуй невероятный восторг – подобных хули цзин можно было на пальцах пересчитать – непрестанно шевелились в воздухе, словно потревоженные по весне змеи. На вытянутой морде виднелась фарфоровая маска, поцарапанная, с трещинами, но было очевидно, что именно этот артефакт держит Цан Лань в узде. Пасть открылась с влажным хлюпаньем, послышался натужный кашель, будто хули цзин вспоминала слова, но затем всё же произнесла: – Давно не виделись, Нэчжа. Молодую ко мне в назидание привёл? – Да, хотел показать ей, что бывает, если перейти черту. Покрытый желтоватый коркой нос пришёл в движение, узкая морда высунулась через прутья, жадно втягивая воздух, а затем Цан Лань причмокнула, облизываясь: – Какое очаровательное юное создание. И о, большой потенциал. Оболочка славная, когда-то у меня была такая. Преступница выпрямилась, и стали видны крупные груди, а также широкие бёдра: черты, совершенно не характерные для хули цзин. Жошуй всё поняла, больше не было нужды рассказывать. Эта эльфинка... Нет, это существо, это монстр во плоти ела людей. И, судя по шести хвостам и изменениям фигуры, речь шла о жителях целого города. – Есть, что добавить? При всём моём уважении, я не больно-то хочу вспоминать то, что кануло в Лету, – спустя некоторое время произнёс Нэчжа, и из-под маски блеснули огненно-жёлтые глаза: – Я бы съела тебя, если бы могла, и тогда у меня бы появилось девять хвостов. Ты знаешь это, я знаю это, а значит, довольно разговоров. А если малая под твоим приглядом решится взять судьбу в свои руки, то… – длинный, словно кастет, коготь указал в сторону, – Вон там есть свободная камера. Мне не помешает соседка, будем травить байки. Нэчжа не стал прощаться, попросту развернулся, утягивая летом за собой Жошуй, но до них ещё долгое время долетал полубезумный смех переступившей заветы гильдии лисицы. – Похоже, воспитательные меры удались, – Янмин ждала их на выходе, Нэчжа лишь кивнул, поблагодарив коллегу за содействие: – Мне же можно будет не заполнять бумаги задним числом? – Можно, этот экземпляр ты доставил мне сам, можешь заходить и смотреть на него, словно на трофей, в любое время, – снова ухмыльнулась старейшина, и они были отпущены на все четыре стороны. – Янмин в своём репертуаре, даже чая не предложила, хотя я сам явился без приглашения, да ещё и в обход формальностей пошёл, – двинул плечами Нэчжа, а затем обернулся на Жошуй, которая стояла ни живая ни мёртвая, – Ты как? – Я… – она шумно глотнула, а затем всё же смогла поднять глаза на бога войны, – Я не такая! Зачем ты мне её показал? Я люблю людей! – Ты не поверишь: Цан Лань тоже когда-то очень любила людей, – они остановились у самого портала, и Нэчжа скрестил руки на груди, – Она была очень похожа на тебя, юная лиса, только осваивавшая магию соблазнения. Знаешь, что с ней случилось? Она влюбилась в человека. Жошуй замерла, глядя на него во все глаза, но бог войны было неумолим: – Её наставник не обратил на это внимания, сказал побольше медитировать и не пытаться идти на сближение, но она, молодая дурочка, всё же побежала в деревню к своему милому. И знаешь, что она там увидела? Что у этого самого «милого» есть жена и ребёнок. И ярость застила ей глаза. – Нет, – Жошуй закрыла уши, но слова всё равно долетали, несмотря на её мотание головой. – Она убила его семью, а затем попробовала стать подменышем прямо у того человека на глазах, надеясь, что это истинная любовь, и он мигом забудет, что её руки по локоть испачканы кровью его родных, – продолжал Нэчжа, не повышая голоса, – Естественно, он выставил вперёд рогатину, крича, что она чудовище, и в итоге Цан Лань убила и того, кого считала суженым. – Нет, не может быть! – хули цзин так переволновалась, что вокруг неё зарябил воздух, а на небе, прежде ясном, стали собираться тучи. – Но так оно и было, она убила всех троих, а потом, поняв, что сотворила, испробовала их плоть, и это понравилось Цан Лань настолько, что к моменту прибытия на место представителей гильдии эта деревня перестала существовать. Жошуй рефлекторно открыла рот, но так ничего и не произнесла, лишь выдохнула, не в состоянии даже вместить в себя подобную трагедию, хотя история знала и других хули цзин, которые сокрушали целые империи. – Мы долго за ней охотились, и везде, где проходила Цан Лань, оставались горы трупов, она пресытилась мясом настолько, что отрастила шесть хвостов всего за два месяца, – снова заговорил бог войны, – И тогда, когда поняли, что она достаточно сильна и хитра, позвали меня. Это была нелёгкая битва, но я победил, и в итоге Цан Лань была заточена в темницу. Так что, если это ты сих пор думаешь, что я не пускаю тебя к У Сяню только из-за собственной вредности – прошу, пересмотри ситуацию. Жошуй наконец убрала руки от ушей. Вся её фигура выражала настолько сильное отчаяние, что Нэчжа, решившись, аккуратно приобнял её за плечи, ведя до портала: – Прости, что так резко, но долго объяснять я не умею. Решил сразу... показать тебе последствия. – Я не хочу человеческой плоти, – всё же смогла пробормотать Жошуй. – Я понимаю. Но порой мы сначала делаем, потом думаем. Иногда эти действия становятся для нас фатальными. Обратно в поместье они шли в молчании, Сяо Ло и Сяо Лин лишь проводили их взглядами, не вмешиваясь, а когда Жошуй переступила порог, то лишь проговорила: – Можно... я немного посплю? – Конечно. Разбудило лису шкворчание масла, и она с трудом оторвала голову от подушки, некоторое время будучи не в состоянии сообразить, где находится и что это за звук. Вышла наружу и учуяла запах масла и поджаренного хлеба. Рот наполнился слюной. Это была не доставка: Нэчжа возился на кухне, привстав на цыпочки перед плитой. – Как я и говорила, кухня не приспособлена, – не могла не улыбнуться Жошуй, на что послышалось хмыканье: – Как я и говорил, я здесь практически не готовлю. – В честь чего исключение? – она подошла к кухонному гарнитуру, выуживая палочки. Хозяин поместья повернулся к ней, придерживая сковороду и две тарелки: – Захотелось. Это моя кухня. Если хочу – кашеварю, не хочу – заказываю доставку. Надеюсь, ты такое ешь. – Ух ты, – Жошуй и правда не приходилось видеть ничего подобного. Мякиш был вырезан из ломтика хлеба для сэндвичей, а внутрь была залита глазунья, слегка сдобренная рубленой зеленью. – Называется «солнце в окошке». На самые мрачные дни, подумал, подходит, – выложив и свою порцию, Нэчжа подвинул ногой стул, садясь напротив неё, – Два остолопа сказали, что уже позавтракали, так что сегодня из компании у тебя только я. – Ты не самая плохая компания… И спасибо за завтрак, – пододвинув край жареного хлеба поближе, Жошуй надкусила его, услышав аппетитный звонкий хруст. Прожарено было великолепно, Нэчжа действительно умел готовить, быть может, что-то незамысловатое, но, по крайней мере, половина кухни не была в огне. – Мне удаётся только жареное: яичница, рыба, мясо, – словно прочтя её мысли, проговорил бог войны, – А вот супы вечно сбегают прочь, как и каша. – Потому что твоя стихия – огонь, – улыбнулась хули цзин, – Для супов рождена я. – Факт, прошлый получился отличным, – не стал спорить Нэчжа, расправляясь с собственной порцией. Повисла небольшая пауза, а затем Жошуй, прикончив «солнце в окошке» наполовину, всё же решилась спросить: – Чем... займёмся сегодня? – Хороший вопрос, – закончив с едой и убрав тарелки, прикинул Нэчжа, – Ты уже не ученица, так что составлять для тебя график тренировок нелепо. С Цан Лань мы поняли, что пассивная медитация как способ при пробуждении лисьих чар не работает. Ты сейчас всё равно что баллон под давлением, чем больше ты сопротивляешься – тем больше вероятности, что однажды взорвёшься. – Даже если это ошибка, мне очень тяжело поступиться принципами. – В определённой степени я это даже уважаю, – вздохнул хозяин поместья, покачивая головой, – В таком случае нужно найти для тебя занятие, которое отвлечёт. – Ты ещё не посадил магнолию. – Хочешь со мной? Она робко кивнула, и Нэчжа, оттянув толстовку, будто проверяя, насколько та пригодна для работы в саду, кивнул: – Если боишься запачкаться, можешь взять фартук. Но мы с этим делом быстро сладим, в основном буду работать я, с тебя потребуется только полив. А после? – Я эльфинка инструментального типа, пусть стихиями мы не совпадаем, но... словом, как и ты, – она не знала, можно ли лезть на эту территорию, но всё же произнесла, – Мне показалось, или ты вчера играл на гитаре? – Правда играл, хотя старался потише. А что? – Сможешь разучить со мной простенькую песенку? Это отвлечёт меня на достаточное время. – Что ж, мне нравится этот план, но всё равно полагаю, что без страховки нам не обойтись. – Без страховки? – на ум пришла та самая исцарапанная маска, и Жошуй взмолилась всем богам, чтобы ей не досталось ничего подобного. – Знаю я одного талантливого травника, сделает для тебя пилюли. Будешь принимать, как он скажет. – А… она замешкалась. – Ты против пилюль? – Нет, просто для меня это несколько неожиданно. Кто бы мог подумать, что моя культурация когда-то станет такой проблемой. – Ты не виновата, что твои силы высвобождаются в таком объёме, – казалось, Нэчжа хотел похлопать её по плечу, но вовремя передумал, рука повисла в воздухе, а затем была убрана в карман, – Сама себя в этом тоже не вини. Главное, что ты знаешь, к чему может привести срыв, и потихоньку выпускаешь давление... По крайней мере, согласна работать над этим. Рано или поздно всё наладится. – И правда, – её хвост пришёл в движение, пару раз вильнув вправо-влево, – Спасибо за... объяснение. – Да какие проблемы, – они уже вышли во двор, и Нэчжа вооружившись лопатой, провёл круг достаточного размера там, где виднелись залысины в газоне от выкорчеванных ранее корней, – Так... Я пока выкопаю яму и приготовлю всё необходимое, а ты можешь осторожно достать магнолию из горшка и распутать корни? Нужно посмотреть, в каком они состоянии. – Сделаю, – Жошуй без обиняков плюхнулась на колени, действительно принимаясь за работу. – Перепачкаешься же вся, – оторвавшись от отбрасывания земли, усмехнулся бог войны, на что хули цзин лишь задорно фыркнула: – Я лиса, а мы роем норы. Мне за счастье покопаться даже в горшке. – Тогда наслаждайся, – он продолжил работать молча, но краем глаза смотрел за тем, как тонкие пальцы осторожно расправляют корни магнолии. – Настоящее гнёздышко получилось, – заметив результат праведных трудов, улыбнулась Жошуй, на что Нэчжа, хмыкнув, лишь расположил дерево со всеми удобствами, а затем как можно тщательнее присыпал то землёй, утрамбовав: – Сможешь взять немного воды? На этот раз хули цзин пользовалась не прудом, а бочкой для полива, и смогла вычерпнуть оттуда ровно столько, сколько нужно. Струйка жидкости, извиваясь, змейкой улеглась у корней, быстро впитываясь в землю. – На сегодня мы от неё, пожалуй, отстанем, – Нэчжа отошёл на пару шагов, оценивая результат, – В гостевой ванной есть щётка, сможешь выскоблить грязь из-под ногтей. Как будешь готова, приходи в зал, я пока настрою ещё одну гитару. Жошуй кивнула ему, направляясь наводить марафет, негодная земля забилась в шерсть на хвосте, так что пришлось полноценно принять душ. Впрочем, хули цзин не возражала, ведь таким образом смыла запахи темницы Янмин и почувствовала себя гораздо спокойнее. События ночи медленно, но верно испарялись, не то чтобы её любовь к У Сяню исчезла, но история Цан Лань всё же заставляла быть осмотрительной. Жошуй больше не могла винить Нэчжу за то, что он ловил её на пути к возлюбленному – ведь если воочию видел, что натворила Цан Лань, можно сказать, это ещё очень мягкий подход. – Фен не нашла, что ли? – увидев её в свежей одежде и с мокрыми кончиками волос, приподнял брови бог войны, но Жошуй лишь головой замотала: – Нет, просто если сильно сушу феном, мех клочьями вылезать начинает… Это помешает? – Нисколько, просто хотел убедиться, что ты... – он замешкался, но всё же договорил, – Нашла всё, что необходимо. – Если вдруг чего не найду – я спрошу, – с улыбкой ответила ему хули цзин, и тут поняла, что Нэчжа смутился от этого её заявления, вручая ей золотисто-жёлтую гитару: – Вот. Сегодня начнём с азов, ничего сложного. Если готова, устраивайся поудобнее.