Сингулярность душ.

      За стеклом быстро сменяются образы. Том теребит подвеску с зелёным камнем, теперь напоминающую медальон Слизерина, и витает в мыслях.       После встречи с Гарри Поттером. Нет. После очередной встречи с Гарри Поттером его жизнь в очередной раз пошла по небывалому сценарию. Волан-де-Морту хотелось засмеяться и не останавливаться. В идеале, вызывая Куру. Откинув ошеломление, он потратил дни на анализ ситуации.       Лидерские повадки у него не изменились. Наоборот, влияние на окружающих стало шире, несмотря на пассивность из-за постоянной усталости. Возможно, опыт? Но Том не был шибко рад сохранившимся плюсам. Он знает, что даже умелые манипуляции, изворотливые стратегии и прочее бравое влияние Тома Марволо Реддла не давали и половины той власти, что даровала сила Лорда Волан-де-Морта. Впрочем, в сложившихся обстоятельствах первое уступало достаточно возможностей.       Им с Гарри Поттером — с Избранным, с Золотым Мальчиком, с дважды пережившим убивающее и не изменившимся на вид за долгое время гриффиндорцем, с его убийцей, в конце концов, — предстоит, о Мерлин, сотрудничать! Жизнь обещает быть невероятно интересной.       Возвращая спокойствие, Реддл вернулся в настоящее время. С камня он перевёл взгляд на водителя. Блондин с болотно-зелёными глазами усердно следил за появляющимися на пути знаками. Слишком усердно. Виталий — магл из приюта. В этой жизни время в приютском доме был удовлетворительным. Даже магловские выродки не доставляли проблем. Совсем. Не без неясного чувства Том был уверен: не обошлось без вмешательства Героя. — Мы скоро приедем. — Заметив на себе взгляд брюнета, Витя услужливо подал высокий голос.       Том хмыкнул. Он запросто мог аппарировать в нужное место. Но переезд в новый дом подразумевал встречу с проблемными зелёными глазами. А Том внезапно поверил, что надышаться перед смертью вполне реально. Виталий, который забежал в приют к младшему брату, предложил подвезти его. И Том, любивший поездки, воспользовался случаем. А Недавно полученные права с излишней аккуратность водителя обещали вдвое больше выигранного времени.       За пару минут до приезда раздался звонок. Том достал из кармана брюк мобильник. Немного побуравил взглядом стеклянный экран. Заметил номер, ухмыльнулся. Взял трубку. — В силе. — Дал ответ спустя пару секунд. Ещё через минуту послышался смешок. — Прекрасно.       Выходя из машины, настрой Тома был выше. Он окинул взглядом здание и уставился на окно. Оно принадлежало его квартире, записанной на него ещё до рождения. Только теперь он знал, что квартира то вовсе не его. И точно не «Удачное стечение обстоятельств». Седьмой этаж, восемьдесят третья квартира. Одна эта часть адреса вызывала у Волан-де-Морта насмешливое настроение, больше похожее на приступы истерики. Под зданием красовалась цветастая детская площадка. У здания цвели розы. Обходя стилизованные скамейки и урны вдоль тропинки, Том остался доволен. Стиль готики он жаловал всегда за множество качеств: огромные окна, вертикализм и частое наличие декора и скульптур. Не воплощение тринадцатого века, но задаром такая архитектура сравнима с роскошью. Только войдя в подъезд, он, скрывшись от глаз, аппарировал к дверям. Ехать на машине, наблюдая красоты страны, — дело одно. Но катание на лифте вызывало у Тома неприкрытое отвращение. Дизайн внутри, отличающийся от внешнего, не убавлял этого чувства.       Застыв у двери, Том уставился на замок.       Интересно, сколько чар было наложено на помещение, если от одной ручки рябило опознавательными, защитными и кучей прочих заклятий, которые едва ли мог наложить даже крайний параноик? Снаружи нельзя было понять, кто в квартире, сколько там человек, в каком они состоянии — вообще ничего. Любая магия просто-напросто отпадала, сталкиваясь с блокирующими чарами на дверях. Волан-де-Морт отрешённо приподнял свой золотой маленький ключ. С сомнением перевёл взгляд сначала на него, потом снова на дверь. Не веря в удачу, он медленно сунул ключ в замок. И так же отстранённо наблюдал, как дверь неторопливо открывается, впуская гостя. Поселись он сюда раньше, точно так же защитил бы свою обитель. Но он — это он. Подобное обилие чар — умелых и мастерски сплетённых чар — от Гарри Поттера он не ожидал.       На ум сразу пришла мысль о напарниках мальчишки. Зная нелепую веру бывшего врага в дружбу и прочие сентиментальные бредни, Том не сомневался: у Героя за пазухой есть целая армия сторонников. Да, пожалуй, такой расклад был бы не удивителен. И Том принял этот факт с начала. Но только сейчас он подумал, что эти поттерские защитники тыла будут находиться в его квартире. С сожительством с Гарри он был согласен. Даже более: такое положение дел умножало шансы быстрее получить информацию и реализовать планы. Но вынужденная коммуникация с какими-то декоративными шлаками? Увольте.        И сейчас перед ним наглухо защищённая квартира с активно работающими следящими чарами. А Волан-де-Морт знал Гарри Поттера — о, он знал его слишком хорошо. Мальчишка имеет горячую голову и не станет делать мудрёные вещи. Значит напрашивался один вывод: сейчас в его квартире, помимо одного ненавистного глупца, фестивалят и другие незваные гости.       Нарастающий гнев от оосознани ситуации отдавал в виски. Зайдя в квартиру, Том решил разбираться со всем на своих правилах. Не снимая обуви, он прошёл коридор прихожей и, переступив порог кухни, оторопел:       На тёмно-зелёном диване, заваленном книгами, газетами и листами с записями разного размера, спал Гарри Поттер. Наконец замечая стоявшую тишину, Том моргнул. Повернулся в сторону входной двери. Убедился: на вешалке висело одно чёрное пальто, у стены — одна пара сапог.       Том наскоро пришёл в себя. Восстановил холодную голову. Стал оглядываться, бесшумно ступая по полу. У него появилась возможность исследовать данные. А сам источник этой информации не может помешать, пребывая в уязвимом положении.       На столе перед спящим юношей лежал большой раскрытый альбом, аккуратно сложенная стопка листов и в каком-то специальном порядке — газетные вырезки. Пожалуй, это самая отборная информация. Все остальные книги, исписанные листы, комки бумаги и прочие материалы исследования хаотично валялись на полу, задавленные массивными стульями. На страницах и документах красным маркером были обведены слова, даты и какие-то заметки. Должно быть, некую ценность имели и три книги, сложенные друг на друга. Они, в отличие от других, лежали на двух склеенных между собой больших географических картах. Быстро бегая глазами по этой картине, взгляд Тома перешёл на стену: на ней тоже были какие-то исследования.       Том наклонился к столу, разглядывая написанное. Газетные обрывки содержали, по всей видимости, названия обществ: «Небесные врата», «Орден солнечного храма», «Аум Синрикё». Последнее Том знал ещё со своего времени, будучи Лордом Волан-де-Мортом. Это деструктивная секта. Её деяния вызывали у Тома отвращение — следуя идиотским целям, участники сеяли смерть. Только число последователей вызывало уважение.        Зачем понадобилась информация о, как понял Том, сектах, связанных с массовыми убийствами? Из прошлого разговора Волан-де-Морт понял, что у всех смертей не было причины: ни магической, не биологической — никакой. Его до сих пор забавляло, что Гарри Поттер додумался втянуть своего прошлого врага в заваруху со смертью. Том облокотился двумя руками на стол, склоняясь над самым интересным — над блокнотом. Ему захотелось цокнуть от досады: на таком важном источнике информации были чары шифра — что, на деле, было ожидаемо и вполне логично.       Том задумался. Его уместная догадка о предполагаемой наивности Поттера при входе оказалась провальной. А вся, казалось бы, доступная и небрежно открытая информация тщательно зашифрована. Том мог отдать должное гриффиндорцу: предусмотрительности у того явно было в избытке, вопреки всем ожиданиям. Это вызывало у Волан-де-Морта неприятное замешательство.       Разумеется, за двадцать восемь лет Избранный мог сильно измениться. Всё-таки это было почти втрое больше, чем те годы, которые он знал этого проблемного мальчишку. Однако Том на своём опыте знал, что люди не меняются. Тем более, если Герой и впрямь так изменился, значит контроль над ситуацией у Волан-де-Морта был даже меньше, чем ему и так не хотелось признавать. Или, возможно, Поттер всегда был таким?       Он посмотрел на мальчишку. И чуть не вздрогнул, не узнав человека перед собой: слишком умиротворённое лицо, расслабленные мышцы, чересчур открытая поза. Точно. Подобное зрелище он видел только однажды: после личного убийства Избранного.       Сейчас вспоминая факты, касаемые этого чудного индивида — такие, как очевидная живучесть, неоспоримая сила удачи и подобные невозможные детали, являющиеся концептом для личности этого некогда рыдающего в колыбельной ребёнка, — Том чувствует волны беспокойства и злости.       Этот мальчишка стал арматурой в его колесе, забрал его власть. В конце-концов, убил его, Лорда Волан-де-Морта. И теперь смеет снова вторгаться в его жизнь. Смеет ещё и требовать от него содействия как ни в чём не бывало. Нагло. Бесцеремонно. Гарри Поттер вызывал смешанные чувства. Но у любого состояния есть главная эмоция, определяющая его, и в этом случае — лидировала ненависть. Вглядываясь в знакомые черты, мысли Тома метались вихрем. Перед глазами стояла красная пелена. Только он успел опомниться, намереваясь взять эмоции под контроль, как распахнулись зелёные глаза.       В следующую секунду нос Реддла пронзило огнём. Окружение стремительно наклонилось вбок. Отдалённо слышались невнятные ругательства. К Тому лениво приходило осознание, что невинно спавший мальчишка только что зарядил ему в нос. Возможно, удар пришёлся слишком сильно, поскольку Том в очередной раз после встречи с Поттером почувствовал истерический смех. Он щекотил горло где-то до основания языка. — Держи. — Гарри с видом задумчивости протянул салфетку.       Всего секунду замешкавшись, Реддл поднялся на ноги и привёл себя в порядок беспалочковой магией. Он с отвращением смотрел, как боксёр невозмутимо убирает проигнорированную магловскую попытку помочь. Гарри не собирался извиняться за неожиданную для обоих реакцию. Впрочем, едва ли это нужно было и Тому. — Крайняя гостеприимность, хостес. — Без энтузиазма подал голос Реддл. Он старался не обращать внимания на раздражение, вальсом кружащееся во всём теле. Лишь окинул укоризненным взглядом бардак, царивший на кухне.       Гарри, не сумевший побороть зевок, пробурчал что-то в знак ответа. Кое-как пришёл в себя после, наверное, не очень удачного сна. Потребовалось пара мгновений, чтобы весь хлам собрался в одну кучу. Высунулся из-под стульев с противным скрежетом и сгорел голубым огнём без дыма и запаха. Оставшиеся записи, в том числе сдвоенная карта, скрутившаяся в тубус, упорхнули в другую комнату — к Поттеру — понял Реддл. Герой в упор уставился на Тома. У последнего такая решительность вызвала неприятное подозрение: — Ты убрал всё, Поттер.       Гарри вернулся на излюбленный диван. Размял крепкое тело. Серая футболка была помята до предела. У свободных чёрных штанов задралась штанина. Но хозяин одежды, казалось, не замечал своей неряшливости. Он потянулся, заводя руки назад. Восстановив зрительный контакт с собеседником, Гарри хрипло заговорил: — Я думал, ты придёшь позже.       Реддл смотрел в ненавистное лицо долгие секунды. Прикрыл глаза и притянул один из стульев ближе. Сел на него с кошачьей грацией. — Per scire ad agere.       Зеленоглазый, видимо, истолковав эту фразу как-то по-своему, неодобрительно нахмурил брови и выдал как удар грома: — Я дам тебе необходимую информацию позже, Том. Намного позже.       В этот раз раздражение Волан-де-Морт скрывать не стал. Естественно, Поттер знает его. Естественно, возможность актёрствовать перед Избранным — слишком щедрый подарок судьбы. — Почему?       Гарри, снова пребывая в какой-то далёкой задумчивости, сузил глаза. Поставил ногу на спинку рядом стоящего стула и стал качать его, отрывая передние ножки от пола. Реддлу это поведение отдалённо напомнило участливое понимание. И, не желая иметь ничего общего с причиной для этого чувства, он призвал того к скорому ответу, нахмурив брови. — Тебе нужно время, Том. Твоё состояние сейчас нестабильно. — Прочитав на лице собеседника явное несогласие, Поттер продолжил уже чуть быстрее. Ножки стула противно стукнули по полу — Две твои жизни слились в одном теле всего пару дней назад. Нужно намного больше времени, чтобы психика справилась с этим опытом. А с учётом проблемы с душой... — Я понял. — Холодно оборвал Том. Воцарилась тишина. Продолжил он уже живее, с делом. — Я скажу, когда буду в форме. Изучу материал, и мы приступим, так?       Гарри, разгадавший, к чему в конце концов прийдёт диалог, ведомый Томом, заметно помрачнел. Вернулся к качанию стула. Томно покачал головой и отрезал: — Будем работать по отдельности, делиться прогрессом.       Тому захотелось запустить грёбаный стул прямо в лицо этому идиоту. Но он только холодно напомнил: — Ты сказал, нам нужно решить это дело. — Мы не сможем и не будем работать вместе, Волан-де-Морт. Ты и сам это знаешь. — Гарри всё-таки оставил несчастный стул в покое и устремил свой зелёный пронизывающий взор в упор на собеседника.       Том не отвёл взгляд. О, он знал. Он прекрасно знал, что шансов у них сработаться столько же, сколько увидеть в июле радужный снег. Но именно это стало бы самым выгодным для Реддла. Недолго поразмышляв и сложив два плюс два, он не без омерзения догадался: в данный момент его жизнь действительно зависит от Героя. Поэтому лучший вариант — сделать так, чтобы Поттер сам захотел стать героем для Тома. И совместное дело такого масштаба — невероятно годный материал для этой возможности. Том задумывался, какая же сила будет в его руках, если этот самопожертвенный герой магической Британии будет на его стороне, самолично желая сохранить ему жизнь и благополучие? И зная уровень привязанности этого мальчишки — достаточно малейшего проявления внимания — и он уже за тебя горой. План казался до невозможности простым, но Том не спешил обманываться лёгкой реализацией.       Ясно, что и сам Гарри пришёл к такому же выводу. Поэтому поставил себе условие «не привязываться к бывшим Тёмным Лордам с сомнительными амбициями». Не проблема. Том своего ни за что точно не упустит.       Теперь покачал головой Реддл. Он наклонился ближе, словно собирался делиться откровенной тайной: — Это контрпродуктивно, Гарри Поттер. Если нам нужно решить дело, нет смысла возиться зазря. За семнадцать лет моего «взросления для начала дела» ты, полагаю, уже пытался сделать что-то без моего участия? Но ничего не вышло, право, для тебя это большой срок. И если это глобальное дело, которое, — взгляд Тома скользнул на место стола, где ранее были обрывки газет, — связано с массовыми смертями по всему миру. И решить его почему-то можем только мы оба, думаю, для всех потенциальных жертв будет лучше, если мы... — Нет. — Гарри встал с дивана заметно спешно. Том вздрогнул, отшатываясь назад. Опыт с носом был слишком недавним, чтобы забыть. Отчаянно вздохнув, Поттер помассировал переносицу, как тогда, в ресторане. — Я всё сказал, Волан-де-Морт.       Наверное, Гарри Поттер изначально, ещё семнадцать лет назад, твёрдо решил действительно не работать вместе. Совместное жительство — и то вынужденная уступка ради спокойствия параноидального Избранного. И, обречённо подумал Том, чтобы следить за ним и его методами. Всё-таки, когда Реддл был ребёнком без памяти в этом теле, Поттер наблюдал как за его благополучием, так и за мирностью окружающих его людей. Очень кстати об окружении. — У меня здесь есть связи. — Гарри сначала вопросительно уставился на Тома, но через пару секунд кивнул, не удивлённый такими сведениями. — До конца следующей недели ты дашь мне информацию, и я решу, кто из свежеприобретённых знакомых «Фомы» сможет принести пользу.       Поттер устало кивнул. Небрежно махнул в сторону Тома и удалился из кухни, завершая диалог.       Свернул он направо — куда улетели и документы. Значит комната с левой стороны осталась Реддлу. Оставшись один на один с домом, Том снова осмотрелся. Дизайн был приятен глазу: в основном, не без восторга заметил он, преобладали красные, чёрные, золотые и зелёные цвета. Мебели почти не было, кроме самого необходимого: стол, стулья, диван, малая тумба и телевизор — приличный по стоимости, но для радушных семейных просмотров не предназначался.       Вернув взгляд в сторону комнаты устало ушедшего Героя, Волан-де-Морт с раздражением решил, что план затянется в разы. По странному капризу судьбы, он не чувствовал злорадства от следующий мысли и это злило сильнее всего: несмотря на свой проигрыш, смерть почти тридцать лет назад и нынешнее проблемное положение, глубоко в яме был не он.