Согревая воду

Он видел свою руку за секунду до того, как та начнёт дрожать. Знал наперечёт каждый миг этого кошмара – и всё равно не мог отказаться смотреть. Ах, если бы было можно. Эта самая рука, только что яростно сжимавшая золотое кольцо, обагрённое кровью, и блеск металла затмился тягучей жидкостью, которая уже начинала капать вниз совершенно беззвучно. А может быть, звук и был, но сейчас его перебивало хриплое дыхание: его гнев, который постепенно превращался в страх. Надо проснуться, надо проснуться, надо... Нэчжа резко открыл глаза, судорожно выдыхая. У маленького тела был ещё один плюс: не так стыдно было лежать, свернувшись в плотный клубок, в совершеннейшее ничто, которое разве что не ревело в темноте, уткнувшись в скомканные простыни. С трудом приподнялся, ни дать ни взять сбитая на обочине собака, которая заново вспоминает, как переставлять лапы для того, чтобы двигаться вперёд. Быть может, ну его, этот сон? Хотелось бы, но увы: рано или поздно тело становилось неприятно тягучим, а туман в голове и вовсе не позволял разобраться в том, что творится вокруг. Спишь – видишь кошмары. Не спишь – тоже лучше не становится. Он с силой растёр лицо, оглядывая спокойную комнату. Это были дела дней давно минувших, пора бы было уже смириться, вроде бы и смирился, но нет, те настойчиво лезли в кошмары, не оставляя его в покое ни на одну ночь. При этом надежда была живучей, и бог войны, каждый раз смыкая глаза, надеялся, что на этот раз точно ничего не будет. Поразительная наивность для существа, жившего несколько тысячелетий. Что ж. Делать нечего. Он прислушался к окружению. Поместье спало, убаюканное ночью. Сяо Ло и Сяо Лин точно не услышат, хотя, возможно, уже привыкли к причудам своего господина, так что он, потянувшись, взял со стойки гитару, не электро, которая стояла в зале, а самую обычную, акустическую. Старая подруга, казалось, её корпус ещё не остыл от тёплого дня, и потому казалось, будто в руках диковинное живое существо, а вовсе нечто из дерева. Нежно погладил сгибы, проверил, как натянуты струны, и принялся наигрывать, совсем тихонечко, только-только начал подбирать на эту песню ноты, на слух, как привык, без этих новомодных приложений. Какая разница, если делать это для себя? На каком-то моменте умалчивать текст надоело, и бог войны негромко напел две строчки припева: – Quindi, Marlena, torna a casa, / Che ho paura di sparire… – Шеф, простите, что отвлекаю, – Сяо Ло поскрёбся в окно кошечкой, и пришлось оторваться от своего занятия: – Что? – Ваша подопечная... – Сяо Ло замолк, чтобы Нэчжа, прислушавшись и ощутив потоки энергии, понял очевидное: кое-кто только что перемахнул через забор, добираясь до портала. Наверняка туда, направление совпадало. – Нам погнаться за ней? – не отставал подчинённый, на что хозяин поместья вздохнул: – С ума сошли? Она профессиональная ищейка, уделает вас обоих, тем более в своей нынешней нестабильности. Подождём. – Фору дать хотите? – рогатый эльфин улыбнулся, но, встретив рассерженный взгляд тёмно-карих глаз, быстро стёр ухмылку с лица. – Да нет, надеюсь, что она девочка неглупая и одумается по пути. Во всяком случае, мне казалось, что она умнее. – Она Вам симпатична, господин? – Что вам двоим так понадобилось меня куда-то пристроить, нормально же жили, – вернув гитару на место, Нэчжа с ворчанием поднялся и с негодованием влез сначала в толстовку, а затем и в шорты, – Пойду догоню, пока дел не наворотила. Где-то за час до этого Жошуй закончила изучение сада, облазив его вдоль и поперёк и оставшись совершенно довольна собственной разведкой. Компанию магнолии составляли кряжистые сосны, дикие вишни и гинкго, у воды росли небольшие ирисы, напоминавшие хули цзин этаких коренастых фиолетовых волчат, вострящих свои ушки навстречу миру. Возле беседки обнаружилась кормушка для птиц с отсеком для орехов, похоже, сюда заглядывали белки и бурундуки. Карпы изволили простить её сегодняшнее преступление и даже не шугались прочь, когда Жошуй подходила поближе, чтобы полюбоваться гладью пруда. Тот был усеян лотосами, и вообще всё это место дышало жизнью. Было заметно, что содержится всё в большой заботе и любви. Это было неожиданно, всё-таки бог войны должен... Ну, иметь тренировочную площадку, вытоптанную в ноль? Да, пожалуй, именно такое и было в голове у Жошуй. Похоже, она поддалась стереотипам, но, если честно, не то чтобы очень часто думала о том, кто в своё время был даже королём эльфинов, не говоря уже об истоках основания гильдии. Ничего личного. Имя знаешь, а в прошлом не копаешься, хотя, если честно, покопаться было в чём. Что он имел в виду, когда сказал, что, мол, «стал» эльфином? Да, разумеется, существовало поверье, что всех людей в своё время исторгла из своего чрева одна очень могущественная эльфинка – а как иначе, если у людей проявляются силы, к которым склонно и её племя? – но это было ничем не доказать, да и вряд ли Нэчжа имел в виду то же самое. Быть может, он помнил то мгновение, когда духовное становится материальным? Если да, то это очень круто, Жошуй осознала себя только когда мягко опустилась на мох у реки, именно поэтому Цзюлао и дал ей такое имя – Жошуй, «подобная воде». Вспомнился сегодняшний день, Луочжу и Зиуолан. Думать о них было себе дороже, в частности, потому, что ночью сильнее ощущалась та самая в лучшем случае белая зависть, которая отныне грызла Жошуй душу. Если её сила пробудится... Но ведь логично же, показать ему всю себя, предложить ему всю себя – а там хоть трава не расти, пусть даже эта планета рухнет на солнце, плевать! Она встала, сжав кулаки, и вынуждена отошла от зарябившего пруда. А где-то внутри уже царствовала горечь, что её так и так отвергнут, но это же не значило, что не нужно пробовать? А вдруг всё получится? Вдруг между ними давно завязана красная нить, просто У Сянь в силу своей крутости или занятости не может никак это разглядеть? И то, что они так выглядят – пусть, просто не будут появляться на людях, а дома... Дома ведь возможно многое. Бабочки в её животе скорее напоминали камнепад, это было до щекотливого неуютное ощущение, которое Жошуй только-только начала опознавать вместе с собственной зарождающейся лисьей магией. Нет, она была взрослой, но в животном плане ещё только начинала собственный путь. Её дикая натура, согласившаяся закрыть глаза на окультуривание, выступала снова, порой демонстрируя крайности, которые люди сочли бы уродливыми или по крайней мере неприличными, но сама Жошуй не могла с этим ничего поделать. Каково бы не было расстояния между ними, её тянуло к У Сяню, она твёрдо знала, что сейчас он вместе с Сяо Хэем укладывается спать в своей хижине в горах. А может, и не спит, уложил молодого эльфина, а сам сидит на крыльце, смотрит на звёзды и думает, почему он такой одинокий в столь прекрасный час… Ну всё, довольно! Со стороны усадьбы послышалось шевеление, и хули цзин навострила уши. За ней, что ли? Похолодела, но затем мысленно обругала сама себя: Нэчжа мысли не читает, пусть даже и практически божество. До Жошуй донеслись звуки музыки, совсем тихий перебор гитарных струн, надо признать, получалось красиво, но хули цзин сейчас было не до искусства. Пользуясь случаем, она перемахнула через ограду с той стороны, где Сяо Ло и Сяо Лин не скоро бы подоспели за ней – благо, поместье было огромным, а затем помчалась к ближайшему порту, как обычно, планируя на ходу. На полпути остановилась, замерла. Неужто не будет никакой погони? Или он... Доверяет? Верит, что она вернётся? – Ну и дурак! – она вспушила хвост, смотря в сторону поместья, которого уже не было видно, – Я тебе ничего не обещала! И это моя судьба, не твоя! Портал гильдии хлопнул, запуская её и выпуская в новом месте. Тут уж Жошуй, признаться, растеряла всякую осторожность, на всех парах мчась к месту, где жил её любимый. И правда, какой тут рядом прекрасный лес! Вроде бы ещё немного – и будет хижина Лу Е, судя по звукам, там никого нет, а уже после останется только спуститься, и... Волшебная лента упаковала её почище аппарата, заворачивающего в плёнку чемоданы в аэропорту, и хули цзин издала горестный стон, плюхнувшись на колени в считанных в метрах от заветного обрыва, с которого уже открылся вид на дом У Сяня. – Не запыхалась? – Нэчжа завис возле неё, на некотором расстоянии от земли. С обеих сторон его кроссовок виднелись кольца Ветра и Огня. – Отпусти! – зарычала она, грозно скалясь, но бог войны, подчерпнув ленту в районе её шиворота, со вздохом потащил беглянку обратно, и той только и оставалось, что извиваться. Когда они взлетели над деревьями и глазам Жошуй открылся мирный домик, так и не снабжённый тоннами её любви, хули цзин едва не разревелась от обиды, и, вывернувшись, прошипела: – Это несправедливо! У меня должен был быть шанс! – Мы вроде всё обсудили, нет у тебя никакого шанса, – странно, но он не был разозлён на эту выходку, скорее слышался усталым, но сейчас хули цзин, глухая к чужому состоянию, вертелась и крутилась, будто бы существовал способ извернуться и укусить его за руку: – А мне всё равно! – Тогда давай сделаем вид, что ты уже всё выяснила, умылась горючими слезами, и мы отправляемся обратно в поместье, – убедившись, что злосчастный манок под видом дома у тебя не остался позади, Нэчжа огляделся, а затем неожиданно предложил, – Быть может, поедим? Я тут бывал однажды, неподалёку есть классная круглосуточная лапшичная. Если попросить, кладут в тарелку двойную порцию курицы. Жошуй надеялась, что её протестующего молчания будет довольно, но в итоге они всё же приземлились в переулке, и после этого бог войны, оперев руки в бока, взглянул на неё не моргая: – Если я тебя развяжу, обещаешь не бежать? – А если побегу? – Жошуй не хотела сдаваться просто так, однако же на лице бога войны не дёрнулся ни один нерв: – Тогда уши тебе надеру. Потом запру. – Я тебе не несмышлёный лисёнок! – Ну раз так, – он подошёл поближе, и Жошуй даже в страхе попятилась, поскольку их лица оказались очень близко, ведь Нэчжа наклонился, чтобы её припугнуть, – Веди себя соответствующе. Было ли ей обидно? Ещё как! – Ладно. Не убегу, – наконец буркнула она, и, будучи развязанной, хмуро поплелась следом, пока нос не уловил запахи лапши. Аромат был восхитительный, рот наполнился слюной, и если уж этой ночи надлежало попасть впросак, то хотя бы еда не подведёт. – А вам не поздновато ночью гулять? – ласково поинтересовался официант, на что Нэчжа махнул головой в сторону хули цзин: – Вот если бы кое-кто из дома не убегал, а её брат не был бы ответственным, то, конечно, нам самое время спать. – Ну как же так, заставила братишку волноваться, – поцокал языком официант, глядя на оторопевшую от такого подлого хода эльфинку, а затем с мягкой улыбкой повернулся к Нэчже, – А ты большой молодец. Родители в курсе, где вы? – Они за границей работают, я им утром расскажу, – врать у него получалось виртуозно, больше не последовало ни одного вопроса, и вскоре перед ними поставили по две чашки лапши, невероятно увесистые, но самое то, чтобы согреться и успокоиться. – Хватит глазами сверлить, ешь давай, – Нэчжа как ни в чём не бывало принялся за свою порцию, и Жошуй вынужденно тоже вооружилась палочками, размешивая красивую композицию, присыпанную мелко нарезанным зелёным луком. Попробовала. Прищурилась: – Очень... Вкусно. – Как я и говорил, хорошая лапшичная, – он продолжил есть, и Жошуй слегка нахмурилась: – Ты хвостики завязал. – Да, и что? – он шумно прихлебнул бульона, однако хули цзин не отставала: – То есть ты ещё и красоту навёл перед тем, как начать меня преследовать? – Люблю давать вторые шансы, надеялся, что ты одумаешься. Хвост обвил её талию так плотно, что Жошуй даже охнула, и только и оставалось, что потупить взгляд, разглядывая собственные сжатые в кулаках руки. – Нашла что мусолить. Убежала – поймал. Нечего тут больше обсуждать, или ты над монашеским постригом думаешь? – Нэчжа в очередной раз показал в сторону лапши, и хули цзин, буркнув: «Да ем я», действительно принялась за свою порцию. – Кажется, мне нужно тебя кое с кем познакомить, – спустя некоторое время проговорил Нэчжа, отрываясь от еды. Жошуй дёрнулась, поскольку ожидала выговора, а не чего-то подобного. – С кем? – Увидишь, но сначала мы вернёмся в поместье, – убедившись, что она тоже доела, Нэчжа протёр рукавом наклейку с QR-кодом и живо оплатил счёт по телефону, а затем, махнув официанту, мол, мы уходим, большое спасибо, снова вернулся на сырой воздух, – Ложиться спать уже бессмысленно, а этот поздний ужин можно считать ранним завтраком. Так что я переоденусь – и стартуем… Тебе, наверное, тоже надо, – обнаружив, что лента изрядно помяла её одежду, предположил бог войны, на что Жошуй потупилась снова, разглядывая собственные помпоны на тапочках. – Господин! – одновременно отозвались Сяо Ло и сяо Лин, встретив их на входе в поместье, и, не задавая лишних вопросов, вернулись в пристройку. – Ты же вроде хорошо выглядишь, – негромко проговорила Жошуй, а когда к ней повернулись, уточнила, – Я к тому, что ты успел одеться и выглядишь... Ну, нормально. – Это лишь дань уважения старым денькам, так что мне правда надлежит переодеться, – он указал в сторону собственной комнаты, – Встречаемся, на входе через десять минут. Я могу тебе доверять? Сегодня набегалась, или всё же есть желание, чтобы я тебя за ухо обратно притащил? – На сегодня хватит, – мрачно проговорила хули цзин, тоже исчезая в выделенной ей комнате. Ей бы в пору злиться, но вообще обошлось, и Жошуй странным образом чувствовала себя гораздо менее разъярённой. Потому ли это, что он в чём-то прав? Как знать. Блузка выглядела приемлемо, а вот штаны действительно помялись, так что она сменила их на длинную фисташковую юбку в пол и, пригладив растрёпанные волосы и мех, вышла в назначенное место. Открытая дверь в сад манила, буквально стартуй заново, но... Действительно хватит на сегодня. На секунду Жошуй почувствовала себя слишком маленькой, слишком глупой, но затем отмахнулась, ведь нет никакого проку грызть себя, если жизнь уже сделала так, что ты слишком маленькая и, возможно, слишком глупая. Чтобы было не так грустно, она начала вспоминать домик У Сяня. Вот у него действительно обитель воина, никакого сада, вытоптанная площадка, где они тренируются с Сяо Хэем. Всё утилитарно, эта красота не нужна такому крутому воину, тогда как Нэчжа совсем разленился, на миссии его посылают редко, так что, конечно, может насадить себе тут деревья, карпов в пруду развести, и вообще сидеть и целый день залипать в приставку. Мимолётно вспомнилось, что слышала звуки гитары... Поработать бы ему, тогда, глядишь, падал бы замертво, а не перебирал струны средь ночи! У Сянь вот точно с ног сбивается, даже их не выбежал встретить, ведь могла быть опасность, наверняка очень занят с вверенным ему молодым эльфином. Или… решил, что это не стоит его внимания? Нет! Всё дело в том, что он слишком устал! И в том, что её, Жошуй, доверили Нэчже, и Нэчжа вообще не должен был подпускать её так близко. А может, этот полурослик нарочно подпустил, чтобы поиздеваться? Типа «если захочу, не то что на подходе к хижине У Сяня тебя поймаю, но и из постели они вытащу – так-то!». Несмотря на собственную водную природу, Жошуй чувствовала, что закипает, но раньше, чем она придумала план расправы, который с огромной долей вероятности закончился бы её героической смертью от рук бога войны, тот наконец вышел из собственной комнаты, и она, переключившись, временно потеряла дар речи. – Такое бывает, да, – поняв, что его разглядывают, Нэчжа ненадолго остановился, дабы хули цзин могла удовлетворить своё любопытство. Посмотреть правда было на что: одеяние его было выдержано в цвете цин, и, надо сказать, подходило к глазам бога войны. Пао с длинными рукавами, золотистым бантиком из плетёной ленты на груди, такой же тонкий пояс, удерживающий широкий яодай с вышитым на нём всполохом пламени и расклешённым, словно ласточкин хвост – то была одежда полководца, а может быть, и самого царя эльфинов. Признаться, Жошуй оробела, и даже пару раз лизнула губы, чтобы прийти в себя. Пока Нэчжа был в своей подростковой ипостаси, весь такой современный, гораздо проще было делать вид, что он ей не указ, а вот здесь не ровен час нужно было снова обращаться к нему на «вы». Впрочем, едва ли Нэчжа сделала это для запугивания, поскольку спокойно указал в сторону выхода: – Это я для лоску, чтобы старая знакомая припомнила старые деньки и не заставляла меня заниматься бумажной волокитой, ведь то, куда мы идём, место не для свободного прохода. – А куда мы? – Жошуй, отчаянно напоминавшая самой себе его служанку в своей простенькой одежде, поспешила за богом войны, на что тот, не оборачиваясь, произнёс то, от чего желудок хули цзин ухнул в пустоту, а остальные внутренности в назидание сжались в плотный бесформенный комок: – К старейшине Янмин и её подопечным.