Она была здесь

                                         Двадцать третьего июля умерла Наоми Синклер. Как я стал частью этого дела? Я не смог понять этого. Я хватался за свою голову, сидя на том месте отдела полиции, где обычно сидят доносчики, которых подозревают в убийстве. С одной стороны дежурный офицер, с другой камера временного содержания, из которой проглядываются злые морды местных пьяниц, ну а я где-то посередине. Я сидел на жесткой железной лавке, всё ещё пытаясь совладать со своими эмоциями и столкнуться с реальностью. А реальность говорила о том, что Наоми мертва. Найдена в своём автомобиле мёртвой на окраине города, застреленной в лоб пистолетом, калибр которого 9 на 19 миллиметров. Самый распространённый калибр в мире. Такое оружие продают каждой собаке, имеющей паспорт, книжку адекватности и чистую биографию без судимостей. Такой калибр использует и полиция, мои глаза невольно скользнули тогда к кобуре копа, увидев ожидаемый Glock 17. Очень популярный выбор огнестрельного оружия для стражей общественного порядка. Меня спросили о многом, в том числе о том, как я оказался на авеню 7. Я решил оставить в тайне только то, что последний месяц Наоми не давала мне покоя. Полиция до сих пор считает, что я состоял с Наоми в каких-то отношениях, поскольку им стало известно всё, - её место жительства, её бывшая работа. Я слышал, как криминалист устанавливал примерное время её смерти - 7:30 утра. Что она делала в такое время на авеню 7? И почему припарковалась на обочине? Ждала чего-то? Или кого-то? Я повторяю очевидные вопросы полицейского, который сделает всё, чтобы доказать, что моя заинтересованность в Наоми неслучайна.                     - "Убийцы всегда возвращаются на место своего преступления".               На его доводы Шерлока Холмса я состроил осуждающий вид, и позже смог обойтись одним простым доказательством - видеорегистратор и GPS на моей машине. Я действительно был дома, увлекшись пивом и чипсами вчера. А что ещё делать одинокому мужчине вечером одному? Проблемой для полиции стало то, что на авеню 7 нет камер. Ни одной. Ещё одну сложность составило отсутствие свидетелей. В 7:30 утра на улице не оказалось никого. В окна никто не смотрел, а выстрел пистолета и вовсе не слышали, может, из-за грозы, а может, это просто ложь из страха увидеть что-то лишнее, что явно доставит большие проблемы. Полиция занялась делом Наоми Синклер, но я не видел в их глазах энтузиазма. Неужели им плевать на всё, что происходит в этом городе? Легче засудить того, кто доложил? Или спустя время махнуть рукой на это дело и только потому, что это авеню 7? Я был другого мнения на всё это, потому и сидел уже пятый час на одном и том же месте в ожидании новостей. От меня больше ничего не требовалось, я мог пойти домой. Но я просто не мог оставаться сейчас один, мне нужны были голоса вокруг, шелест бумаг и безопасное ощущение того, что я в полицейском участке.               - "Что произошло с Наоми? Кто её убил? От чего она бежала? Почему следила за мной? Почему уволилась, когда я наконец дал понять ей, что всегда вижу её вокруг себя? Что она хотела? Что она скрывала?" - мысли разрывали мою голову. Я думал. Пытался найти в этом всём опасность для самого себя. Закрыл глаза, чтобы лучше слышать эти мысли и просидел так еще час. В какой-то момент я понял, что задремал, но при этом был в сознании и понимании того, где я нахожусь. Я чувствовал как волосы прилипали к моему лбу, как всё еще дрожали руки и каким ужасным был воздух из-за сидевших в камере временного задержания алкашей. Настолько расстерялся, увидев труп? Нет. Я много раз видел мёртвые тела. Дело не в этом, а в том, что её убийство - открытая угроза. Меня не покидало ощущение, что она пыталась предупредить меня о чём-то. Находилась рядом, может хотела сказать о чём-то, но не решалась? Или может... присматривала за мной для моей безопастности? Тогда о чём же она знала? О чём хотела мне сказать? О чём молчала? А может, думаю не так? Наоми едва знала меня, да и как же мы связаны? Я не знал. И только к вечеру наконец понял, что нет смысла больше находиться в участке и мучить себя ожиданием очередных новостей от полиции. Меня так вымотало всё это, я действительно хотел спать и ничего больше. Я надеялся, что усну, проснусь, а этого дня будто вовсе и не было. Будто Наоми действительно галлюцинация из моей жизни, как она и говорила. Ну а я... просто журналист, работающий в офисе на Велтон-стрит. Приехав домой, я старался даже не смотреть в сторону бывшего дома Наоми. Я боялся, но чего? Раньше я боялся Наоми, а теперь... чего я боюсь?                     Я принял снотворное. Да, в моей прикроватной тумбочке лежит Золпидем. Я не говорил, но у меня есть трудности с засыпанием, это началось недавно, вероятно тогда, когда в моей жизни появилась Наоми. Я заметил деталь, меня клонит в сон от алкоголя... Я начал пить, а когда открыл глаза на то, что пью каждый вечер, вдруг понял, что это стало чем-то очень безнравственным для такого человека как я. Потому эту проблему решил очень быстро. Найти номер одного из тысячи других психиатров в Денвере не составило труда. Они пихают свои услуги почти в каждую газету, каждую рекламу нового средства от бессонницы и каждую паузу на утреннем радио. Мне выписали эту дрянь на месяц. Почему дрянь? Через две недели приёма у меня возникли странные симптомы. Я стал невнимательным, забывчивым, получил около трёх штрафов на дороге, перестал слышать будильники по утрам, а ещё эта головная боль, столь внезапная... Я подумал, что сейчас мне нужен Золпидем. Одна таблетка, 10 миллиграмм, глоток воды. Сегодня в моём доме было особенно тихо... Тихо перед моим долгожданным сном.              - "Дыши ровно, попытайся ни о чем не думать, вспомни слова той женщины, выглядевшей так, будто она только вчера получила медицинское образование или вовсе стала разбираться в чем-то благодаря Твиттеру... Постарайся заснуть".              Я считал свои вдохи, я считал свои выдохи, я считал овец, всё это было дерьмом, потому что мыслями я снова возвращался к ней. Я чувствовал, что вот-вот усну, и всё равно перед глазами был её образ. Я невольно вспомнил её из детства. Тот самый день, когда она подошла ко мне, хлопая глазами и рассматривая меня так, будто знала меня, хотя я видел её впервые. Моя простынь впервые показалась мне такой приятной, такой прохладной и пахнущей её духами, которые раньше были слышны на весь офис. Наоми... Мне казалось, я даже слышал её голос... Правда... Я думал о том дне, пытаясь восстановить все диалоги, пейзаж вокруг, я пытался вспомнить тот день. Веки стали тяжёлыми. Я даже перестал чувствовать свои отёкшие ноги, которые неприятно гудели после стольких часов проведенных неподвижно в полицейском участке. Стоило погрузиться в темноту, как всё вокруг начало казаться таким осязаемым. Я мог ощущать эту темноту вокруг, я тонул в ней, словно эмбрион в утробе матери, в эти минуты не существовало ничего. Был только я и безграничная пустошь, которую я бы назвал небытие... Нет. Там было кое что ещё.                      Я открыл глаза, ведь услышал голос. Точно, её голос. Это она. Вспомнил. Вот же оно... Какого было моё удивление, когда вместо приятной обволакивающей тьмы, я увидел школьный коридор. От неожиданности все мои конечности задеревенели. По спине так ощутимо пробежался холодок. Да что там холод! Я даже ощущал запах вокруг, я чувствовал тепло апреля и точно знал где нахожусь. Восьмой класс... Мои глаза скользнули вниз по самому себе.       - "Эти джинсы мне всегда запрещали носить в школу, но мне то всё равно, я в восьмом классе был. Слишком крутой парень для каких-то правил..." - ухмылка. - "Детские руки и те самые часы отца на левой руке. Какой детальный сон, я вижу даже время..." - намеренно приближая часы ближе к зрению.                     - "Хей бро, готов Харрисону зад надрать?" - слышу я до боли знакомый голос за своей спиной.       Где же я его слышал? - "Эй умник, я с тобой говорю!"       Дыхание сошло на нет, что-то застряло прямо в горле. Я всё понял. Развернулся, встретившись с рыжей головой, грудой мышц и футболкой баскетбольного клуба "Eagles".                            - "Тайлер?" - произнес я неуверенно. На моём лице было столько растерянности, а когда я услышал свой еще ломавшийся в 8 классе детский голос, я попятился назад.              - " Ну да. Я... " - выгнул бровь и хлопнул меня по плечу. - "Ты чё...? Забыл, что мы с Харрисоном забились поиграть?"               Я растерялся. Кажется, я вспомнил всё слишком хорошо, что мне снится столь реалистичный сон. Только вот... я того не хотел. Обычно от Золпидема мне не снилось ничего, а сейчас я, имея сознание 31-летнего мужчины, нахожусь в теле 14-летнего мальчика. Холодный пот выступил на моём лбу, затылке, груди и других местах, говорить о которых я не хочу. Тайлер смотрел на меня своими зелёными глазами. Такой спортивный, такой высокий. Сейчас-то он конечно потолстел, а вот в школьные годы был настоящим красавцем. Именно таким, каким стоит сейчас передо мной... Прямо как настоящий. Я засмотрелся на него так, будто впервые его вижу, или так, будто пытаюсь вспомнить кто он. Мой взор был замечен почти сразу. Он поморщился, неловко почесал затылок.                     - "Чувак, или на моём лице вдруг вылезла огромная бородавка или ты сегодня сам не свой. Чё случилось?"                     Еще пару секунд ушли на раздумья, я облизал пересохшие губы.               - "Это ведь сон. Чего я так растерялся?" - засунул руку в карман, найдя в нём свой старый телефон, мне даже захотелось взглянуть на него, ещё немного отнимая время Тайлера. - "Но с другой стороны, вот что странно, - я понимаю, что это сон... А ещё я помню всё, помню как прошёл мой день до того, как я уснул. Помню, что Наоми умерла..."                      - "Оуэн..." - моего плеча вдруг коснулись, отчего я вздрогнул.                     Я знал, кто за моей спиной в этот момент, но не был готов увидеть её так скоро... Я обернулся к Наоми, сразу встретившись с её мягкими чертами, аккуратными, словно нарисованными тонкой кистью. Кожа бледная, прямо фарфор. Я подметил и то, как безжизненно выглядит её лицо. На щеках нет следа румян, нет ни естественного румянца, нет никакого цвета, и глаза тусклые. Она действительно выглядела так и в детстве? На вид ей лет тринадцать-четырнадцать, ну да, она ведь тоже в 8 классе. Хотя я никогда и не замечал её в школе до этого момента. Коридор заполнился шумом других учеников, началась большая перемена. Беззаботные школьники начали хлопать своими шкафчиками, доставая оттуда то тетради, то безобразно закидывая свои учебники с предыдущего урока на железные полки. Мне, как главному зубриле этой школы, было трудно смотреть на это.                     - "Как же глупо подростки демонстрируют своё равнодушие к учёбе, словно создавая себе этим какой-то шарм, при этом ожидая одобрение среди таких же как они сверстников".                     Как я рад, что за 17 лет моё мнение не изменилось. Кажется, я всегда был умён не по годам.               - "Тай, поговорим чуть позже? Я подойду на корт через 10 минут"                     Тайлер без проблем оставил меня с девчонкой, но сам сделал какие-то выводы. Я знал, что она отведёт меня подальше от всего этого шума и мы останемся наедине, я даже помнил куда она меня поведёт.                      - " Да? Ты, кажется, Наоми?" - я улыбнулся, сам предлагая ей отойти.                     Раз это сон, я не откажусь от возможности поговорить с ней. Может я вспомню что-то ещё, о чём мог забыть за 17 лет? Стоило мне назвать её имя, как она изменилась в лице. Мне даже показалось как её глаза сверкнули и в них появился таинственный блеск. Она ухмыльнулась, следуя за мной.                      - "Верно... Так ты помнишь меня?"               Я не стал больше пялиться на неё, хотя безумно хотел. От неё пахло жасмином, тёплым, почти кремовым. Хотелось приблизиться к ней, идти чуть ближе, чтобы утонуть в этом аромате. Я всегда был чувствителен к запахам. Наоми всегда пахла жасмином, даже когда выросла. Этот запах невозможно нерепутать ни с чем. Сказать честно, я иногда чувствовал этот запах даже у себя дома, отчего становилось жутковато. Я всегда проверял замки, окна и даже думал о том, чтобы завести собаку, большую и злую, но остановился на камере. Заказал её на маркет плейсе, только вот, думаю она уже не имеет в себе надобность, хотя и обещала прийти со дня на день. Я перевёл глаза на Наоми, наконец ответив ей.                     - " Конечно помню... и вряд ли забуду" - на мой ответ она состроила странное лицо, с этим я был с ней согласен.               Она ведь совсем не понимала о чём я говорю. Мы ни разу не общались до этого, а я звучу так, будто знаю её уже очень давно. Она остановилась, слегка притулилась к стене, осматривая пустой коридор. Странно. Всё, что происходит сейчас, - безумно странно, а всё потому, что выглядит и ощущается так реально. Может, всё таки не пить свои таблетки? Она вздохнула и коснулась моих рук. От её прикосновения по мне пробежались мурашки. Руки напротив были такими холодными и безжизненными, будто я коснулся её мёртвого тела, которое видел ещё утром. Но я не изменился в лице, ведь задел бы её чувства, а она как раз собирается признаться мне во внезапной любви. Я стоял в ожидании того, когда это произойдёт. И тогда бы у меня не осталось сомнений, что я попал в очень точный и детальный сон.                     - "Как же она начнёт? Кажется, с имени.. Оуэн, давно хотела тебе сказать... ты такой классный!" - промелькнуло у меня в мыслях и я услышал её голос.                      - " Знаешь, Оуэн... Я давно вижу тебя."               Я услышал совсем не то, что ожидал. Хотя моя память меня могла где-то всё же подводить. Её слова сделали воздух вокруг тяжелее и холоднее в несколько раз. Я ощутил его, и всё моё тело невольно задрожало. Страх? Мне стало страшно? Ох видел бы меня сейчас Тайлер... и то, как у меня колени трясутся от слов девчонки. Но он ведь не знает кто она... и я тогда не знал.                      - " Что она имеет ввиду?" - наверное это было написано на моём лице, потому что она сразу продолжила свою мысль.                      - "Давно замечаю тебя в этой школе и осознанно хожу на тех этажах, где ты учишься. И я хотела тебе сказать..." - она сделала тяжелый выдох, будто бы это действительно было непросто.                     - " Ты мне нравишься очень... ты смешной, осознанный, ты намного умнее своих лет."              Я сощурился на её слова только в своих мыслях. Делал ли я так в настоящем? Нет, вероятнее всего, ведь я понимал, что Наоми итак услышала все мои немые вопросы на её слова и сразу добавила.               - "Ты милый, очень умный. И всем всегда помогаешь... Хочу, чтобы ты знал о моих чувствах."               Её кукольные глазки смотрели на меня с надеждой, с жалобной мольбой того, чтобы я не отказал ей. Я видел как она хочет, чтобы я сказал: " Конечно, Наоми, я хоть и знаю тебя пару минут, но всегда хотел бы с тобой пообщаться, но если ты хочешь отношений, я не против, потому что ты смелая, интересная и такая красивая.."                     Так я ей и сказал. Ну а что? Это сон. Просто глупый, очень похожий на реальность, осязаемый, до боли точный, невероятно реалистичный, мать его, сон. Мои слова прозвучали удивительно легко - так, будто я действительно имел в виду каждое из них. Наоми замерла всего на секунду, словно не до конца верила, что услышала именно это. Её пальцы чуть сжались на моих руках, но уже не так холодно, не так пугающе, скорее неуверенно.                     - "Правда?.." - тихо переспросила она. Я кивнул, на этот раз чуть увереннее, чем ожидал сам от себя. И что-то изменилось. Будто напряжение, сковывавшее воздух между нами, медленно рассеялось. Её плечи расслабились, а в глазах снова появилась та самая мягкость, живая и настоящая.                     - "Я думала, ты… " - она запнулась и неловко улыбнулась, - ..." что ты откажешь".                     Я усмехнулся, стараясь скрыть странное чувство внутри... Смесь нереальности и… неожиданного тепла.                      - "Почему это?" Она отвела взгляд, чуть сжав губы.              - "Не знаю. Ты просто… другой. Обычно такие, как ты, не обращают внимания на таких, как я."                     Я хотел было ответить что-то лёгкое, отшутиться, но поймал себя на том, что смотрю на неё чуть внимательнее, чем раньше. Моё сознание начало уплывать. Картинка становилась всё темнее. Я начал терять образ Наоми, когда впервые почувствовал, что сделал что-то правильное. Она снова исчезнет?               - " Нет! Подожди..." - крикнул я, но она уже не слышала, момент замер, а шутка моего сознания всё стремительнее растворялась, оставляя за собой только ощущение от её рук.       Я хотел остаться в этом сне подольше. Я хотел держать эти руки ещё пару минут, запоминая её такой, живой. Но не всё вечно... Как и мои сны...                                                                Я разлепил веки. Голова гудела после такого сна, то было очевидно, мой мозг совсем не отдохнул, всю ночь рисуя странные образы, тратив при этом все силы на ощущения... Даже на запахи и осязание. Мои глаза задумчиво пробежались по потолку, который, казалось бы, должен был быть мне до боли знаком, но в эту секунду вызывал странное, почти тревожное ощущение чужеродности, будто я смотрел не на свою комнату, а на аккуратно воссозданную копию, где всё совпадает… кроме главного. Я собственными руками красил этот чёртов, местами неровный потолок. И я никогда не выбирал эту омерзительную лавандовую краску которая сейчас колола мне глаза одним своим видом. Брови сомкнулись у переносицы, я быстро свесил ноги с кровати. Всё было другим. Да что там интерьер... даже воздух был другим. Тяжёлым, густым, наполненным едва уловимым запахом чего-то сладкого, почти приторного, что я не сразу смог распознать, то что неприятно оседало где-то в горле, заставляя дышать чуть глубже, чем обычно. Сердце билось слишком быстро, отдаваясь в висках глухими, вязкими ударами, а тело, несмотря на пробуждение, оставалось вялым, словно я всё ещё находился где-то на границе сна. Я медленно приподнялся, опираясь на локти, и провёл ладонью по лицу, стараясь вернуть себе ощущение контроля над происходящим. Тогда то в глаза и бросились картины, которых никогда не было на этой стене. Там, где раньше висела одинокая полка с парой книг и пыльной рамкой с дипломом, теперь было нечто иное - целая композиция из фотографий, аккуратно развешанных в почти идеальном порядке, словно кто-то потратил на это не один час, выверяя расстояние между каждой рамкой. Меня передёрнуло. Я ощутил липкий, холодный пот на своей спине. Сократил расстояние почти сразу, пока мог стоять, ведь мои ноги с каждой секундой становились ватными всё больше.                            Первая фотография. Я. Такой....странный. Такой смазливый... Я бы никогда не сделал эту уродскую прическу, а эта щетина, Господи... Но мысли о внешнем виде улетучились, стоило увидеть девушку рядом и узнать в ней Наоми Синклер. Мы стояли на фоне моря, солнце било прямо в объектив, оставляя мягкие блики на краях снимка, а она, прижавшись ко мне, улыбалась так легко и естественно, будто это было самым нормальным состоянием вещей, а моя рука лежала у неё на талии. Я отдёрнул взгляд, будто обжёгся.                             - "Нет…"                     Что это за бред? Я метнулся глазами к следующей рамке. Белое платье, фата, чёрный костюм, кольца, момент, застывший в поцелуе, который я не помнил, но который, судя по всему, когда-то произошёл. Грудь сжало так резко, что на секунду стало трудно вдохнуть. Я сделал шаг назад, затем ещё один, чувствуя, как реальность начинает медленно, но необратимо трещать по швам.                     - "Этого… не было… Этого, черт возьми, не было!" - выругался я вслух, мои руки тряслись от злобы и я схватился за стеклянные рамки, швыряя их в стену. Стекло разлетелось в разные стороны, а фотографии выпали изображением кверху.                     Я обернулся, теперь уже всматриваясь в комнату внимательнее, цепляясь за детали, которые раньше ускользали. На тумбочке стояли две кружки. Одна - моя, вторая - с каким-то аккуратным узором, явно не выбранным мной. Рядом лежала расчёска. Заколка. Книга с закладкой, остановленной где-то на середине. Это чужая жизнь. Это чужая женщина. Чужая… реальность.                             - " Нет, это сон." - я схватился за голову, мучительно впиваясь ногтями в скальп. Мне стало страшно, когда я ощутил характерную боль. Я дёрнул свои волосы, некоторые из них остались в моих пальцах.                      - "Что это? Что за чёртово дерьмо?" Дверь распахнулась, я вздрогнул, не ожидав увидеть кого-то в своём обычно пустом доме.                     Это была моя мать. Я вздрогнул не меньше, увидев её. Она живёт на другом конце города и никогда не навещала меня, я даже сомневаюсь знала ли она мой адрес, а сейчас она была в дверном проёме в пурпурном фартуке и с кухонной лопаткой в руке.                            - "Оуэн?"              Она выглядела немного иначе... Уставшая, с более глубокими морщинами, с тревогой, которая не скрывалась даже в попытке держаться спокойно.                     - "М-мам?" - моё сердце сжалось от её вида, когда она заметила, что я разбил все фотографии.                     - "Прости, дорогой... Я забыла закрыть эти фотографии... Я сейчас всё уберу." - спрятала лопатку в карман фартука. - " Я приготовила панкейки... Пойдём позавтракаем, тебе сделать кофе?"                            Я не сдвинулся с места. Смотрел на неё, как будто передо мной стоял не родной человек, а чья-то очень убедительная подделка, слишком точная в деталях и потому ещё более пугающая.                     - "Ты…" — голос сорвался, я прокашлялся, чувствуя, как пересохло в горле. - "Ты откуда здесь?..."                     Она замерла на секунду, будто не сразу поняла вопрос, а затем мягко нахмурилась, делая шаг в комнату.              - "Оуэн, что значит откуда?.." — осторожно, почти шёпотом. — "Я приехала вчера, когда обо всём узнала, милый..."                                   Я нахмурился, не понимая и только тогда я заметил ещё одну деталь. Зеркала. Все зеркала в доме, в коридоре, в гостиной, даже маленькое декоративное возле входной двери, были завешаны плотной чёрной тканью, которая тяжело спадала вниз, не пропуская ни единого отблеска света.               - "Она умерла…" — прошептал я, начиная понимать. В моих словах впервые не было сомнения.                     - "Да, милый.." - моя мать подошла ко мне, обнимая... Я даже не помню, когда она в последний раз так делала... - "Всё хорошо, малыш, всё будет хорошо…"- тихо сказала она, поглаживая меня по голове. - " Я с тобой... Я рядом буду, помогать буду..."                     Я не верил во всё это. Даже в эти лживые объятья. Моя мать никогда не обнимала меня, она никогда не пахла розами, она всегда считала из гадкими и вульгарными. Я отпрянул от неё, заметно поморщившись.                      - "Это шутка какая-то? Что здесь, блядь, творится?" - я вызывающе развел руками. - "Навесила здесь всякую херню..." - мотнул рукой в сторону осколков. - "Пришла без приглашения в мой дом... Откуда ты вообще знаешь Наоми? Она осталась в глубоком прошлом. Она умерла в конце концов!" - Дьявол говорил моими устами... Я ругался в присутствии собственной матери, а всё потому, что всё происходящее казалось реальным. Я не терял мысли о том, что это сон, ведь 8 класс тоже был весьма убедителен.                      Она отшатнулась так резко, будто я ударил её. В её глазах вспыхнуло не просто непонимание - настоящий, оголённый ужас, за которым почти сразу всплыла злость, жёсткая, колючая, такая, какой я никогда у неё не видел.              - "Что ты сейчас несёшь?.." - голос сорвался, но она тут же взяла себя в руки, сжав губы. Я усмехнулся, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугой узел.              - "Правду."                    - "Какую, к чёрту, правду?!" - она повысила голос, и это уже было не похоже на ту сдержанную женщину, которую я знал. - "Ты вообще себя слышишь?! Наоми твоя жена! Как ты смеешь говорить о ней такое?" - резко перебила она, почти выкрикнув.                    Слова будто ударили меня в грудь.                            - "Нет…" - глухо, испуганно.               - "Что нет?"— она шагнула ко мне, теперь уже не боясь, а злясь. - "Вы были женаты 7 лет! У вас ребёнок! Ты что несёшь вообще?!"              Паника захватила меня, а когда в комнату зашел маленький ребёнок, тошнота подкатила к моему горлу.                             - "Папа?.."              Слово прозвучало тихо, почти несмело, но ударило сильнее любого крика. Меня передёрнуло. Горло сжалось, тошнота подступила ещё сильнее, поднимаясь вязкой волной, и на секунду мне показалось, что меня сейчас вывернет прямо здесь, на этот пол. Я уставился на него, как он был похож на неё... Маленький. Года три, не больше. В его руках была какая-то машинка, с потёртыми колёсами, явно любимая. Волосы чуть растрёпаны, взгляд… слишком осмысленный для такого возраста. Он смотрел на меня так, как дети смотрят только на одного человека. На отца.                      - "Нет…" — выдохнул я, делая шаг назад. Он сделал шаг вперёд. Мать мгновенно среагировала, схватив ребенка на руки и смотря на меня дикими глазами.                      - "Оуэн… успокойся… Ты не в себе!"                     - "Убери его!" - резко, неожиданно.                      Ужас сковал моё горло. Я так хотел проснуться с блаженным чувством того, что это был грёбанный сон. Но реальность душила. Что-то подсказывало мне, что это не игра моего воображения.                     - "Что?"                      - " Убери его от меня!" - голос сорвался, стал громче, резче, чужим даже для меня самого. Со стороны казалось, будто я был одержим бесом, но как по мне, так выглядит человек, который глубоко не понимает, что происходит. - "Я не знаю этого ребёнка!"                     Мальчик вздрогнул. Глаза наполнились слезами почти сразу, губы задрожали, и он инстинктивно прижался к своей бабушке, начав рыдать сильнее и громче.              - "Папа-а..."                     - "Я не твой отец!" — выкрикнул я, и в этот момент что-то внутри окончательно сорвалось. Я ощутил жгучий удар по своему лицу, такой, что я пошатнулся, оседая на кровать. Моя мать тоже плакала, будучи красной от гнева. Она прижала мальчика ближе к себе и быстро покинула комнату. Я сидел на кровати, слегка согнувшись вперёд, упираясь ладонями в матрас, и пытался поймать дыхание, которое сбилось после удара так же сильно, как и мысли. Щека горела, пульсируя тупой, но отчётливой болью, и именно эта боль, эта простая, примитивная, телесная реакция больше всего пугала, она была настоящей. Слишком настоящей для сна. Я провёл по лицу рукой, на секунду зажмурился, будто надеялся, что, открыв глаза, окажусь в привычной, пустой квартире, где нет ни детского плача, ни этих проклятых фотографий, ни запаха чужой жизни. Но ничего не изменилось. Тишина после их ухода давила сильнее крика.                      - "Это не может быть реальностью…" — прошептал я, но голос звучал глухо, без уверенности. Я резко поднял голову, словно меня осенило, и почти сразу с силой ударил себя по щеке. Звук вышел глухим, боль резкой, мгновенной, отозвавшейся где-то в висках. Я замер. Ждал. Секунду. Две. Ничего. Комната осталась той же.              - "Проснись." Ещё удар. Сильнее. Голова дёрнулась, в ушах зазвенело. - "Проснись, чёрт тебя дери!"                     Я вскочил с кровати так резко, что она скрипнула подо мной, и, пошатнувшись, вцепился в край тумбочки, удерживая равновесие. Сердце колотилось, как бешеное, в груди становилось тесно. Я рванул к тумбочке, дёрнул ящик так, что тот почти вылетел, и начал рыться внутри, выкидывая всё подряд на пол бумаги, чеки, какие-то таблетки, зарядки, мелочь. Пальцы судорожно перебирали вещи, цепляясь за каждую деталь, будто в них мог быть ответ. Я замер на секунду. Золпидем.                     - "Я это пил…" - пробормотал я, но рядом лежали ещё лекарства, которых я не узнавал, с моим именем на наклейке, с датами, которые казались слишком свежими. Я отшвырнул их.                     Следующий ящик. Документы. Я выдернул их почти с яростью, раскрыл паспорт, взгляд скользнул по странице и резко остановился. «Женат». Я будто споткнулся. Я захлопнул его и тут же открыл снова, словно надеялся, что надпись исчезнет. Но она не исчезла.              - "Нет…" - я начал мотать головой, отходя назад. - "Я что, похож на идиота?"                      Я развернулся к шкафу, распахнул его с такой силой, что дверца ударилась о стену. Внутри одежда. Моя… и не моя. Женские вещи, аккуратно развешанные, как будто здесь действительно кто-то жил. Не временно. Долго. Я начал срывать их с вешалок, одну за другой, бросая на пол. Ткань падала бесформенной кучей, скользила под ногами, мешалась, но я не останавливался. Руки дрожали, дыхание сбивалось, но я лез дальше, будто надеялся докопаться до чего-то настоящего, спрятанного под этим слоем чужой реальности. На верхней полке стояли коробки. Я дёрнул одну, едва не уронив всё содержимое себе на голову, открыл её прямо на весу. Фотографии. Слишком много. Я и Наоми. Везде. В разных местах. Разное время. Я резко захлопнул коробку и швырнул её в сторону, но этого было недостаточно.              - "Бред"                                   Я выбежал из комнаты, почти поскользнувшись на повороте, и рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Дом встречал меня тишиной, но не той пустой, привычной, а чужой, наполненной присутствием. Гостиная. Я остановился на секунду, оглядываясь. Диван, на котором лежал детский плед. Игрушки на полу. Книги, аккуратно сложенные на столе. Фотографии в рамках. Я подошёл к ближайшей и схватил их. Я. Она. И ребёнок с подписью снизу "Тимми". Я держал его на руках. Улыбался.              Я швырнул рамку в стену. Стекло разлетелось, осколки посыпались на пол. Следующая. Ещё одна. Я начал сметать всё подряд, срывать, переворачивать, сталкивать на пол, будто мог разрушить эту реальность физически. Стол опрокинулся, стул с грохотом упал, посуда со звоном разбилась где-то за спиной, но я не останавливался.                                          Все закончилось тогда, когда мои силы были на исходе, я сидел на коленях с помутневшим зрением. У меня такое часто случалось, когда я чувствовал, что вот-вот упаду в обморок. Я старался выровнять дыхание, но ничего не получалось, кажется, у меня был самый настоящий приступ. И вот в дом кто-то ворвался, кто-то на ком были белые вещи. Я помню лишь то, как я испачкал их белую форму кровью, идущей с моих рук, вероятно, я поранил их тогда, когда разбивал рамки. Моя мать привела этих людей сюда. Один из них вколол мне что-то в руку, сделал это так лихо, что я почти не заметил. И мой гнев угас. Как и моё сознание...