любовь дороже жизни

Съемочный павильон гудел, как растревоженный улей. Пахло озоном от софитов, пылью и чужим адреналином. Шло очередное реалити-шоу о битве экстрасенсов, и за кулисами царил привычный хаос. Влад стоял в углу, прислонившись к черной металлической балке. Он был огромен — под два метра ростом, с широкими плечами, которые обтягивала простая, но идеально сидящая черная футболка. Рельеф мышц угадывался под тканью, но в нем не было сухой, изможденной жилистости бойца — скорее сила хищника, привыкшего к роскоши и власти. Тяжелый взгляд из-под насупленных бровей сканировал пространство, цепляясь за одну-единственную фигуру. Олег. Он стоял в центре зала, окруженный суетой осветителей. В свои двадцать с лишним лет он был воплощением мягкости, которую так и хотелось защищать или… присвоить. Высокий, метр восемьдесят, но из-за стройности и какой-то текучей пластики движений он казался хрупким. Светлые волосы падали на лоб, длинные пальцы нервно теребили край черной рубашки. Олег был медиумом, проводником, и после каждого сложного выхода из транса его физическое тело становилось беззащитным, как у ребенка. Влад любил эти моменты больше всего. Когда Олег обессиленно падал к нему на грудь, и Влад мог обвить его руками, чувствуя, как бьется чужое сердце — такое живое, такое его. Два с половиной года — не шутка. За это время Влад успел переплести их судьбы сотней темных уз, которые не видны обычному глазу. Всё было хорошо. До тех пор, пока в поле зрения не появился он. Оператор — молодой, наглый, с вечно расстегнутой верхней пуговицей рубашки и камерой на плече, которую он использовал как предлог, чтобы подойти к Олегу слишком близко. Влад заметил это не сразу, но, однажды обратив внимание, уже не мог отвести взгляда. Сначала ему показалось, что это рабочая необходимость. Но затем оператор (в титрах мелькнуло имя «Паша», но для Влада он был просто «прах») начал задерживаться. Он находил поводы заговорить с Олегом, когда Влада не было рядом. Он смеялся над его шуткам, касался плеча Олега, «поправляя» микрофон, и смотрел так. Влад чувствовал это затылком, как чувствует хищник взгляд конкурента. Его аура, пропитанная серой и древней тьмой, начинала пульсировать в такт раздражению. Сегодня Олег, уставший после сеанса связи с умершими, сел на ступеньках гримерки, прикрыв глаза. И этот чертов оператор тут же оказался рядом. Он протянул Олегу бутылку воды, наклонился так низко, что их лица оказались в опасной близости. — Ты сегодня невероятно круто выглядел, — голос Паши был вкрадчивым. — Так глубоко уходил. Я такого даже у маститых не видел. Может, выпьем кофе после смены? Обсудим, как лучше тебя подсвечивать на камеру. У тебя фактура очень… киногеничная. Олег, все еще находящийся в легком трансе, устало улыбнулся. Этой улыбкой, предназначенной не ему. Сзади раздался звук, похожий на тихий скрежет металла по бетону. Это Влад сжал рукой балку. В его зрачках, в самую глубину, упала тень, и там, в этой тени, что-то шевельнулось. — У него уже есть с кем пить кофе, — голос Влада прозвучал как удар хлыста в душном воздухе коридора. Паша вздрогнул и выпрямился. Олег обернулся, и его лицо озарилось теплом, предназначенным только Владу. — Влад, привет. Я просто отдыхаю. — Пойдем, — Влад не смотрел на оператора. Он спустился, подхватил Олега под локоть, чувствуя под пальцами мягкость его кожи и тонкую кость. — Ты бледный. Он увлек Олега прочь, обернувшись лишь раз. Его взгляд встретился с взглядом Паши. В воздухе между ними словно пробежал разряд. Оператор, несмотря на кажущуюся браваду, побледнел и отступил на шаг. В машине Олег положил голову на плечо Влада, сворачиваясь на просторном кожаном сиденье. — Он просто коллега, — тихо сказал Олег, чувствуя напряжение, исходящее от партнера. — Не обращай внимания. — Я и не обращаю, — соврал Влад, запуская пальцы в темные волосы Олега, массируя затылок. — Я просто убираю мусор, который мешает тебе дышать. Олег не понял, приняв это за фигуральное выражение. Он лишь вздохнул, расслабляясь в коконе чужого тепла и запаха дорогого виски и полыни. Он не видел, как на приборной панели «Майбаха» задрожали четки из черного оникса, которые Влад всегда возил с собой.