Молодость всё простит

      Как и было обещано местным Гисметео в виде коленей Миши, ровно к приезду парней начался хороший такой ливень. Капли размером с фалангу пальца капали на козырек и крышу дома, грозя ему затоплением. Но кровля держалась стойко, чего не сказать о стенах. Они-то точно не были настроены на плохую погоду: сильный ветер задувал в старенькие стены, свистел, желая пробраться внутрь. Температура внутри заметно упала. А лучше бы просто утеплили стены перед тем, как строить.       Петя вытащил откуда-то из шкафа три теплых одеяла, оставив одно себе с Ильёй, а остальные отдал на растерзание Мише и Владу. Путём быстрых разборок и небольшой драки Шайдоров в итоге отвоевал себе тяжёлое пуховое одеяло, оставляя своему сопернику колючий плед. Дикиджи преподнёс это как то, что он джентльмен и просто уступил. Никто не пожелал вырывать его из самообмана.       Илья прижался к тёплому телу рядом, слушая, как аккуратно поднимается и опускается чужая грудь. За окном сверкнула молния, на секунду озаряя комнату ярким белым светом. И почему-то от этого буйства природы стало так спокойно. Тут же послышался гром, заставляя хлипкий дом чуть затрястись. Аж Петя проснулся.       — Не страшно? — аккуратно спросил он, переворачиваясь на бок лицом к парню.       — Неа, — покачал головой тот в ответ, — успокаивает.       — А помнишь, как под ливень попали?       Конечно, Малинин помнил. Такое сложно забыть.       Они тогда не проронили друг другу ни слова, но всё равно друг друга поняли. Стихия тогда буйствовала, как сегодня, МЧС передавали аномальные ветра, а парни не послушали. Оба выперлись на крышу, даже проигнорировав сгущающиеся чёрные тучи. Илья как обычно опаздывал. Потому что звёзды должны опаздывать.       Малинин аккуратно коснулся рукой чужого плеча. И именно в этот момент грянул такой гром, что уши заложило. Кажется, это был первый и последний раз, когда он видел Гуменника таким напуганным. Илья стал вестником грозы.       Пара холодных капель упала на руку. Экономист тут же схватил знакомого под локоть и потащил его вниз, в подъезд. Быстрые шаги раздавались эхом по каменным стенам; когда они спустились в самый низ, к двери, их уже ждал раскатистый ливень.       Широкий козырёк прикрыл их от капель и ветра. Петя молча уселся на холодную ступеньку, опираясь руками назад о бетон, подставляя лицо редким порывам ветра, которые умудрялись до него добраться. Распущенные волосы чуть растрепались и запутались, а на лицо упала пара крупных капель. Его это ничуть не смутило, он лишь мечтательно прикрыл глаза, оставляя воду просто скатиться.       Илья про себя подумал, что Гуменнику просто плевать, где сидеть, и тут же приземлился рядом. Искоса посмотрел на знакомого, и, возможно, именно тогда до него дошло, как всё-таки тот красив. Особенно в профиль. Особенно когда вот так сидит и просто чувствует. Расслабленный и спокойный.       Вдруг прямо на лицо программиста упала большая прядь, мешающая ещё детальнее его рассмотреть. Она будто протестовала против такого пристального взгляда. А Малинин поймал себя на том, что уже тянется, чтобы отодвинуть чужие волосы, мешающие обзору.       Но вовремя одернул себя, чуть не ударив себя по руке. Именно тогда Петя приоткрыл глаза, посмотрев на него полупьяным взглядом. Казалось, в его глазах мелькнула искра, или Илья себе это придумал. Но лицо само залилось румянцем, будто его застали за чем-то неприличным.       А Гуменник спокойно вложил в тянущиеся пальцы шоколадный батончик. И мило улыбнулся.       Илья удивленно кивнул, тут же пытаясь найти зажигалку в карманах, но перед его лицом уже материализовался огонь. Он аккуратно прикурил, чувствуя на губах сладость шоколада, и выдохнул клуб дыма. Тогда он ему ничего не напомнил.       Петя прикурил следом. Они никогда не нарушали традицию. И не проронили ни слова.       Малинин чувствовал чужой взгляд. Тёплый, как кошка, которая легла на колени. Знакомый смотрел на него как на произведение искусства. Как на греческую статую или картины Ван Гога.       — Я тогда представлял, что на море, — хихикнул Петя, переворачиваясь на спину.       — Ну и дурак, — звонко рассмеялся Илья, так же ложась на спину.       И тут парень понял, как ему приспичило покурить. Аж до чешущихся ладоней. Или ему просто захотелось почувствовать сладость на своих губах. Он быстро поднялся, шлёпая босыми ногами по холодному полу, и быстро присел на подоконник.       Прямо в трусах. Стесняться некого.       Приоткрыл старое деревянное окно, впуская в и так холодную комнату такой же холодный ветер, и закурил, смакуя горечь во рту.       Петя в миг оказался рядом, прислонившись спиной к подоконнику, так же закуривая.       Гром звучал уже не так близко. Ещё одна молния пробежалась тенью по их лицам.       — Грохочет гром, — шепнул Гуменник, не рассчитывая на продолжение.       — Сверкает молния в ночи, — так же тихо шепнул Малинин, — а на холме стоит безумец и кричит.       — Сейчас поймаю тебя в сумку, и сверкать ты будешь в ней, — Петя повернулся к парню полубоком, — мне так хочется, чтоб стала ты моей.       И аккуратно провел пальцами по чужому лицу, очерчивая каждый изгиб, будто старался запомнить каждую складочку, которая появляется от лёгкой улыбки.       — То парень к лесу мчится, то к полю, то к ручью.       — Всё поймать стремится молнию.       И тут Петя понял, что держит в руках ту самую молнию. Сгусток неисчерпаемой жизненной энергии, которая так и сочилась из него, покалывая кончики пальцев, проходил сквозь всё тело, целясь в самое сердце. И всегда попадал.       — Весь сельский люд смотреть на это выходил, как на холме безумец бегал и чудил, — Илья прижался щекой к чужой ладони, как кот, требующий ласки.       — Он видно в ссоре с головою, видно сам себе он враг, надо ж выдумать такое, во дурак.       Гуменник правда чувствовал себя дураком. Особенно когда гнался за картинкой отношений, которую, казалось, никогда не получит. Но вот он делает затяжку вишневого «Чапмана», выпускает дым в окно и, не выдерживая, целует парня. Своего парня.       Поправочка. Своего идеального парня. Идеального, даже когда злится из-за пустяков, когда спорит, когда нервно вымеряет комнату шагами.       Он и сам не замечает, как пристраивается между коленями Ильи, одной рукой поглаживая его талию. И даже длинный и насыщенный день даёт о себе знать только небольшой слабостью в ногах.       А в соседней комнате происходят совершенно другие события.       Влад всё-таки смог отвоевать себе кусочек удобства, улёгшись на диване, оставив Мише раскладное кресло. Что, в целом, обоих вполне устраивало. Дикиджи бы хотел уже видеть десятый сон, но вот из другой комнаты ужасно несёт табаком, его сосед по комнате не даёт уснуть уж совсем.       После очередного протяжного болезненного стона Влад не выдержал и раздражённо подскочил:       — Да что с тобой?!       Миша даже сначала не сообразил, к кому он обращается, так был занят своими страданиями. Он даже не совсем понимал, действительно ли издавал какие-то звуки.       — Колени тянет, — прокряхтел он, отмахиваясь, — на погоду бывает, не переживай.       — Не переживу. Особенно если ты продолжишь своими вздохами и ахами мешать мне спать, — закатил глаза Дикиджи, понимая, что этого не видно.       Шайдоров со скрипом старенького кресла перевернулся на другой бок, чтобы… что? Он и так не видел своего собеседника, зато теперь выглядел, как будто его обидели. Влад же, в свою очередь, очень устало и недовольно вздохнул, обозначая всю степень своего раздражения, и вышел из зала.       Вернулся спустя буквально пять минут. Тренер не видел его лица, но почему-то почувствовал всё удивление, которое испытывал парень. Он всё так же безмолвно сел на краешек кресла, где уже битый час пытался уснуть Шайдоров, и пренебрежительно кинул:       — Ноги давай.       И, не спрашивая разрешения, стянул тяжелое одеяло.       — Ты охренел, что ли? Зачем? — вспылил Миша, тут же хватаясь за край ткани, — я в трусах вообще!       — Я сейчас видел то, что не должен был, — снова закатил глаза Влад, потянув на себя, — думаешь, ты меня напугаешь своими трусами со слоником?       — Вообще-то с пандами, — сдался тот и отпустил одеяло.       Совсем не ожидавший такого Влад тут же свалился с кресла кубарем, с таким грохотом, будто уронили шкаф.       Правду говорят, чем больше шкаф, тем громче падает. Но не буквально же.       — Ты меня раздел, чтобы что? — съязвил Миша, чувствуя безнаказанность.       — На голых мужиков в соседней комнате не насмотрелся, — прошипел Влад, поднимаясь, — вот решил на тебя глянуть.       Он сам-то выглядел не лучше; единственное, что их отличало, — что он спал в шортах. Молния в окне напротив Шайдорова снова сверкнула, отчетливо подсвечивая его рельефное тело. И почему-то Дикиджи это так зацепило, что аж самому стало тошно.       Влад вернулся на кресло и внезапно для соседа по комнате щелкнул крышкой какого-то тюбика, открывая его.       — Это что? — удивленно воскликнул тренер, поднимаясь на локтях..       — Смазка, — пожал плечами тот в ответ. — Сейчас за все свои подъёбы отрабатывать будешь, — совершенно серьёзно продолжил он, выдавливая большую каплю себе на ладонь.       Миша от такого перформанса аж забыл о всякой боли в коленях, представляя боль в другом месте, и чуть не подскочил с кресла.       — Куда пополз? — схватил за больное колено Влад, останавливая его.       В том-то и дело, что именно пополз: ходить и бежать он бы при всём желании не мог. А хотелось бы. Сейчас забежал бы в соседнюю комнату, жалуясь на домогательство.       — Когда я говорил, что ты мне понравился, я не это имел в виду! — Миша отпирался как мог.       То есть никак.       Но тут колену резко стало холодно. Влад растирал бальзам по больному суставу так усердно, как мог, перемещаясь на икру, разминая забитые и уставшие за весь день мышцы.       Боль в мышцах начала потихоньку отступать. Миша и не подозревал, что у него всё настолько плохо с ногами.       — Владик, ты ювелир, — не сдержавшись, выдал он, сам засмеявшись со своей же шутки.       На что тот лишь самодовольно фыркнул и продолжил массаж. Те же самые процедуры проделал и со второй ногой.       По комнате разнёсся характерный запах мази, который обычно ассоциируется со стариками, просиживающими дни в поликлинике, ссорясь с мамками.       — Ты молодой пенсионер, — тяжело вздохнул Дикиджи, — ноги под одеяло и терпи.       — Как же я жил до тебя? — облегчённо выдохнул Шайдоров, принимая лежачее положение. — Ты откуда бальзам достал?       Влад уже, честно говоря, представлял, как ложится на свою прохладную кровать с холодной подушкой и проваливается в сон, но ради приличия ответил:       — Петя же человек-швейцарский-нож, в его рюкзаке можно найти что угодно. Иногда мне кажется, что препода, который уволился, на самом деле просто засосало в его рюкзак.       Шайдоров тихо хихикнул, переворачиваясь на бок и чувствуя, как ноги начинает охватывать жар.       — А курсы массажа ты когда умудрился пройти?       — А я уже человек-если-много-думать-то-можно-нихуя-не-заработать. Чего я только не умею благодаря этому. Да и полезный навык для тренера.       Вот так Миша узнал, что Влад тоже учится на ту же специальность, что и он, только на курс младше. Как так вышло, что они друг с другом ни разу не пересеклись, — осталось загадкой.       В любом случае стоит ложиться спать. Завтра длинный день…              ***              Утро у Пети началось не с кофе, а с ахуя. Хотя когда оно у него начиналось иначе?       Проснулся он от того, как кто-то усердно долбился в железные ворота его участка. Пришлось встать и очень недовольно натянуть на себя одежду. Человек за воротами всё не унимался, кажется, ещё секунда — и он полезет через забор.       А настенные часы рапортовали, что время перевалило всего лишь за девять. Ну кто так делает?       Надел первые попавшиеся шлёпанцы и вышел на улицу. Вдохнул полной грудью свежий деревенский воздух. Холодный ветер обдал лицо, окончательно снимая остатки сна.       — Петь, открывай! Это баба Люба! — скрипучим голосом крикнули с другой стороны.       О, он прекрасно знал этот голос. Даже спустя десять лет не забыл. В голове сразу вспыхнули воспоминания, как эта женщина притащила его и Женю за уши к бабушке Гуменника, чтобы отчитать обоих после того, как они в луже искупались.       Бабка Семененко — это нечто.       Ворота неприятно скрипнули, ударив по ушам. Бабушка с их последней встречи сильно изменилась. Появилось больше морщин, волосы чуть поредели, и то ли она стопталась, то ли сам парень вырос, но взгляд остался всё таким же строгим. Пятьдесят лет стажа учителем дают о себе знать.       — И вам доброе утро, — недовольно трёт глаза Петя. — Вы по делу?       — По делу, — пискляво передразнивает его Люба. — Вот.       И протягивает целлофановый пакет с горой пирожков.       — Ну держи, чё ты, как не родной, — и продолжает толкать еду в руки.       — Спасибо, — Гуменник неуверенно забирает пакет из морщинистых рук.       — Кушайте, не обляпайтесь. Свежие, только приготовила, — гордо вскинула нос она.       И правда, пирожки были такие горячие, что чуть не обжигали ладони.       — А это в честь чего? — удивленно спрашивает программист.       — Ну как же, за встречу, — подбочинилась женщина, — сколько лет — ни слуху ни духу. Совсем позабыли про своих старших. Никакого уваже…       — Понятно, — тут же прерывает намеревающуюся бурю Петя, — ещё раз большое спасибо, до свидания.       И закрывает дверь прямо перед её носом.       Вот с самого утра он чужие жалобы не выслушивал. Нет уж, увольте. Зато вопрос с завтраком официально закрыт.       Когда он вернулся в дом, за столом его уже ждали две кружки. Одна — с кофе, вторая — с зелёным чаем. И чуть заспанный и припухший Илья, сооружающий бутерброды.       Вся накатившая злоба тут же отступила, когда он увидел Малинина, стоявшего в его футболке. Он аккуратно подошёл к нему и, обняв со спины, поцеловал в макушку.        — Я нам еду принёс, — радостно отрапортовал Гуменник, ставя на стол пирожки.       — Да ты добытчик, — улыбнулся экономист и потрепал парня по длинным волосам, — чью бабушку ограбил?       — Это она попыталась меня ограбить! Как минимум — испортить настроение с самого утра.       — О да, бабушка Жени — это атас, — из соседней комнаты выполз Влад.       И чуть тут же не упал обратно, запутавшись в занавесках из ниточек и бусинок. Кто-то точно на них когда-нибудь случайно повесится.       Илья довольно жевал пирожок с картошкой, пакуя свежие бутерброды с сырокопченой колбасой, огурцом и майонезом в контейнеры. Съедят по дороге домой. Электричка уже сегодня вечером.       Миша до сих пор отсыпался, будто медведь в спячке. Влад поглощал еду на столе, даже успел украсть один бутерброд у Малинина, а Петя по маленькому глотку пил черный как смоль кофе.       — А может, на речку рванём? — прервал утреннюю идиллию Дикиджи.       Гуменник и Малинин быстро переглянулись. Оба понимали, о чём они думают. Они ни разу за это лето не купались. Надо исправлять.       — А давай, — ухмыльнулся Илья, вытирая руки кухонным полотенцем.       — Электричка у нас в шесть, туда и обратно три раза успеем, — кивнул Петя. — Пойдём перекурим, — и качнул Илье головой в сторону двери.       Парень тут же бросил всё, чем занимался, и направился к выходу. Потому что всё может подождать, кроме курения.       И вот они стоят на веранде, передавая одну сигарету друг другу, наслаждаясь прохладным утром.       Сейчас они постоят, поднимут Шайдорова с кровати, закинут на плечо и пойдут таким составом на речку.       Да, именно так.       План надёжный, как швейцарские часы.       Проблемы начались со второго пункта. Потому что поднять эту пародию на живого человека, которая конкретно сейчас больше была похожа на мешок с костями, было практически невозможно. Но только один человек в этом доме знал, что нужно делать.       — Миш, если ты сейчас встанешь, я приготовлю манты, как в общагу вернёмся, — нежно протянул Илья, присаживаясь на край кровати.       — С тыквой? — прокряхтел тот в ответ, недоверчиво открывая один глаз. Вторым продолжал спать.       — С тыквой, — уверенно качнул головой Малинин.       И Шайдоров, что до этого валялся пластом, тут же соскочил. Спустя уже пять секунд стоял при параде и собирал рюкзак.       — Ну вы чё, ещё не собранные? Речка не ждёт, — возмутился он, закрывая сумку и закидывая на плечи.       Вот таким образом они уже через пятнадцать минут захлопнули ворота забора и направились по песчаным и ухабистым дорогам в сторону водоёма.       Идя вдоль домов с переваливающимися через забор ветвями яблонь, с плодами размером с кулак, Влад таки не сдержался и сорвал пару штук.       Тут же из дома вылетела весьма спортивная для своих лет бабушка, покрывающая их компанию благим матом. Казалось ещё секунда и она достанет из-за пазухи ружьё. Проще говоря, добирались до леса, через который лежал путь, бегом.       Благо тропинки были вытоптаны и изъезжены машинами задолго до них.       Илья аккуратно перепрыгивал корни, вдыхая свежий запах хвойного леса. Влад от скуки пинал шишки под ноги Пети, который недовольно поправлял чехол от гитары на плече, а Миша просто разглядывал кроны деревьев, наблюдая за плывущими облаками.       И несмотря на духоту полудня, дышалось легко.       На пляже было не так людно, как они предполагали. Пара детей, втайне от родителей сбежавших сюда, чтобы помочить ноги. Влюбленные парочки, желающие уединиться. Семейные пары с подростками, сидевшими в телефонах.       Парни быстро проходят вдоль берега, выглядывая место получше, и, находя его прямо возле каких-то кустов и небольшой пристани, тут же скидывают все сумки и одежду в одну кучу. Влад тут же срывается, бежит прямо по деревянному мостику и прыгает в воду, обрызгивая толпу каких-то девушек.       Карма его настигает почти сразу: он с очень болезненным визгом подрывается и выбегает обратно на песок. Прямо за большой палец ноги его держит маленький, болотного цвета рак. Дикиджи, как полоумный, начинает скакать на одной ноге, пытаясь сбросить ракообразное с ноги. Касаться его руками нет желания вовсе.       — Так ты его снимай, а не брачный танец танцуй! — крикнул Миша, стягивая футболку.       У Пети же уже не хватало сил смотреть на этот одинокий вальс; он спокойно подошёл к парню, снял с него рака и кинул в воду, отряхивая руки.       — Не трогай его, он несъедобный, — проговорил он, возвращаясь к вещам.       Кому именно предназначалась фраза, никто уточнять не стал.       После разведки территории все остальные уже аккуратно полезли в речку. Вода была холодная, всё тело покрылось мурашками. Стоя по пояс в воде, Миша процедил сквозь зубы:       — Чижика ищи неделю теперь.       На что тут же получил красноречивый ответ от Ильи, который уже привык к воде и отплыл подальше:       — Влад поможет!       Дикиджи аж поперхнулся воздухом от возмущения, тут же рванул в сторону парня своего лучшего друга.       — Ты только насмерть его не топи, — ухмыльнулся Петя, стоя на пристани.       А после собрался с духом, глубоко вдохнул и прыгнул в воду, сделав сальто. Бедные девушки, только отошедшие от перформанса Влада, были тут же снова облиты водой. После этого они больше не находились рядом с компанией симпатичных питерских мальчиков.       И слава богу.       Навернув пару кругов от глубины, где ногой чувствовались мерзкие водоросли, и обратно, парни точно привыкли к холоду и решили побаловаться. Просто потому что могут.       Гуменник занырнул в воду и с легкостью посадил Илью к себе на плечи.       — Не, я пас, — махнул рукой Шайдоров, — Влад меня на плечи не поднимет, — нарочито вызывающе и громко проговорил он, косясь на знакомого.       — Я-то не смогу? — тут же возмутился Дикиджи, моментально материализуясь рядом.       В следующую секунду Миша оказался на одном уровне с Малининым. Хотя Илья всё ещё был чуть выше из-за своего высокого парня.       — Поздравляю, — улыбнулся программист, — теперь ты понимаешь, каково это — быть моего роста.       — Ты б так на низких не трындел, — хмыкнул Влад, — не забывай, кому ближе взять камень с земли.       — Вы на крысу и повара из «Рататуя» похожи, — хихикнул Илья, хватаясь за голову Гуменника.       — Ну вот за крысу обидно, — без капли оскорблённости проговорил Миша.       А после взял две пряди волос Влада и потянул их вперёд, сигнализируя нападать.       Началась шуточная борьба. Скользкая и мокрая кожа не давала сильнее ухватиться, приходилось давить и тянуть в стороны. Борьба шла тяжело. Никто не хотел уступать. А тем более — падать и отбивать всё тело о водную гладь.       У одних было преимущество в росте, но физическая сила всё равно взяла верх.       Вот так экономист повалился вниз, утягивая с собой Петю, окатив остальных парней и всех рядом. Воды, конечно, они наглотались сегодня знатно.       Когда парни вынырнули и вытерли лица, Влад и Миша, который уже спустился с чужих плеч, отбили друг другу звонкое «пять», полностью довольные победой.       То, что Петя и Илья поддавались, они, конечно, никому не скажут…       Зато они подружились.       — Ты мне в трусы песок закинул?! — закричал Дикиджи, почувствовав неладное.       — Ты что, как я мооог, нееет, — совсем неубедительно протянул Шайдоров, потихоньку отступая.       Ну, хотя бы временно…       После удивительной грязевой ванны, песка, скрипящего на зубах, и промывания носа речной водой, парни решили выйти перекусить. И запить поражение.       Огурчик вкусно хрустел во рту, восполняя силы. А Гуменник быстро нырнул в сумку, доставая что-то, сложенное в три погибели.       — Кто у нас самый некурящий? — он критично осмотрел их компанию и протянул Мише свёрток.       Это оказался большой пляжный мяч. Ну вот и нашли занятие на оставшийся день. Дикиджи и Шайдоров тут же подскочили, даже не доев бутерброды, и побежали на песок, не успев толком обсохнуть.       Возможно, у них больше общего, чем кажется.       Петя и Илья же решили чуть прогуляться вдоль берега, предварительно накинув шорты. Девушки ведь в обморок попадают.       Отошли не так далеко от пристани, но вот уже нет ни песка, ни пляжа. Только пологий берег с невысокой травой и большая раскидистая ива с ветвями чуть ли не до самой воды. Корни ушли так глубоко в землю, что почву начало вымывать, создавая небольшой обрыв.       Зайдя под её кроны, парни приземлились прямо на лиственную подстилку, оперевшись спиной о ствол дерева. Было так тихо, будто они одни в этом мире. Только вода плескалась от выныривающих рыб, и ветви шептали что-то от дуновений ветра.       Илья положил голову на плечо Пете, прикрывая глаза, и просто наслаждался моментом. А в голове было так тихо, только маленький чертёнок шептал что-то несуразное.       — Петь, а знаешь что? — нежно шепнул Малинин, подняв голову.       — М? — хмыкнул тот в ответ, чуть ли не проваливаясь в сон.       — А я тебя люблю, — искренне улыбнулся экономист, опираясь подбородком о чужое плечо.       Сказать это было проще, чем казалось. Слова шли не из разума, а из души. Исколеченной и раненой, но души.       — Это ты так хвастаешься? — не выдержал и поддел его Гуменник.       И, предугадав бурную реакцию, тут же поцеловал своего парня. Тот уже хотел начать отпираться, но под жаром настойчивых губ растаял, прильнув сильнее.       Можно не стесняться. Они здесь одни, наедине друг с другом и их чувствами.       — Я тоже тебя люблю, — улыбнулся программист, нежно проведя большим пальцем по его щеке.       Илья и не знал, что от таких простых слов он может так густо краснеть. Как школьник, ей-богу.       Миша и Влад же развлекались по-своему. Игрой в волейбол. А вы о чём подумали?       И каким-то образом собрали вокруг себя компанию симпатичных девушек в бикини. Они всё пытались как бы невзначай потрогать парней, перетягивая их внимание друг на друга. То ли воюя, то ли флиртуя.       Парни даже не знали, как на такое активное внимание реагировать. И как девушкам намекнуть, что они не заинтересованы. Ну, как минимум Шайдоров. Насчёт Дикиджи он не был уверен.       Влад, изрядно искупавшийся в песке, отошёл попить воды и заодно одеться, чувствуя, как начинают обгорать плечи. Одна девушка с выжженным блондом решила воспользоваться возможностью и быстро подошла к Мише.       — Хей, а какой у тебя типаж? — заговорщически начала она, накручивая на палец прядь волос.       Тактичность слышали? А она нет. Так и хотелось сказать, чтобы она так сильно волосы не тянула, а то вырвет клок, но парень сдержался. Он ведь джентльмен.       — Темноволосые, — не задумываясь, ответил он.       — Я-то брюнетка, — подмигнула девушка, пытаясь подойти ближе.       — И чтобы с членом, — подошёл Влад, застёгивая гавайскую рубашку.       Всю палитру эмоций на лице девушки нужно было видеть. Шок, смешанный с отвращением.       — Фу, пидорасы, — скривилась она, отходя к своей компании подруг.       Шайдоров, на удивление, облегчённо выдохнул, посмотрев на Дикиджи с благодарностью и толикой осуждения.       — Можно было и помягче, — закатил глаза он.       — Ты это не мне, а ей говори, — кивнул головой тот в сторону компании, которая перешёптывалась, кидая на них косые взгляды.       Тут же вовремя подоспели Гуменник и Малинин, до ужаса счастливые и румяные. То ли обгорели, то ли чего похуже.       — Как вы тут без нас? — улыбаясь, спросил Петя.       — Теперь весь посёлок знает, что у тебя друзья — педики, — растянул злобную лыбу Влад.       На что Миша в очередной раз закатил глаза.       — Один вопрос. Как? Просто как? Нас не было меньше часа, — стыдливо прикрыл глаза программист, — и зачем?       — Это два вопроса, — поправил его тренер постарше.       Дикиджи же спокойно изложил свою версию событий, как опозорил своего лучшего друга. Илья же всё это время тихо задыхался от смеха. Не такого каминг-аута он ожидал.       — Знаете, с одной стороны, вы идиоты, — утёр глаза Малинин, отдышавшись.       — А с другой — у вас затылок, — прервал его программист.       — Я хотел сказать «креативные», но твой вариант лучше, — пожал плечами Илья.       После такого перформанса осталось только собирать вещи и выдвигаться на вокзал. Лучше сегодня уже не будет.       Славно, что не нужно было наворачивать круг: они собрали все вещи ещё утром, перед тем как идти купаться.       Цепанули какую-то попутку и, умотавшиеся, чуть не выключились в машине. А потом окончательно заснули уже в электричке.       Интересно было только, дойдут ли эти слухи до бабушки Гуменника. Остальное поправимо. Даже обгоревшая спина, болевшая от каждого движения и трения о футболку.