любовь дороже жизни

Прошла неделя. Съемочную группу лихорадило, но шоу продолжалось. Влад, как ни в чем не бывало, проходил испытания, ломая реальность своей силой. Олег работал рядом, но стал еще тише. Влад чувствовал эту отстраненность и удвоил заботу. Каждое утро Олег просыпался от запаха свежих цветов. Спальня утопала в бутонах. Не просто пионы — редкие черные розы, выращенные в эквадорских теплицах, орхидеи цвета индиго, гроздья фрезий. Влад выкладывал их в форме пентаграмм на туалетном столике, просто чтобы было красиво. — Ты с ума сошел, — выдохнул Олег однажды, когда увидел в гостиной композицию из тысячи алых роз, собранных в гигантское сердце. — Сколько это стоит? — Неважно, — Влад стоял за его спиной, массируя плечи. Пальцы утопали в мягкости тканей, разминая зажимы после тяжелых съемок. — Я хочу, чтобы ты знал: тебя достойно только лучшее. И я убираю всё, что не соответствует этому стандарту. Олег вздрогнул. Ему показалось, что в этих словах прозвучал двойной смысл. Он повернулся, уткнувшись лбом в мощную грудь Влада. — Ты меня пугаешь иногда, — признался Олег шепотом. Влад замер на секунду, а потом его огромные руки обвили талию Олега, прижимая хрупкое тело к себе. Он поцеловал его в макушку, чувствуя запах шампуня и подкожный страх. — Я бы никогда, — прорычал он прямо в волосы, — никогда не сделал тебе больно. Всем остальным — да. Но не тебе. Ты — единственное, ради чего я еще не уничтожил этот жалкий мир. Он говорил это так страстно и так мрачно, что Олег невольно поверил. Потому что знал: Влад не лжет. Влад способен на всё. И именно эта абсолютная, лишенная морали преданность была страшнее любого проклятия. Позже, когда Олег уснул в ванне с пеной, окруженный ароматом лаванды и горящими свечами, чернокнижник вышел на балкон. Внизу шумел ночной город. Влад смотрел на огни и думал о том, что оператор был лишь цветочком. Если кто-то еще посмотрит на Олега с вожделением, ему придется выжечь целый квартал. Он достал телефон, набрал сообщение своему ассистенту: «Привези завтра из Антверпена те серьги с сапфирами, которые он в интернете смотрел. И найди того продюсера, что вчера хлопнул Олега по плечу. Узнай, какой рукой он это делал». Отправив сообщение, Влад усмехнулся. Он знал, что одержим. Но одержимость — это самое сладкое из грехов, и он собирался нести этот крест (или нести этот грех) до самого конца времен. В спальне, сквозь аромат тысячи цветов, Олег спал, не подозревая, что его покой охраняет не просто человек, а монстр, для которого нет ничего святого, кроме биения его сердца. Влад вернулся в комнату, лег рядом, накрывая своим большим телом хрупкую фигуру медиума, и прошептал в темноту: — Спи, мой хороший. Твой мир в безопасности. Я позаботился. И в этой фразе было всё: и любовь, и смерть, и мрачный покой, завоеванный ценой чужой жизни.