Часть 1
29 марта 2026 г., 18:06
***
Чонгук, чтобы отвлечься и настроиться на непростой, по его мнению, диалог, занимается привычными утренними делами: заправляет кровать, открывает окно, чтобы проветрить комнату, а после идёт на кухню и делает себе кофе. К этому времени, как по будильнику, хлопает входная дверь, и из-за угла показывается обладатель каштановой копны волос. Парень, даже не оборачиваясь, машет рукой и заходит в ванную комнату под пристальным взглядом Чонгука. — И тебе доброе утро, Тэхен. — Чонгук одной рукой поднимает чашку, отпивает кофе, а другой пролистывает ленту в телефоне — дурная привычка: всегда что-то делать на фоне во время еды или стресса. С каждой секундой он всё больше нервничает, но надеется, что это не так заметно. Тэхен не заставляет себя ждать: уже через пару минут проходит на кухню с небольшим крафт-пакетом, на котором изображен логотип круглосуточного кафе. Он бросает взгляд на кофе и корчит мину. — Какое ж оно доброе, когда начинается с этой горькой мути, — причитает он. — Как всегда, я позаботился о нашем завтраке за тебя, — говорит, поднимая пакет на уровень лица. — Не благодари. Тэхен по-хозяйски раскладывает всё на столе, достаёт тарелки и приборы, разрезает оба сэндвича пополам и меняет половинки местами. Теперь у каждого — по половине с яйцом и беконом и по половине с курицей и овощами. Следом он роется в шкафах в поисках чая и находит его на привычном месте, куда сам и сложил. Всё это тоже с недавнего времени относится к утренней рутине Чонгука. Полгода назад, когда новый сосед пытался вломиться в его квартиру, Чонгук и не думал, что они станут хорошими друзьями. Тот, к его удивлению, оказался ещё и корейцем, хотя никогда в Корее не был — его родители переехали в другую страну ещё в молодости.***
Шесть месяцев назад
Утро Чонгука всегда начиналось одинаково — с чашки кофе и быстрого скролла новостей, а после он отправлялся в офис. Это утро ничем не отличалось бы, если бы не звук ключей в замочной скважине. Кто-то настойчиво пытался вставить ключ и прокрутить его, но безуспешно. Чонгук слышал скрежет, похожий на то, что кто-то либо ошибся дверью, либо пытается взломать замок. Он встал из-за стола и медленно прошел по коридору, так же медленно открыл верхний замок и распахнул дверь. Перед ним стоял парень лет двадцати пяти, в кожаной куртке и джинсах с прорезями на коленках, с вихрем волос и озадаченным взглядом, который перемещался с ключей в руках на дверь и самого Чонгука. — Это не моя квартира, да? — парень свёл брови к переносице. — Нет, — скрестив руки на груди, ответил Чонгук. — Это моя квартира, номер сто двадцать один. А ты, судя по всему, только что пытался её взломать. Незнакомец снова перевёл взгляд на дверь, затем на ключи в своей руке. На лице появилось задумчивое выражение. Парень оглядел коридор подъезда и хмыкнул. — Тогда тебе повезло. — В каком смысле? — Чонгук приподнял бровь. — У меня довольно плохие навыки взлома. Чонгук несколько секунд молчал, своим заторможенным с утра сознанием пытаясь понять, шутят с ним или говорят серьёзно, но по мягкой квадратной улыбке напротив понял, что и то, и другое. — Я только вчера въехал. Совсем после работы не соображаю, — пожав плечами, пояснил незнакомец. Чонгук вздохнул и кивнул в сторону противоположной стены. — Твоя квартира, кажется, там. — Отличное начало соседства. — Парень обернулся, посмотрел в этот раз на свою дверь и, проведя рукой по волосам, тихо рассмеялся. — Ким Тэхен, — представился парень и протянул руку. — Чон Чонгук. Они обменялись короткими рукопожатиями, после чего Тэхен взъерошил волосы на затылке и виновато улыбнулся. — Извини за попытку взлома и ограбления. Чонгук пожал плечами и улыбнулся. — Если это был максимум твоих усилий, мне ничего не угрожает.***
К завтраку Чонгук приступать не спешит, в отличие от Тэхена — тот сидит напротив и вовсю наслаждается сэндвичем, отрываясь от него только чтобы сделать глоток чая, аромат которого распространяется по всей кухне. Чонгук же немного зависает над своей чашкой кофе и пытается найти в гуще ответы на все вопросы. Так и сидят, пока голос Тэхена не прерывает молчание: — Ну, рассказывай, — выдает друг таким тоном, будто уже и так всё знает, но всё же хочет услышать ответ Чонгука. — Что меня выдало? — Чонгук вздыхает обречённо и, отставив посуду в сторону, падает головой на сложенные на столе руки. — Ты не начал защищать свой напиток богов и читать лекцию об утреннем ритуале тишины, который я так грубо нарушил, ещё и посмев в раннее утро принести еду на твою любимую кухню, — с важным видом перечисляет Тэхен, загибая пальцы. — А ещё… я увидел новую пачку чая в шкафу, того самого, что обычно покупаю сам, ведь ты чай не жалуешь. Добавим к этому, что к еде и напитку ты не притронулся, зато от телефона оторваться не можешь, и я уверен — там ничего интересного. Тэхен так много знает о Чонгуке, в то время как Чонгук знает о нём одновременно всё и ничего. Это не удивляет — когда дело касается людей, Чонгук перестаёт быть внимательным: чтобы что-то узнать, ему должны сказать это в лоб, а вот Тэхен, наоборот, лично подмечает детали и не раз с лёгкостью считывал настроение Чонгука. — Я облажался. — Чонгук бормочет это в свои ладони, не решаясь поднять головы, хотя и не глядя уверен, что Тэхен сейчас улыбается с видом: «Расскажи то, чего я не знаю». — Только ты можешь мне помочь… Не получив ответа, Чонгук всё же поднимает голову: Тэхен сидит, выпрямив спину и сложив перед собой руки, как ученик в школе, всем своим видом демонстрируя, что весь во внимании, вдобавок несколько раз кивая. — Ты же знаешь, что у меня на работе коллеги слишком любопытные и часто спрашивают про личную жизнь… — начинает издалека Чонгук, наблюдая за соседом. — Каждый раз этому удивляюсь, обычно канадцы вообще не лезут в это, но, видимо, разношёрстный коллектив играет большую роль, Моника с Крисом так вообще проявляют какой-то родительский инстинкт, а я ведь давно не ребёнок! Мне уже двадцать семь и… — Чонгук! — Тэхен выставляет руку вперёд в останавливающем жесте. — Ближе к делу, я с минуты на минуту вырублюсь за столом: после смены хочется поесть и поспать, а с сэндвичем, как ты видишь, почти покончено, — говорит он и делает очередной большой укус. — Притворись моим парнем на корпоративе, — быстро говорит Чонгук и зажмуривается. Он не видит реакцию Тэхена, но зато хорошо слышит, как тот резко закашливается — сэндвич явно пошёл не туда. Открыть глаза всё же приходится, когда покашливания не прекращаются. Чонгук встает и подходит к другу. Несколько раз он хлопает того по спине и, когда Тэхен успокаивается, возвращается на своё место, теперь не сводя взгляда и сцепив руки в замок на столе. — Ты ничего не пропустил? Ну там, несколько вводных данных? В офисе вроде ты работаешь, а мысль излагать не научился. — Тэхен отставляет тарелку с едой и с притворным спокойствием всё это говорит, хотя взгляд его лихорадочно бегает по комнате, и он то и дело касается колец на пальцах, прокручивая их. — Двадцатого марта у нас будет корпоратив… Из-за моих переработок все постоянно пекутся о моей личной жизни, и дошло до того, что начали предлагать варианты, с кем бы меня свести… — Чонгук нервно жестикулирует и старается голосом передать всю трагедию. — Ну и… я ляпнул, что у меня есть парень. Теперь они ждут, что я приду с ним на корпоратив… — И ты не можешь сказать, что это не так или хотя бы выдумать, что твой парень занят потому что?.. — без шуток спрашивает Тэхен. — Потому что… — Чонгук пытается подобрать слова, но не знает, как объяснить то, что ему просто стыдно и он не привык отступать, что ему важно выполнить задачу и сделать это хорошо. — Потому что мне ещё с ними не один год работать, я хоть и не сближаюсь сильно с коллегами, но коллектив хороший… Не хочется выставлять себя не в лучшем свете. Чонгук обречённо падает на стол и тяжело вздыхает, снова прячась от реакции Тэхена. На кухне повисает тишина, которую даже пробуждающийся город не смеет нарушить. По ощущениям, проходят долгие минуты, когда Чонгук чувствует прикосновение к плечу. — Я согласен. — Голос Тэхена приглушённый, как сквозь толщу воды, так что Чонгук сначала решает, будто ему послышалось. Оттого он лишь сильнее упирается лбом в сложенные руки, намереваясь срастись со столом, чтобы перестать чувствовать неловкость и стыд. Он только обзавёлся другом в незнакомой стране, хоть и сам выбрал её для переезда. Сначала Чонгук без передышки учился, чтобы поступить в престижный вуз, затем закрепился в международной компании, где получил шанс работать с зарубежными проектами. Так выбор пал на Канаду — для перевода ему пришлось приложить немало усилий, проработать несколько лет и доказать, что он готов к переезду и должности архитектора среднего уровня. Это был отличный шанс для него, ведь в Корее он чувствовал себя словно в клетке — из-за ориентации и давления общества. Он переезжал в Ванкувер в надежде, что с новым местом поменяется его жизнь и он сам, только вот чувство одиночества поглотило его куда сильнее, чем в Корее, а единственным утешением стали работа и некий Ви, на ютуб-канал которого он наткнулся совершенно случайно — искал музыку на фон для работы дома, и ему попался парень, который обожал корейские группы и хорошо пел. Каверы этого парня позволяли не погрязнуть в болоте печали насовсем; с каждым новым видео Чонгук заслушивался приятным бархатным голосом Ви, чьего лица он даже никогда не видел, но в голос уже был влюблён. Тексты выбранных песен всегда глубоко отзывались, этот парень будто проживал то же, что и Чонгук, и всегда попадал в настроение. У него даже была любимая песня — Home, которую он слушал только в исполнении Ви. Но он ни с кем этим не делился — будто ревновал творчество Ви ко всему миру, не желая впускать туда кого-то ещё. О каких отношениях могла идти речь, когда Чонгук буквально жил работой, а вечерами зависал на новых каверах Ви. Забыться в чём-то ещё ему не позволяла совесть — не для того он столько лет старался. Так было до появления Тэхена в его жизни. Много работать и засыпать под чужой голос он не перестал, но чем больше они с соседом сближаются, тем меньше он жалеет о переезде. Иногда они устраивают вечер кино, когда Тэхен просыпается перед сменой, а Чонгук только возвращается с работы. Или завтракают — и это уже почти ежедневная традиция. — Я помогу тебе, Чонгук, — на этот раз громче и с лёгким тормошением за плечо. — Правда? — неверяще спрашивает Чонгук, во все глаза глядя на Тэхена. — Да, только объясни, как ты всё это планируешь провернуть и что вообще от меня требуется. Чонгук подскакивает со стула, чуть не роняя его. Он расхаживает по комнате и судорожно обдумывает всё, чтобы нигде не проколоться. — Корпоратив через неделю. План такой… — Чонгук говорит, не переставая ходить взад-вперёд. — Мы должны ещё больше проводить времени вместе, чтобы узнать друг друга лучше. Ещё лучше, чем сейчас. И, ну… — он мнётся, остерегаясь того, что это спугнёт Тэхена. — Порепетировать взаимодействия как у парочек… В пределах разумного: объятия, прикосновения, всё, на что ты дашь разрешение. Чонгук чувствует себя неопытной девицей, которой завтра под венец, но сердце всё равно трепещет. Конечно, у него были отношения в Корее — здесь, по понятным причинам, было не до них, — но сейчас на кону их дружба. Один неверный шаг — и он снова останется один. Ему страшно. Он понимает: Тэхен далеко не святой — тот не раз делился тем, как после выступлений мог провести время с кем-то в баре, не придавая этому особого значения. В последнее время, правда, и сам признавался, что перенасытился этими мимолётными увлечениями, но с таким ритмом жизни найти что-то серьёзное сложно. Тэхен живёт музыкой и отказываться от неё не готов. Так уж вышло, что, несмотря на толпу вокруг, оба всё равно чувствуют себя одинокими. Об этом они как-то говорили — вечером, за банкой пива, между делом, будто не о себе. Чонгук не обсуждал это даже с родителями. Не смог. Решил, что и так достаточно на них взвалил: сначала новость о своей ориентации, потом — о переезде. Они поддержали его, но всем было понятно — легко не будет. Поэтому он и Тэхен так крепко держатся за эту связь. И поэтому предложение Чонгука сейчас всё меняет. — Окей, давай сейчас ты сядешь и допьёшь свой кофе, — начинает Тэхен и тянется к руке Чонгука, чтобы в следующий момент посмотреть на его наручные часы. — Заходи ко мне в восемь вечера, расскажешь всё подробнее, а то сейчас я плохо соображаю. Составим твои любимые планы и всё решим. Договорились? Некоторое время Чонгук молчит, глядя на такого серьёзного друга не без удивления. Тэхен — это всегда про лёгкость и дух свободы, а в Чонгуке нет места хаосу — у него всё должно быть по плану, с конечной целью, но сейчас они будто поменялись местами. Пока он не может найти себе места, Тэхен старается успокоить и упорядочить мысли. Непривычно. Чонгук с облегчённым выдохом всё же возвращается к столу и больше ничего не говорит, только улыбается коротко Тэхену, получая улыбку в ответ, и переходит к своему завтраку. В комфортной тишине они сидят ещё недолго, а после расходятся уже в подъезде: Тэхен — в свою квартиру отсыпаться, а Чонгук — на работу. «Всё ведь будет хорошо, верно?»***
Весь день Чонгук думает о чём угодно, но точно не о работе. Он сидит перед экраном, уставившись в чертёж, линии которого расплываются, стоит только на секунду потерять концентрацию. Программа открыта, проект развёрнут, и он вносит правки: смещает стены на пару сантиметров, проверяет размеры, проставляет отметки, исправляет подписи. Поручения ведущего специалиста выполняет без задержек — корректирует планировку, обновляет разрезы, пересохраняет файлы и отправляет их на согласование, — но делает это на чистом автомате. Иногда он останавливается, зависая на мигающем на экране курсоре. Чонгук моргает, возвращается в реальность и продолжает, даже не всегда осознавая, что именно сейчас исправляет. Коллеги несколько раз подходят с рабочими вопросами. Чонгук каждый раз включается ровно настолько, чтобы дать чёткий ответ. Он кивает, указывает на экран, объясняет коротко и по делу, иногда даже шутит, поддерживая привычный рабочий тон, но почти сразу же снова выпадает из происходящего, возвращаясь мыслями туда, откуда не может выбраться с самого утра. Ближе к обеду к нему снова подходят Моника и Крис. Они обмениваются взглядами, как заговорщики, и Моника первой опирается локтями о край его стола. — Ну что, — тянет она с улыбкой, — ты так и не собираешься ничего нам рассказать? Чонгук не сразу понимает, о чём речь, и лишь спустя секунду поднимает на неё взгляд. — О чём именно? Крис фыркает и тут же включается в диалог: — О твоём загадочном парне, конечно. Мы же не отстанем. Чонгук на мгновение задерживает взгляд на них обоих, потом спокойно откидывается на спинку кресла, сцепляя пальцы в замок. — Я ведь приведу его на корпоратив, там и узнаете о нём. Через неделю. — Да ты издеваешься! — Моника эмоционально всплескивает руками. — Составите о нём мнение сами, без моих рассказов. Крис переглядывается с Моникой, и в его взгляде появляется явный интерес. — То есть ты его не выдумал, чтобы отказаться от новых знакомств? Он правда придёт? — Придёт. — Смотри, я запомнила! Крис — свидетель, потом не отвертишься от нас, и мы заставим наверстать всё упущенное за год молчания. Чонгук лишь кивает и снова сосредотачивается на проекте, надеясь, что это выглядит не слишком грубо. Как бы он ни сторонился коллектива, они хорошие ребята и ни разу не заставили усомниться в их искренности. — Ты невозможный трудоголик, и как ещё умудрился с кем-то сойтись, — вздыхает она, но отходит от стола, переглядываясь с Крисом. — Ладно. Неделя так неделя. Они уходят, продолжая что-то обсуждать между собой, а Чонгук снова поворачивается к экрану. Несколько секунд просто смотрит на чертёж, не двигаясь, а затем глубоко вздыхает и проводит ладонью по лицу. Сейчас его догоняет то, о чём он старался не думать. «Почему Тэхен так легко согласился? Неужели не боится, что они могут перейти грань и потерять всё? Не боится впустить не такого отдающего себя общению человека в свою жизнь ещё глубже?» Чонгук — не плохой человек, нет, но он знает все свои минусы, которые до этого легко скрывались под редкими встречами, а соседство избавило его от многих проблем в коммуникации. Иногда Тэхен просто сам делал шаги вперед, а Чонгук мирился с ними, но сейчас шаги делать будут оба, и непонятно, с какой стороны они раскроются. К вечеру от этих мыслей становится только тревожнее, хотя, казалось бы, куда еще больше. Он уходит с работы пораньше, чем удивляет коллег, — не потому, что действительно всё закончил, а потому, что впервые за долгое время не может заставить себя задержаться в офисе. Дома он переодевается, дважды открывает и закрывает ноутбук, проверяет сообщения в рабочем чате, где коллеги вовсю обсуждают приближающийся корпоратив, а потом, когда время близится к восьми вечера, проверяет, нет ли на канале Ви обновлений, которые были обещаны неделю назад. Убедившись, что больше отвлечься не на что, он идет к Тэхену. Тот открывает не сразу. Сонный, с растрёпанными волосами, в растянутой футболке и спортивных штанах, но неизменно с многочисленными кольцами и браслетами, он выглядит слишком домашним для человека, которого Чонгук собирается представить как своего парня. Или, наоборот, слишком подходящим — именно поэтому всё кажется опаснее. — Вид у тебя такой, будто ты пришёл сообщить о выселении, — хрипло говорит Тэхен, отступая в сторону. — Заходи, пока я не передумал помогать. В квартире его, несмотря на лёгкий беспорядок, довольно хорошо и свежо. Чонгук уже бывал здесь, но каждый раз ловит себя на одном и том же ощущении: здесь уютно, но не до конца понятно, почему. На диване валяется куртка, на столе стоит кружка, дверь в маленькую комнату с аппаратурой закрыта до щели. В той комнате Тэхен обычно пишет музыку и репетирует, но Чонгук ещё ни разу не видел и не слышал, как тот поёт, а нагрянуть как-нибудь в бар и мысли не было — боялся показаться навязчивым. — Итак, — Тэхен падает на диван и подтягивает к себе подушку. — Рассказывай. Как давно мы влюблены, где познакомились и почему твои коллеги так хотят, чтобы ты был не один на корпоративе? — Не влюблены, это слишком громко, — поправляет Чонгук. — Пока просто нравимся друг другу и встречаемся. — Уже звучит неубедительно. Чонгук бросает на него взгляд, но Тэхен только устраивается удобнее и смотрит с откровенным интересом. — Ладно, — выдыхает Чонгук. — Легенду знакомства можно не придумывать, наше довольно забавное и вписывается в начало истории любви, хотя могут закраться сомнения, что я с кем-то так легко сблизился… С ребятами я только спустя четыре месяца согласился сходить куда-то после работы, а всех обсуждений не по делу сторонился и только недавно стал открываться. Может, мы сблизились через полтора месяца сухих «привет-пока»? — Нет, — прерывает коротким ответом Тэхен. — Что значит «нет»? — Чонгук еле сдерживается, чтобы не скрестить руки на груди и не надуть обиженно щёки, только вопросительно приподнимает бровь. — Слишком поздно. Мы соседи, и оба корейцы. Люди решат, что всё должно было случиться быстрее. — Откуда ты вообще это знаешь? — Я наблюдательный, — спокойно отвечает Тэхен, пожимая плечами. — Если видишь своего далеко от родины, то подсознательно уже цепляешься и стараешься быть ближе. Давай ещё раз. Так они приступают к делу. Спорят, путаются в деталях, придумывают, как именно «началось» их сближение, кто сделал первый шаг и сколько времени прошло до отношений. Сначала это кажется весёлой игрой, но чем дольше Чонгук сидит напротив, тем отчетливее понимает: тревога отступает лишь чтобы дать место другому чувству. Сейчас он словно отпускает себя и позволяет взглянуть на всё с другой стороны, чего раньше и в мыслях не было. Проблема в том, что ему это нравится. Нравится, как Тэхен щурится, когда не согласен. Как крутит кольца на пальцах, задумываясь. Как легко смеётся, даже когда Чонгук пытается быть серьёзным. — Хорошо, — подводит к итогу Тэхен. — Мы познакомились год назад, сразу, как я переехал. Дружили. Потом стали проводить вместе слишком много времени. Даже врать не придётся, ведь всё так и было. Потом ты не выдержал моего обаяния. — Почему я? — Потому что я слишком красив, чтобы делать первый шаг. Чонгук фыркает, но спорить не хочет. Они стараются охватить всё за раз, уточняют то, что уже и так знают, по типу места работы, личных предпочтений, даже школьные времена, будто им вдвоём нужно будет не провести один вечер, повеселиться и вернуться к прежнему ритму, а как минимум получить одобрение родителей на брак. Настолько детально они подходят к фиктивным отношениям, точнее, это делает Чонгук, а Тэхен почему-то не сопротивляется и исправно отвечает на все нудные, Чонгук уверен, вопросы. — Стой, серьёзно? — Чонгук натурально удивляется, когда слышит новый факт о Тэхене. — А ты думал, у меня студия в квартире для красоты? — Тэхен ухмыляется. — Ну, мало ли, распеться нужно перед работой… Я думал, это единственный твой доход, а ты, оказывается, столько всего ещё удалённо выполняешь. Но как ты успеваешь совмещать, если с ночи до утра в баре? — Ну, у меня чёткий график, например, сейчас… — Тэхен смотрит на разблокированный экран телефона и кивает сам себе. — Сейчас бы я записывал гайд-вокал для сольного артиста, а через два часа писал бы музыку перед тем, как отправиться в бар. Чонгук смотрит, едва не разинув рот. Удивление снова проскальзывает на его лице. — Никогда бы не подумал, что ты и график могут стоять в одном предложении. — Я умею удивлять, — Тэхен подмигивает. Чонгук с ним молча соглашается. До сегодняшнего дня он считал Тэхена простым музыкантом, с ветром в голове, а оказалось, что тот такой же парень со своими амбициями, и хотя финансово они на разном уровне, духовно Тэхен намного богаче. Он умудряется соблюдать баланс между свободой и правилами, чему Чонгуку только предстоит научиться. — Ты сказал, что делал бы это сейчас… То есть ты перенёс планы из-за меня? — Чонгук опускает взгляд на диван, рассматривая темную ткань и узоры на ней. — Да, ведь это важно для тебя, — лёгко произносит Тэхен, не догадываясь, как это влияет на Чонгука. Чонгук, прокашлявшись и вернув взгляд Тэхену, уводит диалог в новое, более безопасное русло. Они ещё около часа обсуждают детали и назначают время для «свиданий», на которых им нужно будет репетировать парные взаимодействия, и, довольные результатом беседы, снова, как и утром, покидают вместе квартиру, расходясь по своим делам. Теперь Тэхен — на работу, а Чонгук — домой. Уже наедине Чонгук прокручивает в голове и их завтрак, и вечерний сбор и, в особенности, сказанное Тэхеном. «Для тебя это важно». Слова встрепенули что-то внутри, и впервые рядом с Тэхеном он ощущает нечто иное. То ли чужая квартира так действует, то ли сам Чонгук поддался этой установке «мы встречаемся» и теперь чувствует то, чего не должен. И ведь раньше он даже не смотрел на Тэхена в таком ключе. «Невозможный трудоголик», — всплывают в голове слова Моники. «Неужели я настолько погряз в этом, что сам не оставил себе и шанса?»
