Последняя любовь

Зелёный свет ещё стоял перед глазами. Дамблдор лежал на каменном полу башни — неподвижный, с открытыми глазами, будто всё ещё жалел меня. Ветер выл, как раненый зверь. Пожиратели уже уходили обратно через шкаф, смеясь, хлопая меня по плечу. Беллатрикс шепнула: «Хорошая работа, маленький Малфой». Я не ответил. Я смотрел только на Снейпа. Он стоял над телом. Палочка в руке. Лицо спокойное. Кровь из моего удара ещё стекала по его подбородку. И в этот момент злоба во мне взорвалась так, что я почти ослеп. «Ты… ты украл это у меня», — прошептал я, и голос был низкий, дрожащий от чистой, животной ненависти. — «Ты, грязный полукровка, ты всегда всё крал. Мою мать. Мою честь. Мою смерть. Я ненавижу тебя так, что хочу разорвать тебя голыми руками, вырвать тебе глаза, заставить тебя сожрать их, пока ты ещё жив. Я хочу слышать, как ты кричишь, как ты умоляешь, как ты наконец понимаешь, что никогда не был достоин даже дышать одним воздухом с ней!» Снейп повернулся ко мне. Его глаза — чёрные, холодные, победные. «Обет, Драко. Я дал Обет. Ты провалил. Я исправил». Это слово — «провалил» — стало последней каплей. Я бросился на него. Не заклинанием. Руками. Кулаки врезались в его лицо — раз, два, три. Кровь брызнула мне в рот. Я ощутил вкус его крови и засмеялся — дико, безумно. «Ты никогда не касался её! — орал я, ударяя снова и снова. — Ты — вор! Ты — предатель! Я ненавижу тебя! Ненавижу твои глаза, твои волосы, твой голос! Я хочу содрать с тебя кожу полосами, медленно, чтобы ты чувствовал каждую секунду! Я хочу, чтобы ты умер, зная, что моя мать никогда не посмотрит на тебя иначе, чем с отвращением!» Снейп отбивался. Его палочка ударила меня в бок — боль взорвалась, но я только зарычал громче. Я вонзил пальцы в его рану на плече, разрывая плоть. Кровь хлынула горячим потоком. Он застонал — наконец-то настоящий стон боли. «Crucio!» — заорал я, и он упал на колени. Тело выгнулось. Я стоял над ним, смотрел, как он корчится, и злоба пела во мне, как огонь. «Это за мать. За каждый раз, когда ты смотрел на неё. За каждый раз, когда ты думал, что можешь её спасти вместо меня. За то, что ты украл мою смерть!» Беллатрикс и остальные уже исчезли в шкафу. Они не вмешивались. Они знали: это моё. Снейп поднял голову. Глаза в крови. «Ты… стал монстром… Драко». Я засмеялся ему в лицо. «Я стал тем, кем меня сделал мой отец. Тем, кем ты меня заставил стать. И теперь я ненавижу вас обоих одинаково сильно. Если бы отец был здесь — я бы убил и его. Медленно. Чтобы он увидел, во что превратил своего сына». Я отпустил заклинание. Снейп рухнул. Я повернулся и побежал. Вниз по лестнице. Коридоры. Шкаф. Он всё ещё открыт — дышит, зовёт. Я влетел внутрь. Пожиратели уже ушли. Я остался один. Я упал на колени перед шкафом. Кровь из моих рук, из лица, из ран текла на дерево. Я прижался к нему всем телом. «Ты открылся… — шептал я, целуя резьбу окровавленными губами. — Ты сделал это. Для неё. Но теперь… теперь я пустой. Я убил. Я разорвал. Я стал тем, кого она никогда не хотела видеть». Я достал пергамент. Руки дрожали. Чернила смешались с кровью. «Мама, Я сделал это. Дамблдор мёртв. Я открыл шкаф. Я впустил их. Я стал убийцей. Для тебя. Чтобы ты больше никогда не плакала. Чтобы ты больше никогда не стояла на коленях перед Снейпом или кем-то ещё. Но я потерял себя. Я ненавижу всех. Отца — за то, что он сломал нас. Снейпа — за то, что он украл мою месть. Поттера — за то, что он видел меня таким. И себя — за то, что не смог остановиться. Я люблю тебя. Больше жизни. Больше крови. Больше всего на свете. Если я не вернусь… знай: всё было для тебя. Твой Драко». Я отправил сову. Она улетела в ночь. Я остался сидеть у шкафа. Кровь засыхала на коже. Метка жгла. Злоба всё ещё кипела, но теперь она была направлена только внутрь. Я ненавижу себя. Я ненавижу то, кем я стал. Но я сделал это для матери. И теперь мир рухнул. Я закрыл глаза. Шкаф дышал за спиной. И в этой темноте я наконец понял: Обратного пути нет. Никогда.