Часть 3
30 марта 2026 г., 12:13
***
Просыпается Чонгук совершенно не выспавшимся и только с третьего будильника. Всё настолько идёт не по плану, что, когда он выходит из душа в одном халате, Тэхен уже сидит на его кухне. «И когда успел?» — пробегает мысль, но, посмотрев на настенные часы, он понимает, что это не Тэхен пришёл рано, а Чонгук припозднился. Обычно в это время он уже пьёт кофе. — Я уж подумал, что-то случилось или ты заболел. Прихожу — а кофе и не пахнет, в квартире так вообще тишина, но на подходе к ванной услышал шум, — расставляя на столе импровизированный завтрак, весело начинает Тэхен. — Но я, как настоящий джентльмен, не стал врываться к тебе. Тэхен сидит за столом, на котором стоят две дымящиеся чашки. — И поэтому сделал завтрак сам? К такому и привыкнуть можно, осторожнее. — Подумал, что потом у тебя просто не останется времени, и до обеда будешь без еды сидеть, — пожимает плечами Тэхен. — Сильно не привыкай, вдруг я завтра сменю работу — и тогда раньше полудня меня на кухне не жди. — Спасибо за предупреждение, я учту, — Чонгук садится за стол и пододвигает к себе кофе. Чонгук даже не придаёт значения словам Тэхена — он уже будто свыкся с мыслью, что Тэхен — переменная постоянная. Они завтракают в тишине, потому что времени и правда не так много, а Тэхен, как обычно, устал и хочет спать после работы. — Мне пришлось немного сдвинуть все проекты, чтобы двадцатого марта быть свободным, поэтому пока видеться каждый день, кроме как на кухне по утрам, не получится. Ничего? — Тэхен разрезает сэндвич и пододвигает тарелку Чонгуку. — Обещаю постараться за день до корпоратива устроить нам ещё одно свидание, чтобы ты не переживал сильно. Чонгук принимает тарелку и просто мычит в знак согласия. Это отличная возможность для него ещё раз всё обдумать. Главное — не погрузиться в своих мыслях на дно. Допив чай и доев сэндвич, Тэхен поднимается и загружает посуду в посудомойку. — Тогда до завтра? — спрашивает Чонгук, наблюдая за тем, как Тэхен легко ориентируется на его кухне. — Да, до завтра. Если что-то срочное будет, то я у себя в квартире, просто постучись, — не поворачиваясь, отвечает Тэхен. — Подождёшь, пока я переоденусь и выйдем? Или пойдёшь уже спать? — говорит Чонгук раньше, чем успевает подумать, и прикусывает губу, когда слова уже сорвались. — Нужна помощь застегнуть рубашку? — Тэхен разворачивается и опирается бёдрами о столешницу. Глаза его искрятся весельем. «Он всегда так много флиртовал?» — думает Чонгук, но озвучивать не спешит, иначе снова придётся столкнуться с серьёзным другом, что заставляет его волноваться. Вместо этого он кидает в Тэхена скомканную салфетку и закатывает глаза. — Нет так нет, — продолжает Тэхен, поднимая руки над головой в жесте «сдаюсь». — Я уже пойду, но если вдруг пуговицы не будут поддаваться, ты знаешь, к кому обратиться. Чонгук качает головой и посмеивается, подхватывая чужое настроение. — Забыл спросить: у тебя костюм-то есть? Джинсы и футболки тебе, конечно, идут, но я буду в костюме. — Обижаешь, всё будет в лучшем виде. Тэхен, как заботливая хозяйка, убирает всё со стола и подходит к Чонгуку, чтобы в следующий миг наклониться к нему и поцеловать в макушку. — Ну всё, бывай. Завтра на этом же месте. Чонгук снова зависает, не в состоянии что-то сказать, и смотрит вслед уходящему Тэхену. «Так теперь будет каждый день?»***
Чонгук привыкает. К лёгкому флирту, который сначала казался неуместным, а теперь становится частью их общения. К тому, как Тэхен может сначала пошутить, а потом вдруг искренне поддержать беседу и ответить серьёзно, стараясь разобраться. К прикосновениям — коротким, будто случайным, но всё чаще повторяющимся. К поцелуям в макушку, которые каждый раз выбивают воздух из лёгких, но теперь он расстраивается, когда Тэхен не делает этого. Дни в ожидании проходят одинаково. По утрам они вместе завтракают, переговариваясь ни о чём. Чонгук снова задерживается на работе, потому что дома вдруг нечего делать, и, поздно возвращаясь, сразу же засыпает, желая, чтобы утро скорее наступило. Незаметно для себя он начинает ждать прихода Тэхена — просыпается даже раньше будильника, а когда уже сидит на кухне, не может не проверять время. Так проходит остаток недели. За день до корпоратива Тэхен объявляет: — Я освободил себя на сегодня и завтра. Устроим вечер кино? Тэхен сидит не напротив, а рядом — как-то негласно они решили это. Сейчас он подпирает локтем голову и смотрит внимательно, ожидая ответа. — Наш обычный вечер? — Да. Ты придёшь с работы, я буду ждать тебя здесь с закусками и напитками. Проведём время вместе так, как привыкли. «Я буду ждать тебя здесь» приятно оседает в воздухе, Чонгук прикусывает губу, сдерживая улыбку. — Хорошо, но давай лучше с тебя выбор фильма, а с меня закуски. Напиши мне, чего бы хотел, я всё куплю. Тэхен показывает пальцами знак «ок» и, уже привычно оставив поцелуй на макушке, уходит к себе в квартиру — отсыпаться. Чонгук, допив кофе, отправляется на работу, где день проходит как в тумане. Ему везёт: перед мероприятием они сдали все активные проекты, и нет необходимости отпрашиваться — всех отпускают и так. Поэтому он возвращается из офиса на несколько часов раньше, по дороге купив закуски и напитки. Тэхен действительно встречает его в квартире, и Чонгук ловит себя на мысли, что боится привыкнуть и к этому тоже. До сих пор он так и не узнал, какого это — когда тебя кто-то ждёт дома. Он оставляет закуски на столе, а сам бросает Тэхену: — Переоденусь быстро, и можем начинать. Пакеты с едой на кухне. И скрывается в комнате, давая себе время на передышку. Ощущения совсем другие, хотя вечер только начинается. Волнение и трепет, до этого не всплывающие, овладевают им; дрожащими руками Чонгук переодевается в домашний костюм и выходит через пятнадцать минут к Тэхену. Тот уже на диване: чипсы разложены по мискам, а на подставках стоят напитки — газировка и пиво, на любой вкус. Свет выключен, работает лишь лампа в углу, заливая комнату медовым, приглушённым светом. — Выбрал нам кое-что новенькое. К-поп охотницы на демонов, анимационный фильм от Netflix. Тэхен сидит в позе лотоса и, отставив миски на кофейный столик, хлопает по месту рядом с собой. — О, видел нарезки в ленте, — Чонгук садится, чувствуя себя одновременно хорошо и плохо, от того, что привычного барьера нет. — Решил не брать подставку? Тэхен двигается вплотную — их разделяют сантиметры, тогда как в прошлые разы между ними стоял деревянный поднос на ножках. Чонгук тянется к банке пива, в попытке отстраниться. Без алкоголя этот вечер он точно не переживёт. — Решил, что поднос будет мешать, если ты вдруг захочешь просто расслабиться и упасть на диван, — усмехается Тэхен, запуская фильм. Чонгук ёрзает, пока не начинается фильм, и только когда заставка заканчивается, расслабляется. Они действительно смотрят фильм, все два часа следя за происходящим. Иногда ставят на паузу, чтобы обсудить особенно спорные или понравившиеся моменты. К финалу становится совсем не до сна, и, хотя проработка сюжета хромает, Чонгук успевает проникнуться героями и, уже подвыпивший, тихо всхлипывает из-за Джину. — Дурак… зачем ты это сделал… — Чонгук вытирает глаза, не замечая, как Тэхен пододвигается к нему совсем близко. Осознаёт он это только тогда, когда ладонь Тэхена касается его щеки. — Хэй… малыш, ты чего? — Тэхен вытирает слёзы и аккуратно промакивает его лицо рукавом кофты. Чонгук не возражает. Даже не думает. — Почему они не объединились?.. Это так грустно… он не должен был жертвовать собой… — шепчет он. Пальцы Тэхена скользят по коже, останавливаются у линии челюсти. Чонгук замирает, когда Тэхен проводит большим пальцем по его скуле, едва ощутимо, будто проверяя, не оттолкнут ли. Оба смотрят пристально, не отстраняются, наоборот, сокращают расстояние. Тэхен чуть наклоняется вперёд. Чонгук на короткий миг перемещает взгляд на его губы и сглатывает. — Я боюсь, что завтра тебя уже здесь не будет, — шепчет он в губы напротив. — Это ничего не поменяет, — говорит Тэхен так же шёпотом, пальцем задевая уголок губ, а Чонгук задерживает дыхание и прикрывает глаза, желая получить больше ласки. — Я всегда буду рядом. И только после этого Тэхен сокращает оставшееся расстояние. Он мягко касается губ, не раскрывая их, а лишь легко сминая. Поцелуй солёный — от слёз, и терпкий — от выпитого пива. Чонгуку требуется несколько секунд на осознание, но после он уже не может остановиться. Не тогда, когда ему дарят столько тепла. Руки сами находят Тэхена, цепляются за плечи, за ткань кофты, тянут ближе. Часом ранее Чонгуку хотелось отстраниться, но сейчас ему кажется, что расстояние между ними слишком велико. В какой-то момент он просто перекидывает ногу, оказываясь у Тэхена на коленях. Становится лучше. Правильнее. Но когда пальцы Тэхена скользят под край домашней кофты, касаясь обнажённой кожи на пояснице, Чонгука прошивает током. Это уже другой уровень — опасный, пьянящий, откровенный. Его дыхание сбивается, превращаясь в неровные, рваные всхлипы. В попытке углубить поцелуй он неосторожно ударяется зубами о зубы Тэхена, но даже эта мимолётная боль не позволяет остановиться. Однако холодные ладони Тэхена, на контрасте с горящей кожей, действуют отрезвляюще. Тэхен отстраняется первым. Они так и замирают, соприкасаясь лбами в полумраке комнаты. Тяжёлое дыхание одно на двоих заполняет тишину. Ладони Тэхена перемещаются с талии обратно к лицу Чонгука, оглаживая скулы. — Я всегда буду рядом, — повторяет он на выдохе. — Но только тебе решать, в качестве кого. Чонгук не хочет решать. В голове, затуманенной алкоголем и нежностью, нет места для логики. Он хочет только одного — снова почувствовать этот вкус, поэтому тянется вперёд, ища губы Тэхена. Но Тэхен лишь коротко чмокает его и отстраняет, откидываясь на спинку дивана. — Ты пьян, — мягко говорит он. — И завтра будешь стыдиться. А это не дело — стесняться и избегать своего парня на корпоративе. Чонгук морщит лоб, желая возразить, слова не складываются. Тэхен аккуратно берёт его за запястье. — Пойдём. Тэхен помогает ему подняться. Чонгук чувствует, как пол слегка покачивается под ногами, и не сопротивляется, когда сильные руки придерживают его за плечи, направляя в сторону спальни. Он усаживает его на край кровати, потом помогает лечь, поправляет подушку, натягивает одеяло. Чонгук смотрит на него снизу вверх, всё ещё немного расфокусировано. — Ты правда не пропадёшь? — прикрывая глаза, спрашивает Чонгук. — Спи. Увидимся завтра, — оставляет вопрос без ответа Тэхен и невесомо целует Чонгука в лоб. Он отстраняется, выключает прикроватную лампу и уходит, тихо прикрыв за собой дверь. В тишине остаётся только собственное сердцебиение и слабый аромат Тэхена на подушке, который пообещал, что ничего не поменяется и он всегда будет рядом.***
Запах еды забивается в ноздри, и Чонгук тянет его, постепенно просыпаясь. Несколько секунд после он просто лежит, глядя в потолок, не двигаясь. Тишина, за которую он так боролся, сейчас кажется неправильной. Он медленно выдыхает и переворачивается на бок, утыкаясь лицом в подушку, хранящую едва уловимый аромат парфюма Тэхена. Чонгук садится на кровати, проводит рукой по волосам и смотрит перед собой, ни за что не цепляясь взглядом, а через минуту поднимается и идёт в ванную, минуя прочие комнаты — в квартире всё равно пусто. Холод плитки под ногами немного приводит в чувство, заставляет собраться. В зеркале он встречает привычное отражение, но чувствует себя совершенно по-новому. Он упирается ладонями в раковину и наклоняется ближе, всматриваясь в своё отражение, будто пытается найти там ответ, но не находит. — Всё хорошо, — говорит себе. И сам же не верит. Вчера было проще. Не нужно было держать себя в рамках, не нужно было думать. Можно было отдаться моменту. С прикосновением к губам перед глазами пролетают события дня. Поцелуй с Тэхеном и то, как не он, а Чонгук был несдержан и жался теснее. Обида поднимается внутри, когда он вспоминает, что Тэхен не захотел продолжения, но он тут же успокаивается, когда вспоминает и слова, сказанные перед сном. «Я всегда буду рядом. Но только тебе решать, в качестве кого». Чонгук усмехается безрадостно. Это совсем не делает ситуацию проще. Включая воду, он тщательно умывается, растирая лицо чуть ли не до красноты, будто вместе с утренним отёком он стремится смыть и вчерашний день. Но себя не обманешь — забывать он не хочет, как бы ни убеждал себя. В гостиной ни следа после вечера кино, и можно подумать, что ему всё приснилось. На кухне — недавно разогретый сэндвич, а в кофемашине готовится порция кофе. Тэхен не ожидает Чонгука за столом, но всё равно позаботился о нём. С этой мыслью он завтракает, если вообще можно назвать так полуденный приём пищи, и, убрав за собой, начинает собираться на корпоратив, до которого остаются считанные часы. Тэхен вот-вот зайдёт за ним, и он не планирует задерживать их. Он долго стоит перед шкафом, перебирая вещи, хотя выбор, по сути, уже сделан. Рука всё равно проходит по вешалкам, задерживается на простых рубашках, ища способ не доставать ту самую. Но в итоге достаёт. Шёлковая, с лёгким перламутровым отливом, рубашка ложится в руки почти невесомо. Чонгук проводит пальцами по ткани, ощущая её прохладу, и на секунду замирает, представляя, как она будет ощущаться на теле. «Не слишком ли я наряжаюсь?» - спорит сам с собой, но всё же надевает её. Ткань скользит по коже, садится идеально, подчёркивая линию плеч и талию. Чонгук застёгивает пуговицы медленно, одну за другой, будто растягивая момент. Костюм завершает образ, придавая строгости, когда пиджак частично закрывает рубашку. В ванной он укладывает волосы, удивляясь тому, как воспринимается собственное отражение. Сейчас оно будто показывает полностью то, что Чонгук изменился за прошедшую неделю. И всё из-за Тэхена. «Или благодаря?» — протестует сердце. Звонок в дверь заставляет его вздрогнуть. Чонгук смотрит в сторону коридора, и губы сами собой растягиваются в улыбке. Он идёт открывать, не спеша, и, распахнув дверь, сразу опирается плечом о косяк. — О, ты решил вспомнить, что нельзя ходить как к себе домой в чужие квартиры? Тэхен усмехается, проходя внутрь. — Решил дать тебе шанс вспомнить, как звучит твой дверной звонок. Чонгук закрывает дверь и оборачивается на Тэхена, начиная разглядывать его, не стесняясь, потому что взгляд Тэхена так же блуждает по Чонгуку. Тэхен в костюме выглядит… непривычно. Чёрный, идеально сидящий пиджак, подчёркивающий фигуру. Рубашка под ним чуть расстёгнута, открывая линию шеи. Волосы уложены по пробору, лоб полуоткрыт, мягкие пряди обрамляют лицо, и взгляд из-под них кажется лисьим. Слишком красивый. Они оба едва не пожирают друг друга глазами, но и не думают прерываться. Первым сдаётся Чонгук и прокашливается, заставляя Тэхена перевести взгляд к лицу. — Готов? — спокойно спрашивает Тэхен. — Да, — отвечает Чонгук, забирая телефон и ключи, и вместе они покидают квартиру. На улице уже темнеет, воздух прохладный, и город постепенно зажигается огнями. Такси уже ожидает их, и, стоит им разместиться на задних сиденьях, машина трогается с места по указанному адресу. Тэхен сцепляет их ладони вместе, не говоря ни слова — Чонгук позволяет. Ехать им предстоит около сорока минут, и в тишине напряжение снова настигает Чонгука. Вместо возможных разговоров с Тэхеном о поцелуе он не придумывает ничего лучше, чем достать свободной рукой телефон и открыть YouTube. Не отдавая себе отчёта, он листает канал Ви, палец замирает над любимой песней «Home». Он вставляет один наушник, второй оставляет свободным и запускает видео. Знакомый голос ласкает слух. Песня, несмотря на её смысл, всё же дарит ощущение спокойствия. Это то, что он уже знает и не боится. Каждую строчку Чонгук уже прожил и больше не скрывает свой страх одиночества так рьяно. Чонгук напрягается, когда улавливает движение сбоку, и вспоминает, что он вообще-то не один. И что до этого ни с кем не делился о Ви. — Ты часто его слушаешь? — спрашивает Тэхен, мельком взглянув на экран. — Да, частенько. Тэхен слегка улыбается. — Нравится? Голос из телефона становится чуть громче — припев. — У него есть один кавер… — он делает короткую паузу, сомневаясь, стоит ли делиться… — «Home». Тэхен не перебивает. — Я нашёл его канал, когда только переехал, — продолжает Чонгук, всё ещё не глядя на него. — Тогда было слишком странно… Всё новое, но какое-то пустое. Это разбило все мои ожидания от переезда. И эта песня… Она на короткое время давала ощущение, что я не совсем потерян. Тэхен смотрит на него задумчиво, Чонгуку остаётся только гадать, какие мысли роятся в чужой голове. — А сейчас? Ты потерян? — спрашивает он. — Сейчас… Я смотрю на эту песню под другим углом. Слушаю её с надеждой. — На что? — Встретить человека, рядом с которым чувство дома не нужно будет искать в песнях. После прямого ответа наступает тишина. Машина останавливается на светофоре. Свет падает на лицо Тэхена, выхватывая детали — глаза, линию губ, выражение. Он просто смотрит как-то слишком внимательно, изучающе, и этого хватает, чтобы Чонгук отвёл взгляд. До ресторана они доезжают, не проронив больше ни слова.***
Ресторан уже полон людей, когда они прибывают и заходят в зал. Тэхен ведёт себя как истинный джентльмен: он мягко придерживает каждую дверь, пропуская Чонгука вперёд, но ни на секунду не разрывает контакт, ведя за собой. Его ладонь привычно находит руку Чонгука, переплетая их пальцы в замок. Зал шумит: кто-то смеётся, кто-то машет, кто-то подзывает его жестом. Своих коллег Чонгук пока не наблюдает и потому ни у одного столика не останавливается, лишь приветствует знакомые лица кивком головы. — Наконец-то, — раздаётся знакомый голос, и к ним подходит Моника. — Мы уже начали делать ставки: придёшь ты или испугаешься необходимости знакомить нас со своим секретным гостем. Я Моника, очень приятно. К ней тут же примагничивается Крис. Глядя на них, Чонгук едва сдерживает желание закатить глаза — эти двое неразлучны настолько, что порой кажется, будто у них даже тень одна на двоих. Чонгук открывает рот, чтобы что-то ответить, но Тэхен опережает его и делает шаг вперёд, излучая своё естественное обаяние. — Мне пришлось выдержать настоящий бой, чтобы вытащить его сюда, — Тэхен протягивает руку для рукопожатия, и в его глазах пляшут озорные искорки. — Ким Тэхен. Парень этого упрямца. Коллеги понимающе улыбаются. — Выдайте нам пару советов, Тэхен, — подхватывает Крис. — Мы работаем с ним бок о бок уже год, а о его личной жизни узнали только сейчас. Да что там жизнь — он даже свои предпочтения в пицце скрывал от нас месяца три! — Для этого нужно как минимум родиться корейцем и обладать талантом взломщика, — со смешком выдаёт Тэхен, наслаждаясь произведённым эффектом. — История нашего знакомства — это готовый сценарий для романтической комедии. В нашу первую встречу я просто перепутал этажи после тяжелой смены и упорно пытался открыть чужую дверь своим ключом. На шум вышел не очень довольный Чонгук — так мы и выяснили, что живем буквально напротив друг друга. Моника и Крис разражаются смехом, который подхватывают Чонгук и Тэхен. Это воспоминание отзывается теплом в груди, ведь из всей легенды является правдой. — Ладно, признаю, это чертовски мило, — выносит она вердикт. — Но я всё равно не верю, что Чонгук так просто впустил кого-то в свой защитный кокон. — О, это было непросто, — естественно отвечает Тэхен. — Он долго и старательно делал вид, что меня не существует. Но разве можно долго сопротивляться моему очарованию? И это — чистая правда. Чонгук вспоминает, как поначалу буквально вжимался в стены лифта, лишь бы не пересекаться взглядом с этим шумным соседом. Но Тэхен не спрашивал разрешения — он просто начал занимать всё больше места: сначала в коридоре, потом в его кухне, а затем и в мыслях. — Это называется «осторожность». Всё намного проще, — тут же вставляет Чонгук, не давая разговору уйти в сторону, и ловит на себе быстрый, одобрительный взгляд Тэхена, словно это не Чонгук попросил его сыграть роль, а он сам теперь проверяет, насколько всё убедительно. Чонгук не теряется, не собирается уходить в молчание, обратно в свой «защитный кокон». Сжимая ладонь Тэхена, он планирует взять от этого вечера максимум, а о последствиях подумает позже. — Осторожность? Ты три месяца не мог решить, какую пиццу заказать, а тут отношения, — усмехается Крис. — Я и сейчас не могу, — пожимает плечами Чонгук. — Просто теперь у меня есть человек, который решает это за меня. Он говорит это буднично и чувствует, как ладонь Тэхена на спине ободряюще поглаживает его. Моника прищуривается, переводя взгляд между ними. — Значит, всё серьезно? Честно, мы до последнего думали, что ты всё выдумал, чтобы мы отстали. Ты так много времени проводишь в офисе, что мало кто выдержал бы такой ритм. В любой другой день Чонгук бы закрылся, ушёл в глухую оборону, но сейчас, чувствуя плечо Тэхена рядом, он ощущает себя неуязвимым. Он переглядывается с Тэхеном, словно спрашивая молчаливого разрешения, и отвечает: — Да. Более чем серьезно. — Это всё моя вина, — Тэхен внезапно понижает голос, и в нём проскальзывают искренние нотки раскаяния. — Я музыкант, работаю в основном по ночам. Чонгуку просто слишком неуютно в пустой квартире без меня, вот он и зарывается в отчёты допоздна. Мы оба фанаты своего дела, но друг друга любим намного больше. Поэтому и держимся крепко. Чонгук молчит, лишь слегка проводит большим пальцем по запястью Тэхена, посылая невидимый сигнал: «Всё в порядке». Крис кивает, уже без прежнего скепсиса. — Чёрт, вы такие милые. Впервые вижу Чонгука таким… живым, что ли? — Он делает вид, что утирает слезу, за что тут же получает от Чонгука фирменный «закатывающийся» взгляд. — О, вот теперь узнаю! И как у тебя глаза ещё не устали это делать? — Ладно, вопросы сняты, — Моника тепло улыбается. — Прости, что сомневались. Ты для нас не просто коллега, а часть нашей странной офисной семьи. Мы просто переживали. Чонгук чувствует укол совести. Он так долго держал дистанцию, что и не заметил, как эти люди искренне привязались к нему. В этот момент он даёт себе обещание: начать ходить с ними на обеды. А может, и в бар после работы... если Тэхен будет не против составить компанию. Впервые ему не хочется сбежать через чёрный ход. Тэхен тихо смеётся у самого его уха, и его пальцы сжимают ладонь Чонгука чуть крепче. — Не будем вам мешать, — говорит Моника. — Раз уж вы так редко видитесь днём, наслаждайтесь друг другом. Встретимся на танцполе! Моника отходит в сторону, Крис похлопывает Чонгука по спине и тоже теряется в толпе, оставляя их наедине. Дальше всё идёт легче. Люди подходят, знакомятся, задают вопросы, шутят, и Чонгук уже не следит за тем, как это выглядит со стороны. Он не думает о том, насколько это убедительно. Он просто стоит рядом. Иногда кладёт ладонь на спину Тэхена, направляя его сквозь людей, иногда наклоняется ближе, чтобы сказать что-то тихо, почти касаясь губами уха, иногда просто касается — запястья, плеча, ткани пиджака. Никакой осторожности, только сильное желание быть ближе. Тэхен не реагирует резко, хотя Чонгук уверен, что будь они только вдвоём, тот уже удивлялся бы излишней тактильности. Обычно Тэхен тянется к нему, но сегодня всё это взаимно. Музыка становится громче, разговоры начинают растворяться в общем гуле, и кто-то тянет Чонгука к танцполу. Он сначала отмахивается, но потом утягивает за собой и Тэхена. Несколько энергичных танцев — и музыка сменяется на более лиричную. Они практически в центре зала, где расстояние между людьми сокращается из-за количества людей вокруг. Чонгук сначала держится чуть отстранённо, но это ощущение быстро уходит, стоит только оказаться лицом к лицу с Тэхеном. Рука ложится на плечо, затем медленно скользит ниже, цепляясь за ткань пиджака. Ладонь Тэхена оказывается на его талии, уверенно сжимая её. Они двигаются под приятную музыку, не думая о том, как это выглядит. Чонгук больше не следит за людьми вокруг. Только за Тэхеном. Музыка становится медленнее, и расстояние между ними сокращается ещё сильнее. Чонгук выдыхает, опуская взгляд на секунду, а потом снова поднимает его, сталкиваясь с взглядом Тэхена. — Ты как? Не устал? — шепчет Тэхен, склоняясь так низко, что их дыхание перемешивается. — Нет. Я в порядке, — выдыхает Чонгук. Он перемещает ладонь к шее Тэхена, зарываясь пальцами в мягкие волосы на затылке. Мелодия меняется. Чонгук узнает её с первых же аккордов — ещё до того, как вступает вокал. Это та самая песня, о которой он говорил в машине. Та самая, что отзывается в сердце чем-то щемящим. Несмотря на быстрый ритм, они не отстраняются. Чонгук доверчиво укладывает голову на плечо Тэхена, закрывая глаза, и невольно начинает подпевать. Английская речь смешивается с корейской, но говорят певцы всё об одном — о доме, который является не местом, а человеком. И в этот момент прямо над его ухом раздаётся голос. Бархатный, глубокий, с едва заметной хрипотцой. Он вибрирует в грудной клетке Тэхена, передаваясь Чонгуку всем телом. Сначала Чонгук просто наслаждается этим звуком, но через секунду по его спине пробегает электрический разряд. Интонация. Этот специфический окрас звука. То, как голос звучит на высоких нотах. Пазл складывается постепенно. Чонгук не может поверить в очевидное. — Ви… — выдыхает Чонгук, поднимая голову и смотря на тепло улыбающегося Тэхена. Тэхен не отстраняется. И не отрицает. Два его мира — реальный сосед, ворвавшийся в его жизнь с неправильным ключом, и призрачный голос из динамиков, спасавший его от одиночества, — сталкиваются, сливаясь в одно целое. Все проблемы, все сомнения и страхи в один миг кажутся ничтожными. Чонгук хватает Тэхена за руку и, ничего не объясняя, тянет прочь с танцпола, прочь из зала, прочь от этого шума. Ему нужно пространство. Только для них двоих. Они останавливаются в пустом коридоре, где музыка доходит приглушённым эхом. Сейчас это пространство для них — убежище, где время течёт иначе. Чонгук не желая больше терять ни минуты, с силой прижимает Тэхена к стене и, не давая ему вставить ни слова, впивается в его губы. Тэхен отвечает мгновенно, жадно, его руки по-хозяйски ложатся на спину Чонгука, притягивая так близко, что между ними не остаётся места и воздуху, а после руки поднимаются и сжимают волосы на затылке, контролируя угол и глубину поцелуя. Чонгук ведёт ладонью по его груди, чувствуя, как бешено колотится чужое сердце; собственное сходит с ума не меньше. Они целуются, вжимаясь телами друг в друга, и каждое движение отзывается жаром внизу живота, волной пробегаясь по всему телу. Время становится тягучим, и оба не отдают себе отчёта, сливаясь воедино, сплетая языки и разделяя вдохи. Когда лёгкие начинает жечь от нехватки кислорода, а перед глазами пляшут тёмные пятна, они разрывают контакт, но лишь на сантиметр, соприкоснувшись лбами. Прерывистое дыхание смешивается, мешая собраться Чонгуку с мыслями. — Это ты. Ты — Ви. — Я же обещал, что всегда буду рядом, — Тэхен усмехается, и в его глазах Чонгук видит всё то, что так долго искал. — Тэхен… — Чонгук сглатывает, его голос дрожит от избытка чувств. — Я хочу, чтобы ты был моим. По-настоящему. Наплевать на судьбу, но если она существует, то ты — лучшее, что она мне подбросила. — Если бы ты не сказал этого сейчас, я бы сам тебя уже не отпустил, — шепчет Тэхен. И этого достаточно. Они снова сталкиваются в поцелуе — теперь уже более требовательном, жадном, сносящем все барьеры. Чонгук выплёскивает в него всё: всё свое недельное воздержание, всю свою осторожность, всю свою любовь. Тэхен кусает его нижнюю губу, и Чонгук чувствует, как голова идёт кругом, хотя сегодня он не выпил ни капли. Это Тэхен пьянит его. Только Тэхен. Чонгук не помнит, как меняется их положение. В одно мгновение он уже прижат к холодной стене, а Тэхен хозяйничает в его личном пространстве. Губы Тэхена скользят по его челюсти, опускаются к шее, и Чонгук запрокидывает голову, ударяясь затылком о стену. — Тэхен... — выдыхает он, и это имя звучит как молитва. Тэхен слегка прикусывает кожу на изгибе шеи, и по телу Чонгука пробегает дрожь. Несдержанный стон срывается с его губ, Тэхен опасно усмехается, но не останавливается, а Чонгук весь сгорает. Он закрывает глаза, плавится в этих руках — в руках, которые держат его так, словно он одновременно самый хрупкий и самый ценный в мире. Звук хлопнувшей двери заставляет их отстраниться. Они восстанавливают дыхание, всё ещё держа друг друга в объятиях. Чонгук открывает глаза и смотрит на Тэхена — растрёпанного, с припухшими губами, с голодным и одновременно безумно влюблённым взглядом. В Тэхене он нашёл свой дом. И теперь Чонгук намерен запереть все двери и остаться в этом доме навсегда. — Едем домой, — требует Чонгук. — Сегодня я абсолютно трезв, и ты не сможешь меня остановить. — Остановить? Чонгук, я даже не собираюсь пытаться. Тэхен перехватывает руку Чонгука, что минутой ранее сжимала ткань пиджака. Они движутся к выходу, за их спинами музыка продолжает играть, но для них она уже ничего не значит. Весь мир теряет свою значимость, когда любимые ладони держат так крепко. Предвкушение не оставляет их до самого дома, где их теперь никто не увидит и не услышит. Где, наконец, можно будет не останавливаться. У них ещё будет время показать свою любовь всему миру, но этой ночью они демонстрируют её только друг другу, словами и стонами отпечатывая признания на сердце, даря ласку, необходимую им обоим.
