Последняя любовь

Шкаф наконец раскрылся полностью. Это произошло в три часа ночи. Я стоял на коленях, руки по локоть в собственной крови, когда треск превратился в рёв. Дерево лопнуло, как живая плоть. Щель разорвалась до ширины двери. Из неё хлынул холодный воздух Ноктюрн-аллеи — запах плесени, смерти и торжества. Первой прошла Беллатриса. Она шагнула сквозь шкаф, как сквозь занавес из крови. Маска снята. Её лицо — безумная улыбка, глаза горят. «Маленький Драко… — прошептала она, и голос был как нож по стеклу. — Ты сделал это. Ты открыл дверь. Твой отец будет горд… или мёртв». Я встал. Ноги дрожали. Кровь капала с моих рук на пол. Я не вытирал. «Не смей произносить имя моего отца, — зарычал я, и злоба кипела во мне, как яд. — Этот трус, этот жалкий предатель, который бросил нас гнить в поместье! Я ненавижу его каждой клеткой. Если бы он стоял здесь, я бы сам перерезал ему горло и смотрел, как он захлёбывается своей собственной кровью за то, что заставил мать плакать». За ней — ещё четверо. Маски. Палочки наготове. Один из них — Грейбек, он оскалился, почуяв кровь на мне. «Малфой-младший… — прорычал он. — Запах страха и ярости. Вкусно». Я направил палочку на него, и злоба вспыхнула так ярко, что я почти видел, как разрываю его глотку зубами. «Ещё слово — и я вырву тебе язык, сожру его и заставлю тебя захлебнуться собственной кровью. Мы идём к башне. Сейчас. Дамблдор ждёт. И я разорву его на куски за всё, что он сделал с моей семьёй». Они не спорили. Они чувствовали — я на грани. Я был готов убить любого, кто встанет между мной и целью. Злоба жгла меня изнутри, как Метка, как огонь, который хотел выжечь весь мир. Мы шли по коридорам Хогвартса. Ночь. Тишина. Только наши шаги и моё тяжёлое дыхание. Я представлял, как вонзаю палочку в горло Дамблдора. Как смотрю, как он умирает медленно, мучительно. Как потом пишу матери: «Я сделал это. Для тебя. Теперь улыбнись». Но в голове крутилось другое: Поттер. Он полз по коридору в крови. Он видел. Он знает. И эта мысль только подливала масла в мою ненависть — я хотел вернуться и добить его, раздавить, как насекомое. Мы поднялись на Астрономическую башню. Ветер бил в лицо. Дамблдор стоял там — один. Без палочки. Он смотрел на меня. Не с ненавистью. С жалостью. «Драко… — сказал он тихо. — Ты не хочешь этого». Я заорал. Злоба взорвалась во мне, как бомба. «Заткнись, старый ублюдок! — зарычал я, и голос дрожал от чистой, ядовитой ненависти. — Ты думаешь, что знаешь меня? Ты думаешь, что можешь жалеть меня, как жалкого щенка?! Я ненавижу тебя! Ненавижу за всё — за твою проклятую школу, за твою ложь, за то, что ты заставил мою мать страдать! Я хочу видеть, как ты корчишься! Я хочу разорвать тебя на части, вырвать тебе глаза и заставить проглотить их!» Я направил палочку ему в грудь. Руки дрожали так, что заклинание едва не сорвалось. «Avada…» Слово застряло. Я не мог. Я видел мать. Её слёзы. Её письмо. «Ты — всё, что у меня осталось чистого». Но злоба не ушла. Она просто кипела, искала новую цель. В этот момент на башню ворвался Снейп. Он увидел всё. Увидел Пожирателей. Увидел меня с палочкой. Увидел Дамблдора. Его глаза вспыхнули — чёрные, холодные, торжествующие. «Драко, отойди», — сказал он спокойно. Я повернулся к нему. Кровь из моих рук капала на камень. «Не смей, — прошептал я, и злоба хлынула, как яд. — Это моё задание. Моя мать. Моя кровь. Моя смерть. Ты, грязный полукровка, ты всегда был вором! Ты украл её доверие, ты украл её слёзы, ты украл мою возможность доказать, что я не слабак! Я ненавижу тебя так, что хочу разорвать тебя голыми руками, вырезать тебе сердце и скормить его Пожирателям, чтобы ты наконец понял, что никогда не был достоин даже дышать одним воздухом с ней!» Снейп шагнул ближе. «Обет, Драко. Я дал Обет твоей матери. Я должен». Я ударил его. Кулаком в лицо. Кровь брызнула из его носа — моя любимая картина. «Ты никогда не касался её! — заорал я, и каждый слово было пропитано чистой, ядовитой злобой. — Ты — ничтожество! Ты — предатель! Я хочу видеть, как ты корчишься в агонии, как ты умоляешь о пощаде, как я медленно срезаю кожу с твоих костей!» Я вонзил палочку ему в плечо. «Crucio!» Снейп упал на колени. Тело выгнулось. Он кричал — коротко, сдержанно, но я слышал. Я наслаждался каждой секундой. Беллатриса засмеялась. «Маленький Драко вырос…» Но Дамблдор смотрел на меня. «Драко… — сказал он снова. — Твоя мать не хотела бы этого». Это добило. Я опустил палочку. Снейп встал. Кровь текла по его лицу. Он посмотрел на меня — с презрением. С жалостью. С победой. «Avada Kedavra». Зелёный свет. Дамблдор упал. Мёртвый. Я стоял и смотрел. Кровь. Смерть. Победа. Но внутри — ярость. Чистая, всепоглощающая злоба. На Снейпа, который украл мою месть. На отца, который заставил меня пройти через это. На себя, за то, что не смог нажать первым. Я сделал это. Для мамы. Но теперь я — убийца. Теперь я — ничто. Шкаф за спиной дышал. Пожиратели уходили обратно. Снейп посмотрел на меня в последний раз. «Ты провалил, Драко. Но я исправил. Как всегда». Я хотел убить его. Прямо там. Разорвать на куски, чтобы он никогда больше не смотрел на мою мать. Но я просто стоял. Кровь капала с моих рук. Мать. Я сделал это для неё. И теперь я потерял себя навсегда.