Грани льда

Двадцать три. Фелисити Симмонс двадцать три года; она - младший юрист, профессионально амбициозна, глубоко несчастна в личной жизни и абсолютно гетеросексуальна, спасибо большое. Довольно странно, с каким неистовством этот последний факт всплывает в ее голове, пока она изучает ледяную женщину напротив. Елена Бартелл. Медиамагнат. Так называемая «Тигровая акула». Пожирательница убыточных газет, которые она безжалостно пускает на расходные материалы для своей растущей империи. Сегодня Бартелл курирует поглощение очередного мелкого печатного издания. Команда Фелисити под руководством ее босса ведет переговоры - катастрофически неудачные - от имени этой «мелкой сошки», пытаясь выторговать хоть сколько-нибудь приличные условия. Фелисити полагает, что ей следовало бы больше переживать из-за того, как плохо идут их дела. Вместо этого она смотрит. От компактной фигуры Елены исходит такая мощь, что она кажется красивой той особой красотой, какая бывает у хищной пантеры. Короткие иссиня-черные волосы гладко зачесаны, обрамляя бледное лицо. Пронзительные голубые глаза Елены беспокойно блуждают по залу, с презрением отметая конкурентов. Однако, несмотря на все свое пугающее присутствие, женщина говорит мало, оставляя юридический белый шум шайке клонированных мужчин в серых костюмах по обе стороны от нее. Ничто в жизни не впечатляло Фелисити сильнее. Если она хочет стать партнером - а Фелисити очень этого хочет, - ей стоит поучиться у таких выдающихся женщин. Много позже, когда они возвращаются в офис и ее босс глушит антациды, словно пиво на студенческой вечеринке, всё, что она может четко вспомнить о той встрече, - это кошмарный горчично-желтый ковер в зале заседаний газеты… и победная ухмылка Бартелл. На кратчайшее мгновение Фелисити допускает мысль, что, возможно, она не так уж и гетеросексуальна, раз эта дразнящая улыбка крутится в ее сознании на повторе. Но это полнейший абсурд. Можно восхищаться силой и красотой женщины, не желая при этом проводить пальцами по ее точеным рукам, осыпать поцелуями ее гордый подбородок или взять в рот ее розовую, совершенную мочку уха и ласкать ее языком. Очевидно же. Двадцать пять. В следующий раз Фелисити видит Елену, когда ей уже двадцать пять. Фелисити - старший юрист, она в процессе наживания своей первой язвы и держится на плаву исключительно благодаря сигаретам, кофе и силе воли. Она по-прежнему абсолютно натуралка (не то чтобы кто-то спрашивал) и настолько занята, что даже не помнит, когда в последний раз ходила на свидание - так что вопрос в любом случае чисто гипотетический. К слову об этом: друзья считают, что ей стоит попробовать Тиндер. Под словом «друзья» подразумеваются бариста из «Старбакса» - единственные люди, которых она видит достаточно часто, чтобы сформировать хоть какое-то подобие привязанности. А к своему «кафе американо» она привязана глубоко, очень глубоко. Она не собирается пробовать Тиндер. По крайней мере, до тех пор, пока не станет партнером. Ее нацеленность на результат - стальная, острая и лишенная отвлекающих факторов - это качество она переняла, изучая одну небезызвестную особу. Изучать Елену Бартелл нынче не составляет труда. Ее бизнес-профили регулярно появляются в национальных газетах, анализируя превращение «Бартелл Корп» из ничего в издательского левиафана. Исчезли нотки удивления по поводу стремительности и внезапности ее блестящего карьерного взлета. Вместо этого появилось сдержанное уважение к ее деловой хватке и капиталу, а репортажи окрасились предвкушением того, что же последует дальше. Сама Фелисити в последнее время тоже часто задается этим вопросом. Фирма Фелисити снова представляет интересы газеты, противостоящей амбициям Тигровой Акулы. Эта газета всего лишь среднего размера, но она важна. У нее долгая история, настоящее наследие, она что-то значит для местных жителей. Поэтому жизненно важно, чтобы фирма Фелисити совершила чудо и добилась для издания отличной сделки, которая позволит ему работать почти в прежнем виде. Иногда Елена это позволяет - она скорее реорганизует газеты, чем потрошит их, если считает, что только плохое управление мешает им приносить здоровую прибыль. Опускаясь в кожаное кресло в конференц-зале, Фелисити надеется ради преданных читателей газеты, что сегодня тот самый день, когда ее босс оправдает свою шестизначную зарплату и выполнит свою чертову работу. Этому не суждено сбыться. В очередной раз Хэнка терзают так, словно антилопу забросили в вольер ко львам. Но на этот раз именно Елена кромсает и извращает его аргументы его же собственными словесными потрохами. Она даже не юрист. Ее растущая уверенность и мастерство - это великолепное зрелище: слишком яркое, чтобы смотреть прямо, и невозможное, чтобы отвести взгляд. Боже, Хэнк просто бесполезен. Фелисити, конечно, пытается помочь, подсовывая боссу срочные записки, чтобы подкрепить его слабые доводы в критические моменты. Каждый раз, когда она это делает, Елена бросает на нее понимающий взгляд. И каждый раз Хэнк игнорирует помощь Фелисити и одаривает ее раздраженным взором. Неужели этого интеллектуально ограниченного эгоиста скоро не уволят? Любой, кто так бездарно сливает важную сделку, должен спровоцировать перестановки. И тогда превосходство Фелисити будет признано. К тридцати годам она должна стать партнером. У нее всё распланировано. Теперь у нее всё распланировано. Она даже начала брать уроки дикции у миссис Оллсоп, чтобы соответствовать статусу и стереть с губ последние следы Пинкни, штат Мичиган. Фелисити будет готова. Встреча завершается однобокой сделкой и очередной торжествующей ухмылкой. Елене это дается слишком легко, и она не считает нужным это скрывать. Что ж. Насмешка заслужена. Босс Фелисити понуро собирает документы, бросая на Елену ненавидящий взгляд. Она игнорирует его и прочищает горло: - Можно вас на пару слов, мисс Симмонс? Фелисити едва не роняет папки и хмурится. Что Тигровой Акуле может понадобиться от рядового юриста? Елена присаживается на край стола заседаний (ее юбка в тонкую полоску слегка задирается) и ждет, пока комнату покинут мужчины в почти одинаковых деловых костюмах. Когда они остаются одни, Елена наклоняется ближе: - Ваш клиент мог бы сегодня выиграть, если бы этой встречей руководили вы. Несмотря на полное согласие, Фелисити скрещивает руки на груди: - Мы не проиграли. Мы договорились о взаимовыгодной сделке. - Взаимовыгодной? - в голосе Елены слышится насмешка, сдобренная юмором. - Ну конечно. Если вы в это верите, значит, вы не та женщина, за которую я вас принимаю. - Она плавно поднимается на ноги, разворачивается и уходит небрежной, покачивающейся походкой. Боже правый. Фелисити делает мысленную заметку купить костюм с юбкой в полоску, если он производит такой эффект. Вернувшись в офис, Хэнк спрашивает, чего хотела Бартелл. - Позлорадствовать, - бормочет Фелисити. Хотя она в этом не так уж уверена. Ее гормоны испускают восторженную дрожь при воспоминании об этом сногсшибательном костюме. «Абсолютно гетеросексуальна», - напоминает она себе. Разумеется. Двадцать восемь. Фелисити стала старше, опытнее - ну… циничнее, - начала сомневаться в перспективах партнерства и пытается бросить курить на почве стресса. Вглядываясь в зеркало дамской комнаты рядом с главным бальным залом отеля «Парк Хаятт», Фелисити гадает, не начали ли сказываться ее четырнадцатичасовые рабочие дни. Она ощупывает потемневшую кожу под глазами в поисках ответов. Дверь кабинки открывается, и в зеркале с ее взглядом встречаются знакомые, дразнящие глаза. Их обладательница плавно подходит к мраморной раковине и моет руки. - Мисс Симмонс, мы снова встретились, - мурлычет Елена. Для Фелисити полная загадка, почему эту женщину называют акулой, когда она - явно чистокровная кошка из джунглей с соответствующими смертоносными когтями. Она лощеная, чувственная, властная… Фелисити моргает. Сейчас не время пересматривать свою ориентацию. У нее есть парень и всё такое. Тим. Нет… Том. Господи! Елена наблюдает за ней, ожидая ответа. - Поздравляю с получением награды «Бизнесмен года». - Фелисити морщится от того, как официально звучит ее голос. Она тянется к помаде и выкручивает алый столбик. - Это впечатляет. - Это бессмысленно. «Бартелл Корп» - это цунами высотой в сто футов, которое невозможно игнорировать, поэтому они чувствуют себя обязанными швырять в меня наградами и прочей чепухой. Меня больше интересует та премия, на которую вы номинировались в прошлом месяце. Жаль, что вы пролетели. Вас обокрали. Фелисити терпеть не может комплименты. Неловкость от необходимости казаться благодарной, пока она пытается понять, зачем их предлагают, заставляет ее задыхаться. Она всю ночь будет прокручивать это в голове. - Я уверена, что Джейсон Хэмптон заслужил ее больше, - она стискивает зубы. Как бы не так. Премия «Восходящая звезда» от «New York Law Journal»? Пожалуйста. Без вариантов. Объективная истина заключается в том, что у Фелисити был чертовски удачный год. Даже ее босс признал это, когда отказал ей в повышении. - Вы серьезно верите, что он заслужил ее больше? - Елена приподнимает брови. Фелисити колеблется. Иногда так трудно стараться не выглядеть слишком амбициозной, слишком умной, слишком нескромной… Она оглядывается, проверяя, одни ли они. - Нет. Я ее заслужила. - Вот и всё, - глаза Елены поблескивают. - Это ведь было не так уж трудно, верно? - Она вплывает в личное пространство Фелисити. - Знайте себе цену, мисс Симмонс. И когда Вам наконец надоест ждать, пока вас оценят по достоинству, позвоните мне. Я смогу найти вашему таланту гораздо лучшее применение, чем ваша фирма. - Она открывает клатч и кладет на столешницу тисненую жемчужную визитку. У Фелисити отвисает челюсть, но она не находит ни единого слова. - Послушайте, я знаю этих мужчин, - продолжает Елена, встречаясь с взглядом Фелисити в зеркале. Ее выражение лица сосредоточенное и понимающее, но на сей раз не насмешливое. - Они никогда не пустят вас в свой мужской клуб. Вы никогда не станете там партнером. Сколько бы обручей вы ни перепрыгнули, каким бы впечатляющим ни было ваше резюме и как бы вы ни вытравливали свой среднезападный акцент. Она это заметила? Уроки с миссис Оллсоп продвигались успешно, вычищая любые намеки на неблагородное происхождение Фелисити из Пинкни, штат Мичиган, о котором она предпочитает не вспоминать. По правде говоря, в последнее время она опасно близка к тому, чтобы звучать как Мэри Поппинс, если не следит за собой. Идеально во всех отношениях. Погодите, «никогда не станете партнером»? Она вскидывает голову. Елена почти улыбается: - Больное место? - Уходя, она делает жест рукой в сторону пальцев Фелисити. Вздрогнув, Фелисити смотрит вниз. Помада сломалась в ее руке - место преступления с алыми обломками на коже и в раковине. Фелисити вздыхает. Она косится на визитку Елены, колеблясь: выбросить ее или вставить в рамку. Двадцать девять. В четвертый раз Фелисити видит Елену в двадцать девять лет. Она всё еще не партнер - факт, который постоянно действует на нервы, учитывая близость ее личного дедлайна, - и «присяжные» по вопросу ее сексуальной ориентации еще не вынесли вердикт. Ей снятся сны, для которых трудно найти гетеросексуальное объяснение. Это не значит, что ее перестали интересовать мужчины. Интересуют. Но она не может сопоставить это с путаными эротическими фантазиями, в которых фигурируют темные волосы и голубые глаза на лицах с высокими скулами, которые ни капли не грубы. Может, просто стресс. Скорее всего, так и есть. Сегодня Фелисити на гламурном, но странноватом мероприятии в Лос-Анджелесе - запуске какого-то блога для голливудских воротил. Блога, помилуй бог. Но из-за мощного списка гостей категории «А++» его окрестили обязательным для посещения для всех, кто связан с печатью, соцсетями или индустрией развлечений. Так что сюда попали она сама, ее босс и несколько коллег-юристов, занимающихся поглощениями и слияниями газет по всей территории США. Хэнк притащил свою команду в надежде заполучить многомиллионный юридический контракт с обычно нелюдимым генеральным директором онлайн-новостей. Даже с другого конца зала Фелисити видит, что он вот-вот с треском провалится. Бал организован в белых тонах, и устроители, похоже, не стесняются ослеплять гостей снежной белизной. По крайней мере, мужчины в белых смокингах выглядят божественно, особенно тот, что только что вошел, словно на пробы на роль голливудского принца. Какая челюсть! Дремавшие в последнее время гормоны Фелисити издают одобрительное мурлыканье. Вот. По-прежнему твердая гетеросексуалка, спасибо большое. Она едва не оседает от облегчения. Сегодня на Фелисити ее любимое платье - кремовое «де ла Рента» в пол, стоившее ей полугодовой зарплаты и едва позволяющее дышать. Хорошо, что она живет на вечной безуглеводной диете. С уложенными в высокую прическу длинными светлыми волосами и жемчужными серьгами-каплями она прекрасно осознает, что выглядит более чем достойно - по крайней мере, если судить по оценивающим взглядам ее никчемного босса. Она скрежещет зубами. Какого черта Хэнк всё еще ее начальник? Она спасала его жалкую задницу больше раз, чем может сосчитать, а он никогда не признает ее заслуг, кроме пустых обещаний отблагодарить при следующем повышении. Каждый раз, когда он произносит эти слова, она пытается ему верить. Ей это необходимо. Господи, она как зависимый от игровых автоматов, который боится отойти от машины, в которую вложил столько денег, - а вдруг через минуту она выдаст джекпот? Фелисити вспоминает тисненую жемчужную визитку, прикрепленную к холодильнику в ее квартире на Манхэттене. Время от времени, в самые тяжелые моменты, Фелисити напоминает себе о том случае, когда издательская богиня увидела в ней потенциал. Она выпрямляется. Что ж, может, Хэнк всё-таки шокирует ее и поступит правильно? В этом году компания должна выбрать нового партнера. Так что, возможно, он… Фелисити залпом выпивает сухой мартини. «Ну конечно». Скорее всего, она ведет себя как дура, но она твердо намерена довести до конца свой план «стать партнером к тридцати». Ей нужен воздух. И сигарета. Хотя она бросила. На первом же балконе, который ей попадается, обнаруживаются целые джунгли из деревьев в кадках и две женщины в жарких объятиях, которых толком не разглядеть. Типично для издательского бала: добавьте алкоголь к зажатым, измотанным стрессом медиа-типам, которые из кожи вон лезут, чтобы доминировать в своей сфере, - и они обязательно напьются и будут трахаться по темным углам. На следующем балконе тише, там всего один человек. Скорее всего, коллега-курильщик, поэтому Фелисити входит и закрывает за собой стеклянные двери. Она закуривает и успевает дойти до середины, прежде чем понимает, к кому присоединилась. Она замирает с широко раскрытыми глазами как раз в тот момент, когда Елена Бартелл оборачивается, чтобы взглянуть на нее. Взору Фелисити предстает потрясающее летящее платье из черной органзы, переливающееся при каждом движении. Наряд подчеркивает иссиня-черные волосы Елены и выделяет тени под скулами, придавая ей вид изысканной европейской модели. Глубокий вырез декольте… ну… его так же трудно не заметить, как и не признать его великолепия. - Простите, что помешала. Я уйду. - У Фелисити внезапно пересохло во рту. Она не уверена, как относится к тому, что ее «присяжные по ориентации» снова ушли на совещание. - Всё в порядке, мисс Симмонс. Оставайтесь. - Елена косится на зажженную сигарету Фелисити и сжимает губы. - Я уйду. - Нет, - быстро говорит Фелисити. Она тушит сигарету. - Я всё равно пытаюсь бросить. Это жульнический способ снять стресс. - Хм. - Елена устремляет на нее ироничный взгляд. - Тогда вам нужно хобби, раз работа доводит вас до стресса, способного свести в могилу раньше времени. И под хобби я подразумеваю не только уроки дикции. Фелисити не видит смысла отрицать уроки. - Скоро я стану партнером. - Звучит ли она уверенно? Она надеется. - Нет времени на хобби. - Ну конечно, - голос Елены полон циничного сарказма. - У вас-то самой нет никаких хобби, - парирует Фелисити, раздраженная тем, что над ней насмехаются. Это, конечно, просто догадка, но как Елена может выкроить хоть минуту между строительством медиаимперии и уничтожением любых дрянных газетенок, которые она сочтет недостойными? - Вот как? - Елена склоняет голову набок. - Насколько вам известно, я могла бы быть барабанщицей в инди-группе. Фелисити требуется целая минута, чтобы осознать шутку, потому что ее мозг просто закоротило от одной мысли о том, что Елена Бартелл занимается чем-то столь плебейским. Елена смеется: - Видели бы вы свое лицо. - Она едва заметно качает головой, а затем становится серьезной. - Это правда: строительство империи не оставляет мне много свободного времени. Особенно сейчас. В ее глазах вспыхивает огонек - что-то там есть, что-то, о чем она хочет поговорить. Фелисити почти чует это. - Над чем вы работаете? - подталкивает она. - Кое-что… особенное. Международное. Я всю неделю в Лос-Анджелесе, общаюсь с инвесторами. - Гордость и азарт светятся в глазах Елены. - Мой проект наконец-то сдвинулся с мертвой точки. - А конкретнее? - Почему вы хотите знать? «Потому что всё, что вы делаете, выходит за рамки обычного. Вы изумительны. Безжалостны. Властны. Я хочу быть похожей на вас». - Любопытство. - А. - Глаза Елены тускнеют. - Зуд, который нужно унять. - Она кажется разочарованной ответом. Фелисити захлестывает сожаление, она гадает, что ей следовало сказать. Прежде чем она успевает придумать что-то другое, что-то получше, Елена вздыхает и отворачивается к темному пейзажу. Фелисити тоже смотрит вниз. Видеть особо нечего. Передние и задние огни машин и такси проносятся оранжевыми и красными шлейфами. Полно ярких, кричащих неоновых вывесок и ловушек для туристов. - Я вышла сюда за свежим воздухом, - внезапно произносит Елена. - Ну и чтобы сбежать от бесконечных лизоблюдов. - Не думаю, что в Лос-Анджелесе можно найти много свежего воздуха, - замечает Фелисити. - Да, - соглашается Елена вполголоса. - Тактическая ошибка с моей стороны. - Вы их редко совершаете. - Фелисити хотела, чтобы слова прозвучали сухо, но в них просквозило благоговение. Она внутренне съежилась. - Разве я только что не упомянула, что пытаюсь сбежать от лизоблюдов? Фелисити ощетинивается: - Это было честное наблюдение, а не попытка выслужиться. - Хм. Возможно. Мне в последнее время трудно отличить одно от другого. - Елена вздыхает и тоскливо смотрит на город. - Расскажите мне о своем большом проекте? - Фелисити пробует еще раз. - Зачем? - Чтобы я могла увидеть, права ли я. - Она улыбается. - Насчет того, что вы редко совершаете тактические ошибки. Или же эта станет первой. О, это дерзко. Она сама не верит, что сказала такое. Наглость - она, рядовой юрист Фелисити Симмонс, смеет судить грандиозные замыслы Елены Бартелл. Она сама в шоке от собственной наглости. Сердце Фелисити забилось чаще. Глаза Елены сужаются в щелочки: - Я запускаю международный журнал о моде, который составит конкуренцию CQ и Vogue. Это будет нечто экстраординарное по масштабу и содержанию. Итак, мисс Симмонс, поведайте же мне всё о своих обширных экспертных знаниях в области моды и журналов, которые позволят вам определить успех моего нового проекта. Я вся во внимании. В ее тоне чувствуется настоящая ярость и тот язвительный, издевательский сарказм, который она иногда включает, разделывая босса Фелисити под орех. Она использует его только тогда, когда кто-то осмеливается усомниться в ее профессионализме. - Вы правы, - признает Фелисити. - Я не эксперт. Но почему мода? «Бартелл Корп» специализируется на новостях. Это то, в чем вы преуспели. - Она не может скрыть скепсиса при мысли о том, что корпорация Елены сунется в мир моды. - Вы правда не знаете? - Не знаю чего? - Беру свои слова назад - вы не лизоблюд. - Как я уже говорила… - Вы хуже. Вы прохлаждаетесь и тычете палкой в акул, в упор не замечая их натуры. - Что это значит? - Это значит, мисс Симмонс, что вам следует изучать матчасть, прежде чем выставлять себя дурой и подвергать сомнению мою компетентность. - Взгляд Елены скользит через плечо Фелисити на вечеринку в зале. - О. Похоже, Ричард соизволил явиться, - бормочет она почти про себя. - Мне пора в свет. Оставляю вас наедине с вашими… вредными привычками. - Она кивает на окурок, всё еще зажатый в пальцах Фелисити. Фелисити прослеживает за взглядом Елены и видит за стеклянными дверями фигуру в белом смокинге. Боже. Она с тем принцем с идеальной челюстью? Глаза Ричарда - острые и заинтересованные - пожирают декольте Елены. Когда Елена опускает взгляд на ручку двери, Ричард украдкой успевает оглядеть и фигуру Фелисити. Боже. Ну и экземпляр. Через полчаса Фелисити, будучи в прескверном настроении, глушит коктейли, пока ее коллега Ларисса прожужжала ей все уши об экологическом праве и «божественных» сырных канапе. Фелисити отключилась, ей не интересна ни та, ни другая тема. Никто в жизни не называл ее дурой. Эта шпилька жалит и жалит. Внезапно Ларисса наклоняется и заправляет выбившуюся светлую прядь за ухо Фелисити: - Хочешь свалить отсюда? Ты, я и твой номер в отеле? - Ее улыбка - чистое озорство. - Я… что? - Фелисити вскидывает голову. - Я не… Что? Что я «не»? - Мне нравятся мужчины. - Можно любить и тех, и других, знаешь ли. - Глаза Лариссы смеются. - Бисексуальность - это реальность. Эта мысль заставляет Фелисити замереть от удивления - она никогда не примеряла это на себя. - Разве я тебе не нравлюсь? - Ларисса выставляет декольте в сторону Фелисити, и та вынуждена признать, что это на удивление заманчиво. - Мне всегда казалось, что нравлюсь. - Пожалуй, да. - Фелисити допивает остатки напитка, гадая, что заставляет ее быть такой честной с собой. Было бы неплохо хоть ненадолго выкинуть Елену из головы. Невыносимая женщина. Час спустя Фелисити пребывает в состоянии оргазмического блаженства и заново пересматривает свою ориентацию. Это начинает раздражать. Ей почти тридцать. Разве она не должна была к этому времени знать о себе такие базовые вещи? Фелисити анализирует ситуацию: она обнажена, потна, только что после секса и весьма наслаждается блуждающими пальцами Лариссы, у которых, кажется, есть шестое чувство на все эрогенные зоны Фелисити. - Видела, ты сегодня болтала с Тигровой Акулой, - шепчет Ларисса. - Она выглядит потрясно. Наряд - само совершенство. Впрочем, это закономерно, не так ли? Это привлекает внимание Фелисити: - Почему ты так говоришь? - Ты разве не знаешь, кем она была до того, как основала «Бартелл Корп»? - Я… нет? - Ее готовили на роль самого молодого редактора журнала «CQ». Черт, она должна была стать круче самой Анны Винтур. - Ты шутишь. - О нет, в свое время Елена Бартелл только и жила, что журналами о моде. Какого черта? Ни в одном бизнес-профиле об этом ни слова. Финансовые журналисты всегда фокусируются только на «Бартелл Корп» и ее новостных истоках. Фелисити делает паузу. Финансовые журналисты - все как один мужчины… которые наверняка считают былое увлечение глянцем либо слишком постыдным для упоминания, либо недостойным печатной площади. «Я запускаю международный журнал о моде». Слова Елены проносятся в мозгу Фелисити вместе с тем, как именно она их произнесла. Столько гордости в глазах. Ее амбициозный план - вернуться к своей первой любви, к модным корням. А что делает Фелисити? Намекает, что она - неопытный новичок, ввязавшийся в рискованную авантюру. Фелисити и впрямь повела себя глупо. - Откуда ты всё это знаешь? - Разве не очевидно? - Ларисса смеется. - Я по ней сохну. Она - мой кумир. Я много о ней читала. - Оу. - Лицо Фелисити вспыхивает. Она очень старается не думать о Елене в таком откровенно сексуальном ключе. Это было бы… невежливо. - Второй раунд? - предлагает Ларисса. Ее карие глаза темнеют. Она перекатывается на Фелисити, прижимая свои голые, красивые груди к грудям Фелисити, что поменьше. - Хочешь еще повеселиться, красавица? Фелисити сглатывает и кивает. Это лучший секс за последние годы, и она не собирается отказываться. Но теперь в затылке настойчиво пульсирует какая-то мысль. Она пытается сосредоточиться на ней, пока уверенная рука Лариссы скользит между их телами и находит сокровенное тепло Фелисити. О боже. Это так хорошо. Ларисса чувственная, внимательная и красивая - с темными короткими волосами и искрящимися глазами. С ней хочется трахаться так, будто завтра не наступит. Пальцы Лариссы уже внутри, и Фелисити выгибается им навстречу, стоная. О, это так, так хорошо. Когда ей было так хорошо? Ларисса идеальна. Такая милая. Жаль только, что глаза у нее не голубые. Какая странная мысль. Фелисити содрогается в мощном оргазме, впиваясь губами в губы Лариссы, и игриво прикусывает ее нижнюю губу в знак благодарности. Откатившись, Фелисити ложится на спину и лениво водит кончиками пальцев по мягкой, податливой коже. Возбуждение вспыхивает снова, и она представляет, как возьмет Лариссу в следующий раз - когда отдышится. Внезапно в памяти вспыхивают пленительные голубые глаза и ухмыляющееся лицо. Фелисити видела эти глаза столько раз в своих лихорадочных снах. В сознании формируется четкий, идеальный образ Елены Бартелл. Ох. Вот же черт. Тридцать. Пришло время. Время Фелисити признать несколько неудобных истин. Первое: ее план «стать партнером к тридцати» с треском провалился. Второе: ее до глубины души уязвляет то, что Елена знает дела в ее собственной фирме лучше, чем она сама. Третье: Елена чертовски сексуальна, и Фелисити больше не в силах это отрицать. И четвертое, самое главное: Фелисити наконец-то набралась честности, чтобы признать свою бисексуальность - по крайней мере, перед самой собой. Хотя делиться этим открытием она не собирается. Никогда. Это никого, к черту, не касается. За последние месяцы случилось несколько… интрижек. Впрочем, вожделение в адрес гетеросексуальных женщин с пронзительными голубыми глазами и волосами цвета черного дерева - это зона, абсолютно закрытая для полетов. В этом Фелисити уверена твердо. Она тщательно следит за тем, чтобы подобная оплошность больше не повторилась. И все же, смотреть-то никто не запрещал. И прямо сейчас взгляд Фелисити прикован к затылку Елены: та сидит в первом ряду на писательском фестивале. Фелисити, пришедшая послушать автора феминистских исторических романов, которая нравилась ей еще со времен гостевых лекций в колледже, чуть не споткнулась, увидев Елену. Голос автора на сцене отошел на второй план. Фелисити гадала: почему ее так поразило присутствие здесь Елены? Она привыкла видеть своего кумира в мире бизнеса исключительно в залах заседаний или на отраслевых балах. Но с другой стороны, почему женщина, чья империя построена на словах, не может посетить писательский фестиваль? На сцене выступал песочноволосый мужчина в очках в тонкой оправе с задумчивым выражением лица. От него исходила какая-то неопрятная беспомощность, словно от щенка, брошенного под дождем. Он был симпатичен той неброской красотой, которая не таит в себе угрозы. Фелисити с радостью проигнорировала бы его и отправилась в соседний шатер дожидаться своего автора, но любопытство - чем же этот невзрачный человек заинтересовал Елену - не давало ей уйти. В чем его притягательность? Елена предана власти, завоеваниям и успеху. И она в этом гениальна. И все же она сидит здесь и внимает речам посредственного автора книги о жабах как метафоре современной политики, которая внезапно стала хитом. И тут он это произносит: шуточку о медиамагнатах. Даже не особо остроумную. В толпе послышались смешки. Следом он отпускает едкое замечание о корпоративных СМИ и тех, кто ими заправляет, сравнивая их с Медузой Горгоной - той самой, с шипящими змеями вместо волос. При этом он смотрит прямо на Елену. Что за чертовщина? Этот ноющий, насмешливый никчема, не достойный Елене и подметки рвать, явно метит в нее своими шпильками - и хочет, чтобы все зрители это поняли. При всем обилии врагов и соперников Елены, ни у кого за долгие годы не хватало дерзости намекнуть, что она не заслужила своего успеха. И этот пижон смеет?.. Внезапно в памяти вспыхнул каждый раз, когда Хэнк отмахивался от интеллекта или талантов Фелисити. Вспомнился каждый жалкий, посредственный кретин, который когда-либо принижал ее, использовал ее наработки, не указывая авторства, или втискивался на должности, которые она заслужила по праву. Таланты Фелисити даже близко не стояли рядом с ослепительным блеском Елены Бартелл, легенды мировых медиа. И какой-то хихикающий третьесортный недоросль позволяет себе насмехаться над ней, будто он вообще достоин находиться с ней в одной вселенной? Не раздумывая, Фелисити вскочила и зашагала к сцене, разразившись яростной тирадой, в которой сравнила его ничтожную писательскую карьеру с путем целеустремленного медиапредпринимателя. Разумеется, предпринимателя вообще. Без имен. - И в заключение, - подытожила Фелисити, и ее голос перешел в хлесткое рычание, - дешевым писакам в нелепой клетчатой рубашке не дано никого судить! Получай. Толпа теперь гудела и освистывала ее. Ну еще бы: он - приглашенный гость, она - скандалистка из зала. Справедливо. Завидев охранника, пробирающегося по проходу, она поспешила ретироваться. Прокладывая локтями путь к выходу под неодобряющий гул, Фелисити чувствовала, как горят щеки, и не знала, стоит ли смотреть на Елену. Она все же рискнула бросить взгляд. Мимолетная вспышка удивления - единственное, что промелькнуло на лице Елены прежде, чем его снова скрыла бесстрастная маска. Снаружи Фелисити сделала несколько глубоких вдохов, стрельнула сигарету у прохожего и задумалась над тем, что натворила. Она была в шоке от самой себя. Она никогда не устраивает сцен. Уж точно не из-за того, что ее совершенно не касается. Кому какое дело, почему заурядные писатели кидают гранаты в успешных бизнес-леди? Вдруг Фелисити в замешательстве уставилась на незажженную сигарету. Разве она не бросила курить? Видимо, нет. - Надо же, мисс Симмонс, кажется, вы оскорбили моего мужа. Фелисити резко вскинула голову. Елена, скрестив руки на груди, изучала ее с любопытством. - Мужа? - Но разве она не была с тем типом в белом смокинге? - Ну, бывшего мужа. Мы со Спенсером оказались несовместимы по огромному количеству причин. Думаю, вы верно подметили парочку из них, - Елена ухмыльнулась. - А я-то уже начала в вас разочаровываться. В вашем потенциале. - Я… что? - Наконец-то высказать свое мнение? Да еще при свидетелях? Отстоять то, во что верите? Именно это мне нужно от главы аппарата. А вам нужна новая работа. Не может же приносить удовлетворение созерцание того, как менее талантливые коллеги воруют ваши повышения. Это небрежное замечание обожгло как кислота. Конечно, Елена знала об этом. Начальник Фелисити уже несколько недель кормил ее снисходительными, умиротворяющими банальностями с тех пор, как она уступила партнерство какому-то выскочке, пока кровь внутри нее медленно закипала. Ей следовало догадаться. Черт, Елена знала. Знала годами. - Это ваше «я же говорила»? - подозрительно спросила Фелисити. - Нет. Это мое предложение о работе. - Я юрист… и больше никто. - Из вас получится отличный глава аппарата. Вы умны, организованны и знаете право лучше большинства моих «костюмов», - Елена склонила голову. - Скажите мне: вы сохранили мою визитку? Или порвали ее в порыве ложной верности вашей посредственной конторке? Она все еще висит на дверце холодильника. Честно говоря, в последнее время Фелисити часто думала об этой визитке, гадая, не упущен ли шанс позвонить. Она была уверена, что упущен, учитывая то, как Елена поставила ее на место при последней встрече. Фелисити промолчала, не желая выдавать, насколько эта женщина для нее важна, раз визитка все это время занимала почетное место на ее холодильнике. Елене, судя по всему, ответ и не требовался. - Я планирую глобальную медиа-революцию, - в ее голубых глазах блеснул азарт. - Вы в деле? - Почему я? - прохрипела Фелисити в изумлении. - Я вижу вас, мисс Симмонс… Фелисити. Вы готовы. Это должно было случиться давным-давно, не находите? Тридцать шесть. Фелисити видит Елену Бартелл ежедневно. И каждый день Елена смотрит на Фелисити, бросает ей вызов и говорит ей - пусть и не буквально, - что она ценный сотрудник. Они вместе захватывают медиамир. Уровень стресса у Фелисити не снизился по сравнению с прежней работой, ведь идиоты и некомпетентность никуда не делись, зато удовлетворение выросло в разы. Сотни юристов по всему миру теперь вынуждены держать ответ перед Фелисити, если хотят иметь дело с неприступной Еленой Бартелл. Бывший босс Фелисити - один из них. Она находит извращенное удовольствие в том, чтобы принимать звонки Хэнка и во всех подробностях объяснять ему, как чертовски занята Елена, пока они покоряют мир. Да, это мелочно, но ведь Елена сама советовала Фелисити найти хобби. Фелисити фыркнула про себя. Пожалуй, ей нужно хобби получше. Может, стоит перезвонить Лариссе и договориться о встрече? Или даже Тиму. Или все-таки Тому? - Фелисити, подними контракт по «Хадсон Метро Ньюс», - окликнула ее Елена из своего стеклянного кабинета. - Пора мыслить масштабно. Эта вшивая, жалкая газетенка? В каком месте это масштабно? Фелисити захлестнуло любопытство. Она бывала в тех пропитанных сыростью и запахами низовьях у реки Гудзон, и в этом листке для пассажиров не было ровным счетом ничего революционного или интересного. Но Елена часто напускает туману в таких делах. Она редко что-то объясняет, так что Фелисити никогда не знает, что ее начальница выкинет в следующий момент - ее разум работает в измерениях, недоступных простым смертным. Фелисити уверена: что бы это ни было, план будет исключительным. Неважно, что Елена не посвящает ее в свои тайны, напомнила она себе. Просто хорошо быть в самом эпицентре событий. Фелисити тридцать шесть, она бросила курить, довольна своей карьерой и абсолютно бисексуальна, спасибо большое. Она так и не стала партнером. И теперь ей на это плевать.