Грани льда

Номер пять.

Моник Карсон, ведущий эксперт Лас-Вегаса по воплощению властных сексуальных фантазий, поправила бумаги на столе в 612-м номере отеля «Дакстон». Стол был деревянный, массивный и идеально подходил для того, чтобы брать на нем — или под ним — женщин, попутно диктуя распоряжения на день, всё зависело лишь от желаний клиентки. Ее клиентами были исключительно женщины. Моник обожала наблюдать, как они раскрываются и оживают, стоит им оказаться в руках того, кто знает, как разжечь их тела. Было нечто невероятно притягательное в том, чтобы заглянуть женщине в глаза в тот самый миг, когда к ней приходит осознание: вот каким секс может быть на самом деле. Зажатые, несчастные, изнывающие от скуки… показывать им, как много они способны чувствовать, было упоительным удовольствием. И, видит Бог, Моник любила свою работу. Все клиентки, даже самые закрытые, казались ей по-своему захватывающими. Эти мысли плавно перетекли к той, что должна была вот-вот появиться. Если саму себя Моник видела оливковым маслом — тягучим, пробуждающим чувства и гладким, — то Джун Мензис была колючей, как наждак. Эта резкая шестидесятидвухлетняя управляющая отелем пребывала в состоянии вечного раздражения и ярости, штурмуя работу и жизнь так, словно шла на приступ крепостных стен. Неудивительно, что добрая половина персонала «Дакстона» до смерти боялась своего менеджера службы приема. Но для Моник Джун Мензис была сущим деликатесом. В конце концов, комок ярости — это всего лишь еще одна игрушка, которую можно разобрать по частям. Нечто любопытное. Будоражащее. Забавное. И хотя миссис Мензис то и дело подчеркивала, как ей ненавистны и игривый тон Моник, и все эти непристойные подробности ее ремесла, это никогда не мешало ей заходить в гости. И заходить часто. Раздался стук. Точь-в-точь по расписанию. — Дорогая, входи, — промурлыкала Моник, отступая в сторону. Миссис Мензис вошла и опустила на стул маленькую кожаную сумочку — жесткую и черную, такую же официальную, как и ее владелица в накрахмаленном наряде. Ее влажные волосы до плеч отливали глубоким каштаном — заслуга несомненно дорогого мастера. Выражение лица она носила так же, как гостиничную униформу: чопорно, словно броню. Будто бросала вызов любому, кто осмелится с ней схлестнуться. Миссис Мензис была невысокой и грузной, с пышным бюстом, плотной талией, широкими бедрами и вечно поджатыми уголками рта. Ее кисти были сжаты в тугие кулаки. Она выглядела еще более разгневанной, чем обычно, — вероятно, именно поэтому час назад она потребовала, чтобы Моник во что бы то ни стало нашла для нее окно в графике. Но как бы часто Джун Мензис ни напоминала разъяренного, смертоносного дикобраза, в ее темных глазах горел огонь, который Моник находила глубоко притягательным. Округлые щеки женщины — подернутые румянцем от осознания того, что она сейчас сделает, — были такими же гладкими и безупречными, как и все ее мягкое, роскошное тело. Для Моник каждая женщина была красавицей — даже те, кто не видел этого в себе. Особенно такие, как Джун. Муж миссис Мензис часто ни во что ее не ставил, и это лишь заставляло ее с боем доказывать свою значимость на профессиональном поприще. Чем больше он ей изменял, тем более эффективным менеджером она становилась. Моник не раз думала, что было бы крайне любопытно изучить эту связь между личной яростью и карьерными успехами… если, конечно, ты не боишься, что в процессе тебе выцарапают глаз. Губы миссис Мензис сжались в тонкую линию, когда ее пристальный взгляд встретился с взглядом Моник. Она небрежно указала на влажные кончики волос: — Я уже приняла душ. Это было незыблемым правилом. Никто не мог начать свой час с Моник, не помывшись. Все остальные клиентки делали это прямо в люксе Моник, но Джун Мензис, королева многозадачности, всегда брала этот вопрос на себя еще до приезда, чтобы не терять ни секунды драгоценного времени. — Номер четыре, — объявила миссис Мензис с раздраженным выдохом, будто ей было невыносимо признавать вслух свои желания. Номер четыре. Давным-давно Моник разработала список из пяти вариантов, которые клиентки выбирали в зависимости от того, какие эмоции хотели испытать. Первые три говорили сами за себя: 1. «Возьми меня» — классическая фантазия о лесбийском соблазнении; ее обычно выбирали любопытствующие или гетеросексуальные женщины, желающие «окунуть пальцы» в сапфические воды. 2. «Дразни меня» — для любительниц отложенного удовольствия; женщин, для которых «меньше значит больше», а невесомое касание кажется блаженством. 3. «Взволнуй меня» — для тех, кто жаждал налета опасности, дерзости и прогулок по самому краю. По запросу сюда добавлялись элементы БДСМ. «Командуй мной» — номер четыре — был, пожалуй, самым популярным пунктом, ведь это было специализацией Моник. Она превращалась в «Генерального директора» женских фантазий: надевала строгий деловой костюм, принимала самый властный вид и чеканила приказы на день, попутно овладевая клиенткой именно так, как решала сама. Полный отказ от контроля в пользу Моник был главной приманкой для тех, кто выбирал этот вариант. Эффект был настолько силен, что у иных женщин подгибались колени в тот самый миг, когда Моник всего лишь расстегивала верхнюю пуговицу на блузке. И, наконец, существовал номер пять. Роскошный опыт, который, по мнению Моник, пошел бы миссис Мензис на пользу. Однажды, полтора года назад, Моник предложила попробовать «пятерку», но в ответ миссис Мензис взорвалась яростью, заявив, что она не «избалованная болонка, которую нужно сажать на пьедестал и кормить ложью». Какой любопытный выбор слов. Разумеется, чтобы выбрать номер пять, нужно, прежде всего, верить, что ты этого достойна. К сожалению, слишком многим женщинам это было не под силу. — Мисс Карсон! — резкий голос миссис Мензис прервал ее мысли. — Мой перерыв строго ограничен. У меня нет на это целого дня. — Четвертый так четвертый, — Моник одарила ее мягкой улыбкой. — Вы ведь так любите «четверку». Миссис Мензис резко вскинула голову. — Клянусь, если вы снова заведете шарманку про «пятерку»… — Она коротко и резко хохотнула. — И в мыслях не было, — Моник криво усмехнулась. Единственным человеком, кто в последнее время вспоминал о пятом номере, была сама миссис Мензис. Моник быстрым движением смахнула в сторону стопку бумаг, освобождая достаточно места для того, что наметила, и предвкушающе облизнула губы. — Прежде чем начнем, напомните мне ваше стоп-слово. — «Шанель». Как «Шанель № 5». И именно этот аромат — снова — источала миссис Мензис. Ее подсознание явно не отличалось тягой к тонким намекам. Моник кивнула. Она сняла темно-синий жакет, набросила его на спинку полированного деревянного стула и уселась на край стола, томно закинув ногу на ногу. Она откинулась назад ровно настолько, чтобы ткань кремовой блузки натянулась на груди. Ноздри миссис Мензис дрогнули. Иногда она выказывала неодобрение, если Моник действовала слишком открыто, выставляя напоказ их общие намерения, хотя именно ради этого она сюда и приходила. — Сегодня вы на взводе? Нужно выпустить пар? — Моник вызывающе провела ладонью по собственному бедру. Этой конкретной клиентке требовалось выговориться до начала процесса, иначе она просто не могла получить удовольствие от того, что последует за этим. Глаза миссис Мензис сузились. — Да. — Что случилось? — Как обычно, — губы женщины превратились в тонкую ниточку. — Узнали об очередном «увлечении» мужа? Или какой-то жалкий подчиненный посмел перечить и подрывать ваш авторитет? Хотите выплеснуть всю ярость в сексе? — Обязательно быть столь прямолинейной? — миссис Мензис брезгливо скривилась. — Я ничего не «выплескиваю»! — Позволю себе не согласиться, дорогая, — Моник подцепила верхнюю пуговицу, чуть приоткрывая шелковую блузку. — Когда вы в гневе, вы мечтаете, чтобы весь мир заплатил по счетам. Но потом вы приходите ко мне — и только это удерживает вас от убийства. Вашему мужу стоит прислать мне благодарственную открытку. Он жив лишь благодаря мне. — Вы слишком много на себя берете. Я всё еще раздумываю над способом избавления от тела, — губы миссис Мензис дрогнули в едва заметном намеке на усмешку. Моник улыбнулась в ответ. — Что ж, пока он в безопасности. — Вы думаете, что раскусили меня, не так ли? — миссис Мензис пристально посмотрела на нее, и взгляд ее потемнел. — Именно так, дорогая, — Моник расстегнула еще одну пуговицу на блузке. А затем следующую. — Они решили пересмотреть протоколы обслуживания в ночную смену, — продолжала миссис Мензис, и ее дыхание начало сбиваться, когда пальцы Моник неспешно двинулись вверх по бедрам. — Хотят, чтобы я лично инструктировала каждого стажера. Как будто у меня нет дел поважнее, чем возиться с этими недотепами, которые не могут отличить прачечную от кладовой. — Ужасно, — выдохнула Моник, ее голос вибрировал от притворного сочувствия. — Совершенно непозволительно так эксплуатировать ваш талант. Она ловко расправила складки на талии Джун, пробираясь под жилет. Ткань блузки была прохладной, но тело под ней так и лучилось жаром. — Они думают, что я просто механизм, — пробормотала миссис Мензис, ее вечно суровый взгляд начал подергиваться дымкой. — Что я… просто часть интерьера, которая всегда на месте и всегда выполняет план. — Но мы-то с вами знаем, что это не так, — Моник подалась вперед, и их лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга. — Внутри этого механизма бьется сердце, которое жаждет огня. И внутри этой безупречной формы скрывается женщина, которой не терпится сбросить груз ответственности. Рука Моник скользнула к застежке юбки. Раздался тихий, едва слышный щелчок молнии, прозвучавший в тишине номера 612 как выстрел стартового пистолета. Миссис Мензис зажмурилась, ее грудь тяжело вздымалась, заставляя жемчужное ожерелье ритмично постукивать по ключицам. — Вы слишком много говорите, Моник, — прохрипела она, теряя последние крохи своей ледяной выдержки. — Вы правы, Джун. Пора переходить к делу. Сегодня у нас «Номер четыре», помните? А это значит, что ваши жалобы больше не имеют значения. С этой секунды значения имеют только мои приказы. Моник медленно, дюйм за дюймом, потянула юбку вниз, обнажая плотные, обтянутые чулками бедра. — Развернитесь к столу, миссис Мензис. Живо. Взгляд миссис Мензис жадно впитывал вид обнажающейся кожи Моник, хотя губы её по-прежнему оставались презрительно поджаты. — Вот как? — Я знаю: вы бы дорого дали за то, чтобы я сорвала с вас одежду и овладела вами так, как вы того заслуживаете. Но вы никогда об этом не попросите. — «Так, как я того заслуживаю», — в голосе миссис Мензис прозвучала неприкрытая издевка. — Ну конечно. Именно так. — О да, — Моник окинула фигуру собеседницы долгим, полным восхищения взглядом. — Вы обязаны это говорить. Вы льстите мне только ради того, чтобы я не вышвырнула из отеля нашу штатную проститутку. — Вы же понимаете, что почти в каждом отеле Вегаса есть такие, как я? Я едва ли уникальна, — Моник улыбнулась. — Но… я не афиширую себя, выбираю только проверенных клиентов, и это позволяет таким управляющим, как вы, закрывать на меня глаза, дабы удержать столь образцовую гостью. Так что нет, попробуйте еще раз. Челюсть миссис Мензис напряглась, но взгляд выдал невольное согласие. Правила правилами, но какой бы почтенной ни была родословная отеля, древнейшая профессия всегда находила лазейку, чтобы процветать. — Ладно, — сдалась она. — Значит, вы говорите мне любезности, потому что я вам плачу. — Нет. Вы платите мне за то, чтобы я помогла вам потерять контроль. Вы платите за разрешение отпустить себя. И вам до безумия нравится, когда я творю непристойности, которые привели бы в ужас ваших подчиненных, потому что запретное вас возбуждает. А больше всего вы любите отдаваться на мою милость — чтобы хоть раз в жизни за всё отвечал кто-то другой, а не вы. Но вы не платите мне за то, чтобы я была с вами «милой». Поэтому, если я говорю, что это так — значит, так оно и есть. Миссис Мензис фыркнула. — У меня огромная, обвисшая грудь, тяжелый зад, не говоря уже о растяжках, морщинах и седине. Муж каждый божий день называет меня замарашкой. И тут вы, через чьи руки прошли женщины всех мастей, заявляете, что я желанна? — Она подалась вперед. — Лгунья. — Я никогда не лгала вам, Джун, — безмятежно отозвалась Моник. — Ни единого раза. — Конечно, лгали. Я не настолько глупа, чтобы верить лести путаны. И только посмейте сказать мне, будто вы из тех идеалисток, что в это верят. — Вовсе не идеалистка, дорогая. Я просто смотрю глубже нелепых стереотипов о том, что общество считает привлекательным, — Моник внимательно ее разглядывала. — Я ищу нечто большее. Мне нравится понимать суть вещей. Людей. И, кстати об этом… расскажете, почему вы сегодня так взвинчены? — Она протянула руку, увлекая женщину к себе. Миссис Мензис почти не сопротивлялась. — Расскажете? — Моник скользнула ладонью за талию Джун, и ее рука опустилась на этот великолепный, тяжелый изгиб бедер. Миссис Мензис поморщилась: — Я просто ненавижу высшее руководство отеля. — Что они натворили на этот раз? — Моник нажала чуть сильнее, наслаждаясь мягкой плотью под строгой юбкой. Наряд миссис Мензис состоял из черной юбки, туго облегающей фигуру, строгого жилета в тон и хрустящей белой блузки с длинным рукавом. Жемчуг на шее перекликался с серьгами. Этот образ строгой директрисы всегда будоражил Моник. Было нечто упоительно дерзкое в том, чтобы ласкать человека, который живет ради соблюдения приличий. — Они используют меня как свалку для всех своих идиотских идей. Моник, всё еще сидя на столе, притянула миссис Мензис поближе, так что та оказалась зажата между ее ног. — Как грубо с их стороны, — поддразнила она, пока ее руки медленно скользили по бокам юбки Джун. — В высшей степени грубо, — миссис Мензис слегка развела ноги — это было единственным признанием того, как сильно она жаждет внимания Моник. Просунув пальцы под подол юбки, Моник несколько мгновений многозначительно поигрывала тканью, ожидая, когда миссис Мензис наконец признается, что же допекло ее сильнее всего. — Мне навязали какую-то стажерку, притом без всякого предупреждения. Завтра я должна обучить ее всем тонкостям моей работы и подготовить почву, чтобы она проделала то же самое еще в трех отделах. Мы виделись сегодня, когда она заходила подписать бумаги. Настоящая ледышка. Нос до потолка, самомнения — выше крыши. От нее прямо могильным холодом веет. Моник скользнула рукой выше под юбку, наслаждаясь теплом и плотностью пышных бедер. Плоть под ее пальцами едва заметно вздрогнула. Лицо миссис Мензис оставалось таким же суровым и бесстрастным, как и всегда, будто рука Моник не забиралась всё выше и выше. Однако челюсти ее плотно сжались. — Я заинтригована. Нашелся кто-то, способный вывести из равновесия даже вас? Да еще и подчиненная? Я просто обязана с ней познакомиться, — Моник позволила тыльной стороне ладони коснуться самого сокровенного места. Там было удивительно горячо даже сквозь хлопок белья. — Нет! — прошипела миссис Мензис. Она запнулась. — Я имею в виду — никакого знакомства. Продолжайте… — густой румянец пополз вверх по ее шее. — …заниматься… другим вопросом. Она выразительно опустила глаза, и обе женщины проследили взглядом за рукой Моник, скрывшейся в складках юбки. Моник тихо рассмеялась: — Хм-м. «Другой вопрос» вам определенно по душе. Я это чувствую. Она провела пальцем по линии насквозь взмокших трусиков миссис Мензис. Та бросила на нее обиженный взгляд — она всегда реагировала так, будто очевидный отклик собственного тела был предательством. — И всё же мне непременно стоит ее увидеть, — промурлыкала Моник. — Завтра я позвоню вниз по какому-нибудь пустяковому делу. Пришлите ее ко мне. — О нет, даже не думай. Она из тех, кто затаскает по судам по любому поводу. Я не стану рисковать, зная, что ты можешь спровоцировать ее своими… выходками. Похоже, она из богатой семьи. — Я буду вести себя прилично, дорогая. Никаких прикосновений. Честное скаутское. А вот поиграть… о, я большая мастерица по части игр, не находите? — Моник с нажимом провела большим пальцем по чрезвычайно чувствительной точке. Миссис Мензис с трудом сглотнула. — В этом отношении… у вас есть некоторый талант. Моник улыбнулась. Миссис Мензис была почти готова. Ее нужно было лишь хорошенько раззадорить — во всех смыслах этого слова. Подавшись вперед и едва заметно покачиваясь, миссис Мензис начала ловить руку Моник, ища спасительного трения, и, наконец, сдалась. — Ладно. Я пришлю ее к вам, и вы сами убедитесь, какая она ледышка. Только… ведите себя прилично. — Ее дыхание сбилось, когда она снова качнулась навстречу, прижимаясь к костяшкам пальцев Моник. Моник отодвинула край трусиков, оценивая степень готовности клиентки. Пальцы тут же покрылись влагой. Она позволила самому кончику пальца замереть у входа, дразняще очертив небольшой круг. — Мне жаль, что ваше начальство навязывает вам стажеров, совершенно не заботясь о том, как это раздувает вашу нагрузку. Миссис Мензис судорожно втянула воздух, ее грудь быстро и неровно вздымалась. — Это дезорганизует работу и крайне непрофессионально. — Она с силой стиснула челюсти. — Им плевать. Я столько тяну на себе ради этой компании, а они относятся ко мне как… как… — Как Фрэнк? — В глазах Джун вспыхнула та самая обида, которую она обычно приберегала для своего никчемного мужа-изменника. — Без всякого уважения, — закончила миссис Мензис. — Словно вы — расходный материал, не заслуживающий их времени, — подсказала Моник. Она убрала руку. Миссис Мензис дрожала от ярости и была мокрой, как внутреннее море. Идеально. — Да! — выплюнула миссис Мензис. — Да! Она отступила на шаг и сорвала с себя жилет; ее грудь ходила ходуном от гнева. Вещь полетела на пол. — Хватит. Я хочу этого. Прямо сейчас. Она рванула пуговицы на блузке, обнажая бежевый бюстгальтер, сквозь который явственно проступали напряженные соски. Возбужденная и разъяренная, миссис Мензис всегда представляла собой впечатляющее зрелище. Низ живота Моник одобрительно сжался. Она поднялась. Пора. Выражение ее лица стало холодным и властным, она мгновенно вошла в роль «Генерального директора». Сегодня она оделась специально для Джун, припрятав в своих безупречных брюках кое-что интересное. — Согласна. Полагаю, с болтовней покончено. Миссис Мензис облизнула губы. — Да, — ее голос теперь напоминал хриплый скрежет. — У меня есть бумаги, которые вам надлежит изучить, — отрывисто объявила Моник. Тон ее стал резким. — Моя предыдущая ассистентка была сущим наказанием. Надеюсь, вы справитесь лучше? — Она вопросительно изогнула бровь. — Я великолепно работаю с документами, мисс Карсон, — пробормотала миссис Мензис. По ее лицу разлились вожделение и азарт. — Это всё, что вам от меня нужно? — Нет. Мне требуется снять стресс, — ответила «босс» ледяным тоном. — Я намерена разложить вас прямо на своем столе. Надеюсь, это приемлемо? Это едва ли прозвучало как вопрос. — Я могу… посодействовать в этом, — грудь миссис Мензис тяжело вздымалась. — Снимите бюстгальтер и ложитесь на стол. Лицом вниз, — Моник похлопала по полированной поверхности. Ноздри миссис Мензис дрогнули. Она подчинилась: освободила свою великолепную грудь и приникла к столу. — Да, мисс Карсон. Покорная Джун Мензис была прекрасным зрелищем. Та самая Джун Мензис, которая могла довести персонал до слез одним суровым взглядом. — Пока я буду… пользоваться вами, — произнесла Моник, — предлагаю вам объяснить, как вы намерены исправить мое расписание на вторую половину дня. И постарайтесь, чтобы это звучало убедительно. Миссис Мензис мелко вздрогнула. — Ну? — Моник прикрикнула на нее из-за заминки. — Подробности. Живо. — В два часа у вас… встреча с послом, — голос миссис Мензис превратился в сбивчивый шепот. Интересно. Она выбирала «послов» для вымышленных встреч только тогда, когда ей хотелось видеть в своей фантазии кого-то по-настоящему властного. Моник положила руку на обтянутые юбкой ягодицы и принялась растирать их круговыми движениями. — С послом какой страны? — Германии. — Ах да, посол Мюллер. Он бывает таким занудой. Раздвиньте ноги, Джун. — Она подождала секунду. — Нет. Шире. После короткой паузы миссис Мензис переступила ногами. Моник шагнула вплотную и с силой прижалась пахом к ее бедрам, уверенная, что та почувствует жесткость страпона. — О-ох… — запнулась Джун. — Да. — Что «да»? — потребовала Моник. — Да, Мюллер — зануда? Миссис Мензис чуть подала таз назад, словно стараясь лучше прочувствовать твердую форму. — Да, — твердо ответила она. Моник задрала ее юбку, подставляя кожу прохладному воздуху, а затем решительно стянула чулки, с удовлетворением отмечая выступившие на бедрах мурашки. На миссис Мензис были простые закрытые трусики бежевого цвета под стать утилитарному бюстгальтеру. Крепкие и надежные, как и их хозяйка. Моник накрыла ладонью горячую ластовицу, провела рукой глубоко между ног и вернула ее обратно. Пальцы стали влажными. — Очень хорошо, Джун. — Ох… — пробормотала миссис Мензис. — Черт. — Последнее слово было едва слышным вздохом. Моник обожала моменты, когда страсть отключала у женщины внутреннего цензора. Она уже чувствовала аромат возбуждения Джун. Упоительно. Она снова ласкающе накрыла ее рукой. Джун начала ерзать под ее ладонью, отчаянно ища более плотного контакта. Моник с силой провела пальцем по хлопковой ткани прямо над клитором, заставив женщину задрожать. — Итак, Джун, сейчас я возьму вас. Моник медленно стянула последнюю преграду, и промокшее белье упало к щиколоткам миссис Мензис. Она провела ладонью вверх по задней поверхности ее ног, оставляя за собой шлейф дрожи. Влажный блеск завитков и обильная смазка на бедрах встретили ее взгляд. Моник наклонилась совсем близко и вдохнула этот запах. — Я не в восторге от того, что вы назначили встречу с послом Мюллером. — Моник выдохнула в самый жар, любуясь тем, как плоть трепещет от ее дыхания. — Вы знаете мое отношение к нему, и всё равно сделали это. Она лизнуда скользкую половую губу и резко потянула. Джун ахнула от неожиданности. Моник отпустила её, на секунду коснулась языком и снова выпрямилась, наслаждаясь разочарованным стоном клиентки. Медленно, так, чтобы звук был отчетливо слышен, Моник расстегнула ширинку на брюках. — Я вами недовольна. Она достала игрушку и обильно смазала её лубрикантом из тюбика, который хранила в столе. Она водила кончиком по складкам Джун, не спеша входить. Снова и снова, пока миссис Мензис не начала извиваться. — Простите меня, мисс Карсон… Возможно, если вы… воспользуетесь моим положением в качестве извинения? — выдохнула та. — Пожалуйста… Полураздетая, промокшая, беспомощная и умоляющая о внимании — ради таких минут Моник и любила свою работу. Заставлять женщин жаждать. — Хм, — Моник сделала вид, что раздумывает. — Пожалуй, это подойдет. Вы — прелестное зрелище. Ваше тело так податливо. Она лишь на самую малость погрузила головку страпона внутрь. Миссис Мензис содрогнулась. — Пожалуйста, — повторила она. — Пожалуйста. Моник выждала ровно столько, сколько нужно, чтобы Джун начала дергаться от нетерпения. И тогда она толкнула. Ткань строгих темно-синих брюк вжалась в обнаженные бедра миссис Мензис, когда силикон вошел на всю длину. Она входила глубоко и жестко. В конце концов, Джун сама упомянула Германию. Если бы она хотела чего-то легкого и игривого, она бы выбрала Фиджи. Миссис Мензис вскрикнула. — Ох… ох… — ее кулаки судорожно сжимали воздух над столом. — Еще. Глубже. О-ох… — Нет-нет, желания ассистентки меня не волнуют. — Голос Моник звучал скучающе, хотя ее собственное возбуждение уже зашкаливало. Такие застегнутые на все пуговицы женщины, как Джун, всегда заводили её, когда окончательно ломались. — А теперь быстро докладывайте, что у вас запланировано на остаток дня. Она толкнула еще раз, еще сильнее. — Ох… я… позвоню в бухгалтерию насчет бланков RS1… мне нужно… о-ох… — Джун ахала и содрогалась, когда Моник чуть меняла угол толчка, попадая именно туда, куда нужно. — Собрать анкеты новых сотрудников и… Боже. Моник вбивалась в нее с силой. — Какая прилежная сотрудница, верно? — Соски Моник затвердели, а низ живота заныл от открывшейся картины. — Ты такая мокрая, Джун. Боже, как ты меня заводишь. Миссис Мензис на мгновение замерла, разжимая кулаки. — О-ох! — вскрикнула она. Моник вышла из нее и велела перевернуться на спину. В этом положении щеки Джун пылали уже не только от страсти. Жажда разрядки в ее глазах боролась со стыдом. Ей было невыносимо выглядеть такой распутной: припухшая плоть выставлена на обозрение под голодным взглядом Моник, пышная грудь вздымается, ноги разведены… чертовски сексуально. — Красивая, — убежденно прошептала Моник. Миссис Мензис отвернулась: — Вы не обязаны это говорить. Она не верила. Такие женщины никогда не верят. Они верят партнерам, которые годами втаптывали их самооценку в грязь, а не случайным знакомым. Хотя бы раз Моник хотелось, чтобы Джун увидела себя ее глазами. Ее пальцы нашли клитор, тугой бутон, выглядывающий из складок, и принялись ласкать его. Быстро, медленно, по кругу, вверх-вниз. В воздухе повисли влажные звуки и беспомощные вздохи. — Внимание на своего директора, Джун, — прохрипела Моник, наклоняясь. — После этого мне понадобится кофе. — Она перехватила игрушку и снова скользнула внутрь, не переставая ласкать клитор. — Черный, обжигающе горячий, два кусочка сахара. Силикон ритмично входил и выходил, и Моник чувствовала, как ее собственное тело отзывается восторженными спазмами. Джун смотрела на нее из-под полуприкрытых век. Ее губы были приоткрыты, ловя воздух, ноздри трепетали, но она жадно ловила каждое мимолетное движение на лице Моник. Словно искала ответ на вопрос: действительно ли Моник тоже возбуждена? «Возбуждена» — это было слабо сказано. Моник была чертовски близка к пределу. Пристальное, жадное внимание миссис Мензис лишь подливало масла в огонь. Моник стиснула челюсти, сдерживая рвущийся наружу стон наслаждения. Она не имела права подходить так близко к краю — не сейчас, когда потребности клиентки превыше всего. — А затем перенесите мою встречу с этим идиотом-послом. Я не стану делать то, что мне не в радость. Никогда. Вам ясно? Это было важное послание. Миссис Мензис не ответила, но ее руки скользнули к собственным широким темным ареолам. Она принялась терзать налившиеся соски, пока Моник входила в нее, упиваясь ее бесстыдными звуками возбуждения. — Я разборчива в том, с кем провожу время, — добавила Моник, и ее дыхание стало рваным. — Я придирчива к своим помощницам, к примеру. И я жду, что они будут готовы исполнить любую мою прихоть. Она подчеркнула свои слова резким нажатием на клитор Джун. Наградой ей стал глубокий, утробный стон, от которого Моник невольно вздрогнула. — Да, очень хорошо, — процедила Моник сквозь зубы. — Мне нравится, как вы отдаете всю себя своему директору. Бедра миссис Мензис начали мелко дрожать. — Жду отчет у себя на столе через час. И предупреждаю: в следующий раз я не буду столь снисходительна. Я пущу в ход губы. Буду ласкать языком каждую складку вашей прелестной киски. Я заставлю вас потерять контроль и стонать, как бы вы ни пытались строить из себя профессионала, — и все это услышат. Вы будете беспомощно лежать передо мной, а я буду смотреть. И ваш персонал будет слушать, — она понизила голос до вкрадчивого, соблазнительного шепота. — А потом я возьму вас снова. И на этот раз, возможно, позволю им на это взглянуть. Возглас миссис Мензис заполнил комнату. Ее вечная маска ярости сорвалась, и лицо затопило сияющее, обнаженное выражение экстаза. Потрясающе. Как вообще можно сомневаться в женской красоте? Мучительно медленно Моник вышла из нее, наклонилась и поцеловала ее, проходясь языком по влажной плоти в чувственном, затяжном прощании. Затем она выпрямилась. — Вы превосходная помощница, Джун. Я очень довольна. Миссис Мензис судорожно глотала воздух, всё еще зажмурив глаза. Моник дотянулась до салфетки и вытерла мокрую игрушку. Сняв её, она поправила брюки и наконец отступила назад, обозревая великолепный беспорядок перед собой. Джун лежала на спине, тяжело дыша, ее пышная грудь вздымалась, всё тело было как на ладони — припухшее, возбужденное и полностью покоренное. Вид был изысканный. Низ живота Моник заныл еще сильнее. Честно говоря, если бы скоро не должна была прийти следующая клиентка, она бы с удовольствием поиграла с Джун еще немного и позволила бы себе разрядку. Боже, как она любила таких женщин. Редко встречался кто-то с настолько высокими стенами, кто при этом мог стать настолько уязвимым в ее руках. — Вы действительно… промокли из-за меня? — послышался шепот. Моник перевела взгляд на лицо Джун. — Хм? — Вы сказали, что вы мокрая, — миссис Мензис села. Ее прямой взгляд снова стал колючим и подозрительным. — Это ведь просто слова, чтобы меня завести, верно? — Ее губы снова поджались. Моник внимательно посмотрела на нее. — Я так промокла, что едва не кончила сама. Это правда, Джун. Я до сих пор на грани, и всё благодаря вам. В отличие от многих в этом бизнесе, Моник никогда не лгала клиенткам об оргазме. Женщины обычно и так всё чувствуют. К тому же, честность Моник была ее «фишкой». Некоторым даже нравилось ставить себе целью довести ее до пика. Она никогда не позволяла им преуспеть — для них азарт заключался в самой погоне. Но для миссис Мензис это не было игрой. Вся ее самооценка строилась на убеждении, что она ни в коей мере не красива и не может вызвать у Моник сексуальный интерес. Вот почему она ненавидела саму мысль о «Номере пять»: Боготвори меня. В представлении Джун, если бы Моник когда-нибудь решилась боготворить или желать ее, ей пришлось бы фальшивить от начала и до конца. Как мало она понимала. Моник искренне считала каждую женщину по-своему притягательной. Это не было дежурной фразой. В каждой было нечто — внутри или снаружи, — что ее влекло. В конце концов, истинная красота редко лежит на поверхности. — Это чистая правда, — повторила она. Миссис Мензис поднялась на ноги. Ее немного пошатывало. — Что ж. Спасибо, что сказали то, что я хотела услышать, — легкий, смущенный румянец окрасил ее щеки, когда она поправляла белье и чулки. — Вы, по крайней мере, лечите мое эго после того дерьма, что несет Фрэнк. Моник наблюдала за ее резкими движениями. — Джун, — тихо произнесла она, — если кто и мог бы заставить меня кончить, то это вы. Я люблю властных, уверенных и сдержанных женщин больше, чем могу выразить словами. — Ну, в этом мне не откажешь, — фыркнула миссис Мензис. Она не верит. Как… досадно. Моник склонила голову и предложила то, чего не делала никогда. — Джун? Хотите почувствовать, как вы на меня влияете? Миссис Мензис замерла и удивленно вскинула глаза. Она сглотнула, и в ее взгляде ясно читались и желание, и интерес. — Да. Кивком головы пригласив ее подойти ближе, Моник спустила свои безупречные брюки до середины бедра, а затем немного оттянула край трусиков. Она взяла руку Джун и прижала ее ладонь к своему насквозь взмокшему лону. — Почувствуйте сами. Пальцы миссис Мензис скользнули по влаге Моник, и на ее лице отразилось изумление. Набравшись смелости, она двинула большим пальцем выше, касаясь клитора Моник и описывая круги. Этого было достаточно. Моник застонала, вытянулась в струнку, ее бедра задрожали, и с восторженным выдохом она содрогнулась в оргазме, изливаясь теплом на дрожащую руку Джун. Что ж. Это было неожиданно. Моник моргнула, пытаясь восстановить сбитое дыхание. — Джун, — прошептала она в благоговении. — Какая же вы восхитительная. Миссис Мензис выглядела нелепо польщенной, убирая руку. Она не мигая смотрела на влагу на своих пальцах, пока Моник приводила одежду в порядок. Минуту они молчали. — Мой муж считает меня уродливой. — Я знаю, — промурлыкала Моник. Она встретилась с Джун взглядом. — И он ошибается. — Он говорит, что мне повезло, что он вообще у меня есть. Что никто другой не стал бы меня терпеть и не нашел бы меня привлекательной. Моник подняла влажные пальцы Джун к свету. — И всё же… все улики говорят об обратном. — Я это заметила, — голос миссис Мензис был напряжен. — Я честно думала, что вы лжете. — У вас на руках доказательство моего желания. Верьте своим глазам. Миссис Мензис замялась, словно обдумывая это. — Хорошо. Наконец-то. — Вот и славно. — Я думаю, в следующий раз… — Джун глубоко вдохнула. — Я бы хотела попробовать номер пять. — Она предостерегающе прищурилась. — Только не вздумайте слишком этим гордиться. — Ни в коем случае, — Моник улыбнулась. — Отличный выбор. Вы этого заслуживаете. Щеки миссис Мензис снова вспыхнули, придавая ей очаровательное сияние. — Возможно. — Для меня будет удовольствием боготворить вас целый час. И теперь вы знаете, что это чистая правда. В уголках глаз Джун собрались морщинки. — Спасибо. Ее почти-улыбка исчезла, как только мысли вернулись к работе, жизни и реальности. Она быстро закончила одеваться, и ее плечи снова поникли, словно она готовилась к очередному сражению. — В следующий раз, — сказала она напоследок. Она сглотнула и повернулась к двери. — Вы знаете, что мне нужно. — Да. Жду с нетерпением, — в голосе Моник слышалось искреннее наслаждение. — Значит, номер пять.