Гарри Поттер и белое безразличие (или пошли все нахуй)

Возвращение в замок было встречено оглушительным гулом. Одни кричали, что он трус и позор Хогвартсу, другие — что его поступок был самым ужасным, что они видели. Гарри прошёл сквозь этот шквал, как призрак, не реагируя ни на оскорбления, ни на редкие любопытные взгляды. В гостиной Гриффиндора его ждал новый сюрприз. Рон, до этого хранивший ледяное молчание, стоял посреди зала, красный от ярости. — Ты что, вообще с катушек съехал?! — просипел он, сжимая кулаки. — Ты опозорил нас перед всеми! Мы выглядим как посмешище! Гарри остановился и медленно перевёл на него взгляд. Внутри не было ни привычной боли от предательства, ни гнева. Только усталая пустота. — «Мы»? — тихо переспросил Гарри. — Какое, нахуй, «мы»? Когда ты в последний раз был на моей стороне, Уизли? Когда поверил мне? Или молчал, пока меня обвиняли? Ты не имеешь права говорить "мы". Мне противно с тобой говорить. Следующие несколько недель Гарри наслаждался своим новообретённым хоть каким-то покоем. Он посещал уроки, делал домашние задания и проводил вечера в укромном уголке библиотеки, погружённый в «Усовершенствованное зельеварение». Никто не пытался с ним говорить о Турнире. Даже Гермиона, хоть и смотрела на него с грустью и беспокойством, предпочитала молчать. Всё изменилось в канун Рождественского бала. Гарри как раз выходил из библиотеки, когда его догнала взволнованная Гермиона. —Гарри, погоди! Ты должен найти себе пару на бал! —Нет, не должен, — отрезал он, не останавливаясь. —Но это часть Турнира! Участники обязаны открывать бал! Все будут смотреть! Гарри остановился и посмотрел на неё. В его глазах мелькнула искорка того самого старого, саркастичного Гарри. —Отлично. Пусть смотрят. Мне не впервой. Утром дня бала он подошёл к профессору МакГонагалл, которая раздавала последние наставления участникам. —Профессор, у меня к вам вопрос по этикету, — вежливо начал он. —Да, Поттер? — строго спросила она, всё ещё не оправившись от его «выступления» с драконом. —Участник обязан привести партнёршу. Но оговаривается ли в правилах, что эта партнёрша должна быть человеком? Профессор МакГонагалл замерла, её рот приоткрылся от изумления. —Я... что? Поттер, что это за дикие... —Просто ответьте «да» или «нет», профессор. Это очень важно для моей стратегии. Минутное оцепенение сменилось на её лице смесью ужаса и дурного предчувствия. —Нет... Технически... в правилах не уточняется... — с трудом выдавила она. —Прекрасно. Спасибо, профессор, — вежливо кивнул Гарри и удалился. Вечером Великий зал сиял. Лёд и серебро сверкали повсюду. Участники турнира и их пары выстроились для торжественного открытия. Флёр Делкур сияла рядом с Роджером Дэвисом, Седрик Диггори — с Чжоу Чанг, Виктор Крам — с неизвестной никому, но очень милой девушкой из Пуффендуя. И тут появился Гарри. Он был один. В его руках на изящном бархатном поводке красовался... скелет. Не монстр из Тёмных искусств, а самый обычный, аккуратно собранный учебный скелет, позаимствованный им накануне из кабинета магловедения. На его черепе была надета небольшая бант-бабочка. Зал замер. Музыка умолкла. Гарри с абсолютно невозмутимым видом подвёл свою «даму» к центру зала и обернулся к оркестру. —Маэстро, — кивнул он. — Мы готовы. Разразился хаос. Профессор Чарити Бербидж, увидев свою пропажу, издал звук, средний между шипением и удушьем. Профессор МакГонагалл схватилась за сердце. Дамблдор, сидя в своём кресле, беззвучно трясся от смеха, слёзы текли по его бороде. Гарри Поттер открыл Рождественский бал со скелетом. Он формально исполнил требование — у него была партнёрша. Он сделал несколько церемонных шагов по залу, после чего «передал» поводок ошеломлённому Невиллу Долгопупсу со словами: «Кажется, она от тебя без ума», — и направился к столу с тыквенным соком. Война с системой продолжалась. И Гарри Поттер, окончательно и бесповоротно забивший на всё, только что одержал свою самую блестящую победу, превратив самый романтичный вечер года в сюрреалистичный кошмар для преподавателей и в легенду для учеников. Теперь все поняли: играть по правилам он больше не собирался. А его правила были куда интереснее.