Убишу

Чонгук сидит во главе стола, поглядывает на панорамные окна, где с такой высоты видно только серое небо Сан-Паулу, и, кажется, даже не слушает распинающегося с докладом помощника. Это не так. Он слушает, подмечает детали, которые требуют коррекции, и одновременно размышляет о следующей за этой встречей, после которой он наконец-то сможет заняться в данный момент являющимся центром его мира человеком. Чонгук медленно крутит между пальцами ручку, и обычно суровое лицо внезапно искажает полуулыбка, стоит вспомнить чужие губы, прошлой ночью стонущие его имя. — Что-то не так? — прокашлявшись, спрашивает его помощник, решив, что он насмехается над его словами. — Продолжай, все так, — коротко отвечает альфа. Цифры. Поставки. Сроки. Потом снова то же самое, но с представителями другого клана. Как же это утомительно и удивительно, ведь Чон Чонгук от работы никогда не уставал. Никогда, пока не встретил того, жажда по кому стала пожирать его кости. Чон Чонгуку тридцать три года, возраст, вступив в который люди его круга только начинают понимать власть и ее цену, а он уже подустал ею распоряжаться. Чонгук родился не в клановой семье и, соответственно, получил свое состояние не по наследству, что значительно усложнило его путь к вершине. Хотя свою семью выросший в приюте альфа и не знает. Все, что осталось ему от родителей — это провонявшее табаком одеяльце, в котором его и подбросили к приюту, и которое он, покидая его, там и оставил. Прошедший тяжелый путь к вершине Чонгук никогда не любил рамки, не воспринимал всерьез систему, потому что убежден, что может обойти любую, что и доказывал на протяжении уже многих лет в этом бизнесе. Каждый глава клана в Сан-Паулу носит фамилию, которая уже известна в стране и что-то значит. Чонгук — единственный, кто сам сделал себе имя, и при этом открыто игнорирует иерархию вынужденных считаться с его властью кланов. Исключение составляет одна структура, к которой Чонгук прислушивается — так называемый Совет кланов, и то он стремится попасть в его управление из расчета. Совет — единственная система, способная узаконить его абсолютную власть. Пока Чонгук остается вне Совета, его сила воспринимается как угроза со стороны остальных его представителей. Особенно остро это стало чувствоваться в последние годы, когда сфера влияния клана Чон начала расширяться. Для одних он так и остается хорошим партнером, но для других он зверь, которого лучше устранить. Именно поэтому вокруг его возможного выдвижения на пост главы Совета сейчас и стоит такой ажиотаж. У Чонгука больше всех шансов занять кресло, учитывая его влияние и возможности. Его конкуренты, некоторые из которых нынешние представители Совета, всячески пытаются ему в этом воспрепятствовать, но даже их главный козырь — что он самозванец, не выдерживает против его возможностей. Глава Совета дает добро на межклановую войну, и он же может ее прекратить. Чонгуку нужно занять эту должность, потому что войны, начинающиеся без его участия, бьют по его поставкам и партнерам. Более того, через Совет проходят контракты, сделки, рынки, до которых в одиночку не дотянуться. Потоки оружия, распределенные правильно, принесут Чонгуку не просто прибыль, но и дадут тотальный контроль над мегаполисом. Поэтому для одних его кандидатура спасение и возможность процветания, а для других — приговор, ведь Чонгук никогда не договаривается на равных и славится тем, что не любит делить власть, а, скорее, перераспределяет ее, делая центром именно себя. Пусть сегодня его конкуренты и улыбаются ему на встречах и долго пожимают его руку, Чонгук не сомневается, что за закрытыми дверьми они лихорадочно подсчитывают свои убытки, если он сядет в это кресло, и придумывают планы по его ликвидации. Сан-Паулу — первая и еще совсем до недавнего времени, казалось бы, последняя любовь Чон Чонгука. Этот город научил его выживать, а Чонгук отплатил ему тем, что ничего для его процветания не жалеет. Пусть открытого влияния Чонгука здесь и не видно, оно чувствуется во всем. Основное направление деятельности альфы — это оружие. Он торгует тем, что меняет баланс сил, заставляет правительства идти с ним на контакт и считаться с его мнением. При этом в Сан-Паулу имя Чонгук знают немногие, но имя Убишу — знают все. Это имя ему не дали при рождении. Его так прозвал сам город. Убишу — искаженно от португальского bicho — Зверь. Это прозвище прижилось потому, что Чонгук, как настоящий хищник, любит долгую и мучительную для противника охоту. Он действует медленно, последовательно, придерживается старой как мир поговорки, что месть — это блюдо, которое подается холодным, и всегда оказывается узнаваемым. Его почерк не спутать ни с кем, потому что Чонгук наказывает изощренно, и те, кому не повезло стать его врагами, могут месяцами проходить через психологическую пытку ожиданием, пока расплата не постучится в их дверь. Помощник уже минут пять как закончил свою речь, но перебить мысли задумавшегося босса не смеет, так и стоит терпеливо у стола. — Ну, что скажешь, Джару? — Чонгук наконец-то обращается к сидящему справа от себя мужчине, который, возможно, станет его новым партнером. — Ты готов доверить свои поставки мне? Джару не успевает ответить, как в дверь коротко стучат. Спустя секунду она открывается, и в переговорную проходят четверо мужчин. Они все в гражданском, но у выросшего по ту сторону закона Чонгука нюх на представителей правопорядка. — Чем обязан, офицеры? — невозмутимо спрашивает альфа, продолжая крутить ручку меж пальцев. — Чон Чонгук, — один из них делает шаг вперед и хотя держится прямо, чувствуется, как он напряжен. Это неудивительно, учитывая, кто его противник. — Слушаю. — Вы обвиняетесь в совершении насильственных действий сексуального характера, — продолжает мужчина, не понижая голоса, и в комнате моментально наступает абсолютная тишина. Помощник Чонгука сразу достает телефон, лихорадочно ища имя адвоката, но сам альфа с таким же невозмутимым взглядом смотрит на офицера. — Согласно показаниям, преступление произошло этой ночью, потерпевший подал заявление, и были зафиксированы следы насилия. Несколько человек за столом едва заметно напрягаются, но никто не может получить реакцию от обвиняемого. Чонгук молчит, потом медленно кладет ручку на стол и легонько кивает своему главе службы безопасности Матиасу, все время стоящему у окна. Тот, обойдя полицейских, сразу же скрывается за дверью. — В отношении вас вынесено решение о временном задержании, поэтому вы должны проследовать с нами для дачи показаний, — заканчивает полицейский и в подтверждение своих слов поднимает бумаги в его руках. — В изнасиловании меня еще никто не обвинял, — чуть заметно сжимает губы Чонгук и холодно смотрит на собеседника. — Вас никто пока в этом не обвиняет, и лучше вам пойти с нами… — Продолжите без меня, — перебив слугу закона, обращается к помощнику Чонгук, и тот, утирая пот со лба, кивает. Альфа без спешки поднимается с кресла, поправляет пиджак и двигается к двери. Полицейские расступаются, а Чонгук, выйдя в коридор, первым следует к лифту.