Молодость всё простит

      Солнце настойчиво просилось в гости через приоткрытые шторы, припекая кожу на загорелом лице. Петя пару раз сморщился, а после раздраженно хлопнул по телефону, стараясь выключить будильник. Вставать в шесть утра в выходные должно быть незаконно. Только после того как он смог открыть один глаз, Гуменник понял, что это не будильник, а Илья. Жаворонок несчастный.       — Слушаю, свет очей моих, — хрипит гитарист, переворачиваясь на живот.       — Тьма бездушия моего, ответь мне на один вопрос, — на том конце провода вполне себе бодрый Малинин стучит чем-то железным о стекло. Чай пьёт. — Можно с нами Миша поедет?       Программисту понадобилось позорно много времени, чтобы вспомнить, кто это. Парень на курс младше, вроде как тренерское дело, а больше ничего в голову и не идёт, но говорят — весёлый малый.       — Хорошо, я за вами зайду, — выдыхает Петя, шурша простынями.       — Славно, тогда пойду собираться, — хихикает экономист и сбрасывает.       Что ж за утро такое, с самого утра все чего-то хотят. Никакого уважения к заспанному человеку. Чтобы встать с кровати, потребовались колоссальные усилия, но он это сделал, сразу же начав быстро скидывать вещи в рюкзак. По сути всё необходимое уже было на даче, но по мелочевке всё-таки стоит взять. Закуп продуктов Влад взял на себя, одной проблемой меньше.       С кухни жалобно пищит чайник, призывая снять его с огня, а значит отец уже не спит. Ну ладно, без завтрака так без завтрака.       Петя последний раз кидает взгляд на часы, покоящиеся на стене, и понимает, что опаздывает. Страшно опаздывает. Телефон в кармане вибрирует, Илья явно не доволен тем, что его игнорируют, так что Гуменник быстрее бежит в прихожую, чуть не запинаясь о кошку, стараясь быстрее натянуть кроссовки.       — Ты куда намылился? — из спальни выглядывает мама с огромными бигуди на голове.       — Бабушка попросила помочь на даче пару дней, — хрипит сын, закидывая сумку на плечи.       — Интересно девки пляшут, — тут уже возникает отец с кружкой чая в руке, — а кто с братьями сидеть будет?       — Надо было этот вопрос раньше уточнять, — холодно чеканит тот в ответ, щелкая замком.       И прежде чем их перепалка перерастёт в ссору, из-за которой все остальные жильцы дома будут разбужены, гитарист выскальзывает из квартиры. Бежать, перепрыгивая через ступеньки, и вырываться на свежий воздух — его любимое занятие.       И прямо на улице его уже ждут вполне весёлый Илья и заспанный Миша, который прямо-таки клюёт носом. Ничего, в электричке выспится.       Петя осторожно обнимает парня, оглядываясь назад, ловя взглядом окно его квартиры на третьем этаже. И раз… два… три…       — Домой можешь не возвращаться, пидераст! — доносится крик женщины прямо из окна кухни.       — Обязательно! — кричит он в ответ и начинает уводить компанию в сторону остановки.       До полной картины не хватало, чтобы она в их сторону горшок с цветами кинула. Но их уже не осталось после их последней перепалки.       Все разговоры были пресечены на корню. Просто не хотелось портить потенциально хороший день такой глупой ссорой. Как они добирались до вокзала в душном автобусе, он не запомнил; вроде они даже о чём-то разговаривали, пока Шайдоров досыпал, опираясь лбом о холодное стекло. Единственное, что было ясно: Гуменник всю дорогу нервно стучал ногой, отчего она уже начала подрагивать сама собой.       А на вокзале их уже ждал Дикиджи с огромной термосумкой наперевес. Вот теперь можно выключить телефон, не переживая о том, что его потеряют. Мать уже обрывает ему трубку. Да, возможно, не выходить на связь — это детский поступок, но по-другому от пули просто не увернуться.       Они выходят на перрон прямо в аккурат подъезжающей электричке. Сейчас полтора часа в духоте, и они в абсолютной свободе. А пока они быстро раскидывают шмотки под сиденья, надеясь, что к ним не подсядет какая-нибудь бабка с рассадой.       Хотя для неё уже явно поздно, но что только не случается в этих электричках.       И только сейчас Петя замечает, что всю дорогу дышал через раз. То ли экономил кислород, то ли просто старался устроить себе кислородное голодание.       Вдохнуть полной грудью получилось только после того, как Илья с нежностью взял его ладонь в свои, стараясь согреть почему-то холодные пальцы, аккуратно поглаживая сухую кожу. Малинин будто забирал всю утреннюю тревогу, вытягивая её самыми кончиками, оставляя после себя только приятную пустоту в голове.       — Петруччо, ты опять с мамкой поцапался? — вытирает пот со лба Влад своей же футболкой, чуть задирая её.       — Есть момент, — затягивает волосы в хвост Гуменник, — в этот раз в меня ничего не летало даже, представляешь? — хихикает он, стараясь разрядить обстановку.       Никто не смеялся. Эх, не понимают широкую душу комика. Гомика.       Электричка тронулась, пару раз скрипнув, чуть не норовя развалиться. За окном тихо плывет огромный человейник, со спешащими куда-то людьми, позже сменяя их на однотипные леса и поля.       Миша пока выполняет функцию тумбочки, досыпая то, что не доспал ночью, сидя возле окна рядом с Малининым. Илья рылся в телефоне, набирая сообщение, пока ещё был интернет. Петя, сидевший рядом с Дикиджи, окидывал взглядом вагон, в котором было неприличное количество представителей старшего поколения; сам Влад в это время вытащил откуда-то колоду карт, будто фокусник, и сделал заговорщическое лицо, играя бровями:       — Сыграем?       Шайдоров, что до этого притворялся шлангом, тут же воскрес, принимая самое ровное положение, которое мог принять человек, и бодрячком выдал:       — А давай.       Малинин переглядывается с Петей и аккуратно ему подмигивает, пока однокурсник тасует колоду. Вид у Ильи такой коварный, будто он мастер всех существующих игр в карты, от дурака до покера.       Гуменник тут же наклоняется вперёд, ближе к парню, на что тот делает то же самое, и тихо шепчет:       — Мне кажется, ты что-то недоговариваешь.       — Увидишь, — мило улыбается хореограф, откидываясь обратно на кресло, складывая руки за голову.       Ой, что сейчас будет.       Как оказалось, Мишу в карты учила играть бабушка, о чём он вежливо умолчал. Что уж тут ещё сказать. Оставлял он в дураках всех, кому не лень; хорошо хоть что на деньги не играли.       Последней каплей стало то, когда Шайдоров оставил на погоны Владу две шестерки. Громкий мат слышал весь вагон, что заставило некоторых бабушек, сидящих рядом, вздрогнуть и начать сетовать на невоспитанное поколение. Дикиджи уже агрессивно клялся, что в жизни не будет играть в карты со всякими незнакомыми казахстанцами.       Это они ещё в нарды не начали играть.       А когда Петя задал своевременный вопрос, а откуда он такой умелец вылез, последовал удивительный рассказ, занявший оставшиеся полчаса дороги, пока Влад дулся, пытаясь уснуть. Он это не специально, просто разыгрывает драму.       А Шайдоров тем временем поведал, что вообще родом из великого Казахстана, а в Питер приехал учиться; почему именно тренерское дело, он и сам объяснить не мог. Зато прекрасно ладил с детьми, из-за чего он и Илья вместе работали в хореографической студии.       Удивительное умение Миши открылось не сразу, но когда он начал рассказывать уже пятую историю, которая перетекала в другую, выяснилось, что он шикарный оратор. Так и скрасил их поездку. Возможно, поэтому он и спал так много, экономил силы.       Очнулись, когда уже нужно выходить. Станция Берёзова, название деревни, в которую добраться чёрт ногу сломит. Как хорошо, что ребята никакие-то черти, а уже дослужились до своего личного филиала ада. А ещё у Влада подвешен язык.       Им же от деревни ехать на машине минут двадцать до нужного села.       — Уважаемый, — ах да, стоит упомянуть, что Дикиджи сам родом с посёлка городского типа, — тебе не в сторону Рябиновки случаем?       Хотя вот так подходить к незнакомому мужчине для Пети было странно, для остальных было в порядке вещей. Чем меньше город, тем добрее люди.       — Случайно да, — кивает тот, выкидывая окурок прямо на землю, — а вы чё, оттуда?       — Да бабка попросила по огороду помочь, — тут же адаптируется Гуменник, лето, проведённое у бабушки, даёт о себе знать.       — Ааа, благое дело, — ухмыляется мужчина, вытирая руки о майку-алкоголичку, — ну прыгайте, раз так.       Илья и Миша радостно переглядываются, понимая, что сегодня коммуникация не на них, и усаживаются в старые «Жигули», дышащие на ладан.       Колени неудобно упираются в переднее сиденье, воздух такой спёртый и пропахший табаком, что дышать практически невозможно. Зато не пешком.       Но уже на пятой минуте поездки Малинин пожалел, что они не своим ходом добираются, ибо чувствовать пятой точкой каждую кочку под громкие песни «Бутырки» было, мягко говоря, некомфортно. А вот Дикиджи на переднем, кажется, искренне получал удовольствие от всего этого, отданный на растерзание разговорчивому водителю. Ему это всё напоминало моменты, когда он с отцом ездил на рыбалку, когда у него ещё было на это время.       А вообще Дикиджи был единственным, у кого в целом был участвующий отец. Мишу воспитала бабушка, пока мать вкалывала на двух работах, чтобы содержать их обоих, Илья своего донора семени в глаза не видел, а у Пети был в целом весьма амёбный отец.       Как бы то ни было, вот пара поворотов, и они уже на въезде в Рябиновку, напоминающую такую же деревню, из которой они только что приехали. Только домов поменьше, в основном тут только дачи да огороды.       Прямо тут и выходили, рядом с мостом через речку-говнотечку, в которой и люди купались, и бельё стирали, и предприятие отходы сливало.       Петя быстро оглядывается, пытаясь сориентироваться в пространстве.       — Вон дом бабушки Жени, — тыкает пальцем в дальний дом в конце улицы Влад, — поздороваться бы по-хорошему.       — Зачем? — хмурится по инерции Илья.       — Ну так бабушка Пети и Жени лучшие подружки, так и познакомились, — поясняет тот, пожимая плечами, — так и дружили с самого детства.       Гуменник просто отмахивается от этой затеи, не желая даже напоминать о своём существовании строгой женщине, которая носилась за его другом детства с прутом по всему поселку. Как вспомнит, так вздрогнуть хочется.       — Пойдемте, а то припекать начинает, — кивает головой гитарист, перекидывая чехол на другое плечо.       И вся компания дружно следует за провожатым, изредка оглядываясь по сторонам на железные заборы, которые существовали будто для красоты. Ловили на себе лай каждой собаки, учуявшей чужой запах, и косые взгляды старых жильцов.       Уже на подходе к нужной калитке им крикнула одна немолодая дама, живущая напротив их дома:       — Эй, а вы чьи?       О, этот раздражающий вопрос, преследующий Петю каждый раз, когда он приезжал. И каждый раз от одной и той же женщины.       — Гали, которая Гуменник, — кричит парень через плечо, стараясь открыть замок.       Бабуля ещё пыталась что-то выведать, но компания уже не слушала. Железная калитка всё никак не хотела поддаваться, заставляя нервничать.       — Похоже, замок заело. Опять, — вытирает пот со лба программист.       Шайдоров тем временем, прогулявшись вдоль забора с придирчивым взглядом эксперта, тут же протягивает руку:       — Давай ключи, щас порешаем.       Пете ничего не осталось, как довериться новому знакомому.       Миша же забирает связку, чувствуя, как Влад сверлит его спину недоверчивым взглядом, и подпрыгивает, хватаясь руками за тонкий лист металла, чувствуя, как он впивается в ладони. Подтягивается и одним махом перепрыгивает за забор.       А чего ещё ожидать от тренера. Хотя явно не этого.       Спустя пару щелчков раздаётся ржавый скрип металла, и дверь открывается.       — Велкам ёпта, — с улыбкой заключает он, протягивая руку, будто швейцар.       — Вот это сервис, — смеётся Малинин, подхватывая сумки.       Влад и Петя лишь недоуменно переглядываются, оба думая о том, как хорошо, что Шайдоров не подрабатывает каким-нибудь форточником, а то весь Петербург бы обеднел в считанные дни.       Компания в конце концов заходит на участок, осматриваясь. Пара яблонь, ещё не готовых к приношению плодов, маленький деревянный домик, небольшая беседка, сарайка размером с дом, огромные грядки с разными ростками, теплица и кусты по всей длине забора.       — О, малина, — улыбается Илья, тут же бросая все сумки и направляясь в сторону ягод.       — Везде своих найдёт, — хихикает Петя, занося рюкзаки в дом.       — Меньше разговоров — больше дела! — командует Влад, тут же направляясь к сараю за инструментами.       Малинин же совсем не намерен отвлекаться от своего занятия, поедая ягоды прямо с куста, как делал когда-то раньше в детстве. Даже если там внутри клоп, просто жуй быстрее, это проблемы клопа, а не тебя, а жуки — неплохой источник белка.       А на душе так хорошо. Дышать легче полной грудью; Петербург одарил их солнышком в начале дня, облизывая и так обгоревшее лицо, где-то вдали кричат петухи. Как дома у бабушки.       За спиной слышится тихая поступь человека, не желающего спугнуть дикого зверя.       — Ты чего тут? Отъедаешься? — чувствуется, как улыбается Гуменник.       Он аккуратно обнимает экономиста одной рукой, целуя того в висок. Сам Илья и рад бы что-то ответить, но рот набит, а все руки уже в липкой розовой жиже. Он только и может, что протянуть Пете малину, самую яркую и спелую. Парень съедает, не думая, чуть не откусывая чужие пальцы.       Они тихо хихикают, чувствуя, как по телу разливается тепло. И оно не от солнца.       — Курить хочу, — мямлит хореограф, прожёвывая.       — Пойдём, — смеясь, кивает тот в ответ, — покурим, и за работу.       Уже подходя к сараю, слышны обрывки очень интересного в своей содержательности спора.       — Есть коней звучит странно, — скептично тянет Влад, доставая ржавую лопату, — какие они на вкус?       Илья чуть не подавился от прямолинейности знакомого.       — Хммм, сложный вопрос, — искренне задумался Миша, — наверное, как говядина, только со сладковатым послевкусием. Как-нибудь приготовлю бешбармак с кониной, дам попробовать.       Тут уже Петя присвистнул. Прерывать такой странный разговор не очень-то то и хотелось.       — Имей в виду, я всё ещё злюсь из-за твоих обьёбок в картах. Не пытайся меня купить.       Так. На этом, наверное, стоит закончить эту интернациональную беседу.       — Влад, а ты уточняешь, чтобы знать, куда украденных коней девать? — смеётся Гуменник, подходя ближе. Ему тут же вручают пару серых рабочих перчаток.       — Я не цыган, — закатывает глаза тот в ответ.       — По-моему, очень похож, — хихикает Илья, забирая тяпку из сарая.       — То, что твой парень конь педальный, ещё не значит, что я собираюсь у тебя его уводить, — сильнее закатывает глаза Дикиджи, уже чувствуя, как ещё секунда, и он увидит свой мозг.       Как однокурсник догадался, что они в отношениях, должно было остаться для всех загадкой, но разгадка прямо сейчас стояла рядом и светила брекетами, широко улыбаясь. Сплетник несчастный.       Петя, чтобы лишний раз не грузить себя размышлениями о сущем, начал раздавать указания, чтобы и остальные не перессорились, пока бездельничают. Дикиджи послали копать траншеи, Гуменник и Илья будут ползать по грядкам и выдергивать сорняки, Мише с его больными коленями осталось собирать вишню с дерева. Работа не пыльная, но такая кропотливая, что лучше бы он по грядкам ползал.       Но что самое главное во время работы? Правильно, не проебать перекур, куда и направились два заядлых куряки.       Крытая веранда была уже захудалой и держалась на честном слове, но устроена вполне приятно, с двумя продавившимися креслами и маленьким кофейным столиком. На нём же и стояла маленькая пепельница с рекламой какой-то фирмы пива. До этого пепел скидывали в банку из-под кофе.       Сладкий привкус вишни на губах так контрастировал с горечью во рту, что даже только что съеденная малина не перебивала её.       — Прохлаждаетесь? — в тень заходит Влад, направляясь к термосумке.       — Перекуриваем, — кивает Петя, стряхивая пепел.       — А вы, я смотрю, упахались уже.       Дикиджи уже начинает откровенно ворчать о том, что куревом пасёт на весь участок, не отрываясь от сумки, и тут же достаёт оттуда железную банку пива «Гараж».       — Живительная вода, — облегчённо вздыхает он, с пшиком вскрывая банку.       И тут же прислоняется губами к горлышку, жадно глотая хмельной напиток.       — Давайте бырее, раньше начнём — раньше закончим, — говорит тот, отставляя пиво на широкие перила веранды.       Илья наблюдает, как фигура в широкой чёрной футболке со странными пятнами удаляется в сторону грядок, и только тогда встаёт со своего места с огромным желанием так же порыться в сумке. Долго искать не приходится, он вытаскивает два энергетика «Ред Булл».       — Смотри, не забыл, — улыбается Малинин.       С Владом у них были странные отношения, но специально подсирать друг другу они не были намерены.       — Опять смолишь? — хихикает незаметно подкравшийся Миша, тоже желающий взять попить, — смотри, не переусердствуй, а то тут туалет по старинке: дырка в полу.       — В поле пойду, — показывает язык хореограф, вскрывая банку.       Шайдоров кривится, когда в его сторону ветер доносит запах сигарет; он придерживался здорового образа жизни. Ему в целом было не особо понятно, зачем нужны эти костыли в виде вредных привычек, чтобы хорошо провести время.       — А чьё пиво? — удивляется Миша, указывая на банку.       — Влада, — спокойно отвечает Гуменник, туша сигарету в пепельнице.       На лице младшекурсника появляется такая коварная улыбка, после чего он как бы невзначай толкает банку в сторону, отодвигая её на солнце.       Илья и Петя лишь переглядываются, понимая, что будет примерно спустя полчаса. Поэтому решают быстрее ретироваться на огород, чтобы не попасть под раздачу.       Ползать на карачках под солнцем — не самая лучшая затея, но чего только не сделаешь ради сочного шашлыка и ночи на природе. Комары жужжат над ухом, желая укусить, даже спрей не особо спасает от назойливых насекомых. Осы недовольно летают кругами, ища скисшие ягоды, желая поживиться ими.       Сорняк за сорняком, потихоньку клумбы приходили в божеский вид, пока траншея, которую копает Влад, увеличивалась в размере. Его уже и так разжарило настолько, что он стянул с себя футболку, подставляя рельефное тело редкому ветру. Зато сразу видно, что в отпуск ездил: на теле красуются бледные линии от майки.       Петя тихо хихикает и толкает Илью в плечо, кивая головой в сторону Миши. Он, стоя на другом конце участка под тенью деревьев, кажется, о чём-то задумался, уставившись в одну точку. Или засмотрелся на нового знакомого, откровенно хвастающегося подтянутым телом.       День обещает быть интересным.       Как и было обещано, спустя полчаса Дикиджи решил оторваться от своей работы и сходить попить. В эту же секунду раздаётся такой визг, будто поросёнка режут:       — Какая мразь переставила моё пиво?!       Всем ведь известен факт, что тёплое пиво — это отвратительное пиво? Вот и Миша знал, пытаясь скрыть коварный смех за кашлем. Не получилось.       — Ах, это ты?! — кричит Влад через весь участок, показывая на него пальцем.       — Да как я мог? — строит удивлённую гримасу Шайдоров, прикладывая руку к груди, но уголки губ предательски ползут вверх.       На что парень оглядывается по сторонам и, заприметив какой-то фиолетовый тапок, которым обычно подпирали дверь в дом, хватает его и начинает целиться в знакомого. Миша с громким смехом уклоняется, сланец прилетает точно в ствол дерева, в нескольких сантиметрах от его головы.       — Да ты снайпер! — подливает масла в огонь Шайдоров и тут же начинает быстро удирать, видя, как Влад направляется в его сторону.       Петя и Илья от такой картины чуть ли не давятся от смеха, прикрывая рот рукой, боясь, что им тоже прилетит резиновым тапочком промеж глаз. У парней же начались такие догонялки, будто они спринтеры: они даже чуть пару раз не раздавили какие-то ростки, отчего получили порцию отборного мата от Гуменника.       Вскоре Миша и Влад скрылись за домом, оставляя остальных в неведении, что же было дальше. Хотя, судя по звукам и еле разборчивым крикам, Дикиджи пытался посадить знакомого в железный ящик с компостом.       Как дети малые, честное слово. Хотя в сухом итоге они, растрёпанные и раскрасневшиеся, вернулись к изначальной работе, даже улыбаясь и хихикая.       Спустя два с половиной часа беспрерывной полки все грядки выглядели чуть ли не идеальными, райский сад бы позавидовал.       — Как думаешь, поливать стоит? — спрашивает Петя, кряхтя и разгибаясь.       Спина ноет ужасно, живот неприятно урчит, желая чем-то перекусить, но дело доведено до конца. Значит, скоро будут готовить обед.       — Сейчас уточню, — кивает Илья, оборачиваясь по сторонам.       Найдя Мишу под одним из ободранных деревьев вишни, поедающего ягоды прямо с веток, машет ему, привлекая внимание.       — Миш, как там с коленями? — кричит Малинин через весь участок.       Шайдоров от такого перформанса от удивления проглотил ягоду прямо с косточкой, но всё-таки ответил:       — Тянет чутка, а что?       Хореограф удовлетворённо кивает, поворачивается к своему парню и заключает:       — Не стоит, скоро дождь будет.       И правда, травмированные колени иногда предсказывают лучше всяких гисметео. Хотя на небе сейчас ни облачка. Тренер же, поняв, что в целом ему возле вишни уже делать нечего, решил пойти отдыхать.       Не для работы создан он.       Да и в целом он собрал три полных десятилитровых ведра, дальше уже просто некуда, вёдра кончились. Работал быстро и умело, по-другому просто не мог.       Занеся последнюю тару на веранду, Шайдоров решил позволить себе отдохнуть, выудив из термосумки одну баночку пива. Раз в год можно даже самому ярому трезвеннику. Миша уселся в одно из кресел, наконец расслабляясь окончательно и даже чуть не задремав.       Спустя ещё полчаса простого тыканья по телефону в надежде поймать интернет, Миша и сам не заметил, как опустошил банку наполовину, чувствуя, как уже начинает потихоньку хмелеть. Всё-таки тело, не привыкшее к градусу, особенно на голодный желудок, удивительно быстро попадало под влияние алкоголя. Стало так легко, а язык сам собой развязался, желая рассказать все секреты всему миру.       Как вовремя на веранде появляется Влад, уже закончивший траншею и так же решивший отдохнуть в теньке на соседнем кресле. Теперь даже одетый. Кажется, он вскрывает уже вторую банку пива, да и плевать, пусть делает что хочет. Почему Мише вообще не всё равно на здоровье незнакомого человека?       Но вот Дикиджи сам заводит какой-то непринуждённый разговор, всё-таки он не такой уж и плохой, как Шайдоров о нём думал изначально.       — Ты как вообще с Ильёй познакомился? — удивляется третьекурсник, отпивая из банки, пытаясь подавить отрыжку.       — Да там рассказывать нечего, — отмахивается тренер, — меня к нему подселили в общагу, когда я на первом курсе был, так и подружились. Он так-то хороший, правда, с придурью чутка.       — Да я заметил, — усмехается тот в ответ, — про Петю что скажешь?       — А он как хурма.       — Почему? — улыбается Влад от такого сравнения.       — С виду такой правильный, интеллигентный, а как поближе узнаешь — лицо варежкой.       Дикиджи буквально разорвало от этого эпитета, да настолько, что он от смеха облился хмельным напитком. Ну и ладно, всё равно эту футболку не было жалко.       — Про меня тоже что-нибудь расскажешь? — подтирая уголок глаза, весело спрашивает парень.       И встаёт со своего места, потягиваясь, намереваясь отнести инвентарь на своё место.       И тут в голове у тренера что-то щёлкает. Такое простое осознание, которое обычно не даёт спать глубокими ночами, прямо сейчас здесь как на ладони. Но у него никогда не было с этим проблем: если чувствуешь — то говоришь.       — Ты мне понравился, — легко улыбается Миша, будто сказать эти слова ему ничего не стоило.       Влад аж поперхнулся пивом от такого заявления. Железная банка жалобно скрипнула в руках, когда он попытался откашляться, пиво встало поперёк горла.       — Ты чё, из этих? — щурится он, тяжело дыша, пытаясь прощупать почву.       — Из каких? — весело смеётся Шайдоров, строя дурака.       То ли действие алкоголя, то ли он сам по себе был таким расслабленным.       — Ну из этих... педиков, — тихо хрипит Дикиджи, — да простит меня Петруччо, — вздыхает он, стыдливо пряча глаза в пол.       — А я похож? — Мише просто доставляет удовольствие ставить потенциальных гомофобов в неловкое положение.       — Вообще... нет, — парень рассеянно чешет затылок.       — Вот смотри — я не похож, — Миша обводит рукой своё лицо, — Илья и Петя тоже не похожи, — показывает рукой в сторону парней, — как ты думаешь, мы себя ведём? Вот так вот?       Он строит губки бантиком и бровки домиком, складывая пальцы так, будто демонстрирует новый маникюр, от чего Дикиджи снова давится пивом, только уже от смеха. Хоть какой-то контакт налажен, дальше — проще.       — И как… у тебя было ну… с парнем? — неловко продолжает беседу парень.       И сам не знает почему, мог ведь перевести тему или слиться, но нет. Ёжик плакал, но продолжал есть кактус.       — Было, — чешет затылок и кривится тот в ответ, переминаясь с ноги на ногу, — в первый раз не особо круто было, но потом приноровились.       — А у тебя не с…       — Нет, не с Ильёй, — предвосхищает вопрос Миша, перебивая.       — Тогда как…       — Не-не-не, я так не играю.       — Не понял, — хмурится Влад, опираясь подбородком о лопату.       — Давай так: ты мне вопрос, потом я тебе, — улыбается Шайдоров, на что получает удовлетворительный кивок, — и так, почему тебя это интересует?       И тут повисла такая тишина, которую он никогда раньше не слышал. Даже птицы перестали петь, а друзья в огороде перестали копаться, видимо, тоже заинтересовались вопросом. Но Влад не обращал на это внимания, уж слишком сильно задумался.       — Ну, вообще, у меня тоже было… ну… с парнем.       Брови Миши улетели так далеко, будто ещё секунда — и они скроются со лба напрямую в стратосферу.       — Ну, не в смысле это, в смысле просто поцелуй, — поспешил оправдаться Дикиджи, пока не стало поздно.       — Оу, ну это же в корне меняет дело, — воскликнул Миша, всплеснув руками, — с кем хоть было?       Дикиджи, кажется, был так смущён, что и забыл о договоре и правилах их импровизированной игры, так что выдал не задумываясь:       — С Петей.       Второкурсник кое-как сдержался, чтобы не закашляться. Но выражение его лица всё сказало само за себя.       — Да это по синьке было, — наплевательски махнул рукой тот, будто это совсем поменяло характер их действий.       И вот именно в этот момент его окликнул Гуменник, призывающий перестать донимать младшего, вернуть лопату и пойти разжигать мангал. Потому что у Влада всегда получалось лучшее мясо, ему иногда даже казалось, что его только ради этого и берут за город.       Третьекурсник пожал плечами, сделал извиняющееся лицо и крикнул через весь участок:       — Соси хуй.       И пошёл искать угли. Кушать ведь тоже хочется.       Миша так и остался сидеть, не особо понимая, что ему нужно делать. Информация, которую он уже и не знает, хотел ли знать или нет, перевернула его восприятие всей их компании.       Но хмельной голове уже было не до этого, она отпустила все тяжёлые мысли. Хотя вернее было бы сказать — даже не держала. И раз такое дело, Шайдоров решает чуть покемарить до приготовления мяса, надеясь, что аппетитный запах разбудит его сам, пока он отлёживается в кресле.              ***              Вот ещё пара часов, и шашлык готов. Сочный, вкусный, чуть остренький из-за маринада. Петя уже облизывается, чувствуя, как объестся и пойдёт на дневной сон. Илья уже стягивает с горячего шампура один кусок свинины на пластиковую тарелку, передавая её Гуменнику в руку.       Время доходит к пяти вечера.       — Петя! А ты чё не говорил, что у тебя машина есть? — внезапно вскрикивает Влад, только сейчас замечая в гараже-сарае старенькую Ладу, — сейчас наедимся и поедем шашковать.       Малинин от перспективы намотаться на столб хотел вежливо отказаться, а потом резко вспомнил, что по сути наматываться тут и негде особо. Он, конечно, не особо любил большие скорости с неадекватным водителем, но выпитое пиво играло в крови, легонько шепча, что это не такая уж и плохая идея.       В конце концов, молодость всё простит.       — У тебя права есть? — хрипит заспанный Миша, выползая с веранды.       Видимо, воскрес от запаха свежего мяса.       — Нет, конечно, — закатывает глаза Петя, накладывая себе салат.       Свежие помидоры и огурцы прямо с огорода, щедро заправленные майонезом и укропом. Именно то, что всегда охарактеризовало лето. Ещё и Илья привёз с собой окрошку с квасом.       — Я на права не сдал просто, — оправдывается Влад, откусывая кусок свинины прямо с шампура.       Перед Шайдоровым магическим образом появляется тарелка с шашлыком и салатом и банка пива. Он благодарит кого-то, сам не зная кого, глупо улыбаясь.       И погода такая хорошая, солнце спряталось за облаками, ветер обдувал лицо, остужая. В душе так легко и приятно, даже самые несмешные шутки заставляют улыбаться до ушей, и эта разношёрстная компания общается так, будто знакомы сто лет, подстёбывая друг друга без стыда и совести. Словно так всегда и было.       В таком немного пьяном и весёлом составе и погрузились в старенькую «Ладу». На удивление, ещё работающую, даже смогли завести её. Конечно, она кряхтела, скрипела, так и норовя заглохнуть на каком-нибудь повороте или потерять бампер на кочке.       Зато они смогли выехать на трассу. Открыли все окна, подключили телефон Пети, включая его песни. Орать их на полной громкости, пока разгоняешься до максимальной скорости, было до жути смешно. Хотя обычно они в один голос сказали бы, что ненавидят людей, которые так делают.       А сейчас кто их осудит? Солнце, собирающееся на боковую? Или, может, луна, вступающая в своё время владения небом? Они оба этого не увидят: кудрявые облака прикрыли им глаза.       А ветер так обдувает раскрасневшиеся щёки, треплет волосы, запутывая их ещё сильнее.       — Все подруги по общаге наливают и рыдают, ведь знают, шо я! — кричит во всё горло, Влад, держась за руль.       — На Кайене, вся в Габбане по Житомиру гоняю, я гоняю, оу, — в полголоса подпевает Миша, на переднем сиденье, даже не стараясь перекричать Дикиджи.       На переднее его усадили всей гурьбой, под предлогом, что он самый трезвый, а значит, может проконтролировать неадекватного водителя. Каким именно образом, правда, никто не знал, но и не важно. Главное, что относительно трезвый водитель есть.       — Твои волосы цвета первого снега, — шепчет Гуменник, нежно смотря на Илью, — слепят встречных водителей.       Малинин же аккуратно прислоняется к парню, поглаживая его щеку. Они прислоняются лбами друг к другу, как любили это делать; у них это было вместо поцелуев.       — Ты — лучшая жопа на факультете, — смеётся хореограф, вторя словам песни.       — Ты — гордость своих родителей, — глупо улыбается Петя, перехватывая чужую руку, пытающуюся ущипнуть его за пятую точку.       В Илье уже нет сил сдерживать нахлынувшие эмоции, хочется выразить всю любовь и признательность этому человеку, скрасившему его последние дни лета. И он приподнимает голову, ловя чужие губы, чувствуя, как Гуменник на секунду замирает, а после резко впивается в чужие губы, сминая их, чуть ли не до боли. И это не страшно, переживёт. Холодные пальцы зарываются в светлые кудри, аккуратно массируя кожу.       — Бля, мужики, фу, — наигранно брезгливо кривится Влад, смотря на них через зеркало.       И только после этого, парни вальяжно, будто их отвлекли от самого важного дела в мире, отстраняются друг от друга, облизываясь, как коты, объевшиеся сметаной.       — Завидуй молча, — ехидничает Миша, улыбаясь.       На что Дикиджи устало закатывает глаза, а после кидает взгляд на бензометр и резко разворачивается на пустой дороге, перестраиваясь в противоположную полосу. Теперь они едут обратно в сторону их посёлка. Парни этим действием были не особо довольны. Илья и Петя больно столкнулись головами, кажется, они даже услышали, как их мозги ударились о череп. На лбу у кого-то явно будет шишка.       Мише же повезло чуть меньше: ремень безопасности, которым он пристегнулся, впился прямо в шею, чуть не удушив его. Глупая была бы смерть.       — Мудак, — шипит он, понимая, что его не слышно из-за музыки, и потирая болезненное место.       — Всё хорошо? — перекрикивает музыку Гуменник, будто зная, что что-то не так.       В целом, они отъехали от Рябиновки не так далеко: пешком час, на машине минут пятнадцать. И вот именно в этот момент осознания автомобиль чихнул, дрогнул и заглох — бензин кончился в самый неподходящий момент.       — Ну всё, приехали, — вздыхает Влад, откидываясь на спинку кресла и раздраженно стуча пальцами по рулю.       — Что делать будем? — спокойно спрашивает Петя, словно сталкивается с таким каждый день.       — Ну, для начала выходим, нечего в духоте сидеть, — пожимает плечами Шайдоров, абсолютно не переживая.       Компания тяжело выдыхает и действительно выходит. А что ещё делать-то?       Коллективный разум четырёх хмельных тел решил ждать какого-нибудь доброго человека, который позволит им слить у него чуть бензина, чтобы уже спокойно доехать до дома. Как удачно они встали: прямо рядом с лугом, на котором красовалась зеленая, практически свежая трава. Где-то пучками красовались колоски пшеницы, будто кто-то шёл и случайно обронил пару семян, а они, несмотря на все трудности, проросли.       А на другой стороне дороги, буквально в пяти минутах ходьбы, — небольшой лесок. Солнышко тихонько выглядывало сквозь облака, будто проверяя, всё ли у них хорошо. И у них правда всё было намного лучше, чем могло бы.       — Петруччо, я пойду отолью, — хлопает того по плечу Влад и тут же направляется в сторону маленького леса.       — А меня, похоже, укачало, — держится за голову Малинин, чувствуя, как его начинает мутить.       Гуменник аккуратно, еле заметно приобнимает его за талию, готовый ловить парня в любой момент.       — Так, еле живучие, идите отдыхать, — Миша указывает в сторону луга, намекая, что туда можно присесть, — а я пока постараюсь машину поймать.       У них уже нет сил сопротивляться, так что они просто кивают и идут в траву, которая на самом деле не такая уж и высокая, как казалось изначально. Она была больше похожа на очень долго нестриженый газон, чем на дикий луг. Может, здесь раньше выгуливали коров.       Парни усаживаются прямо на холодную землю, не страшась клещей или комаров: ни тех ни других видно не было, видимо, страшились приближающегося дождя. Тучи начинали сгущаться, всё больше закрывая последние лучики солнца.       Там, вдалеке, у них целая жизнь, да прямо там, вдоль дороги. Илья смотрит, представляя, как через день они вернутся туда, откуда приехали, и всё будет по-старому. Рутина угнетала.       Гуменник же смотрит на Илью. С нежностью и заботой, словно наблюдая, как расправляются чужие крылья за спиной. В отношениях нет места угнетению, отношения должны поднимать обоих наверх, прямо к небу.       Ветерок заставляет длинные волосы колыхнуться в такт невысокой траве, будто желает прикрыть ему глаза. Нельзя так смотреть на человека. Как на сокровище, как на произведение искусства. Это неправильно.       Но его никто не остановит.       

Дайте танк (!) – Шанс.

      Петя легко срывает одну из желтых травинок, засовывает её в рот и расслабленно ложится прямо в траву. Он выглядел как синоним спокойствия. А с этим колоском во рту — чуть-чуть как ковбой.       И тут же пожалел, что не взял с собой гитару, можно было бы что-нибудь поиграть. Хотя он сомневался, что инструмент бы пережил эту удивительную поездку.       — Чем дальше город, тем лучше пейзаж, — шепотом заводит он, кидая взгляд на бледного Илью.       Малинин же, смотря вдаль на вырисовывающийся закат, аккуратно тянет в ответ:       — И небо не в дымке, а в сахарной вате.       И тут же ложится рядом, закидывая руки за голову. И в какой бы они ни были ужасной ситуации, всё будет хорошо, если они вместе.       — Сегодня с утра у себя на кровати, — Гуменник перекидывает колосок с одного уголка губ в другой, — я сделал из мягких игрушек муляж.       Им бы было положено грустить и переживать, а вдруг они не вернутся домой, но они улыбаются, будто лучшего момента нет и не было.       — И вылез в окно по канату из тюли, — прикрывает глаза Илья, чувствуя, как уголки губ дрогнули вверх, — как ловко мы всех обманули, как ласково ты прижимаешь ладони к рулю.       И тут они замолчали. Слова были излишни. Сердце бьётся ровно, спокойно, кончики пальцев не дрожат, да и в целом Малинин не вздрагивает от каждого шороха, когда свободный ветер треплет траву.       Спокойно.       Давно он не чувствовал себя настолько спокойно и свободно рядом с человеком.       Вовремя появляется Влад, незаметно подкравшийся к ним; он наклоняется к ним, склоняя голову вбок, будто не понимая, почему они остановились. И улыбается так широко и радостно, наблюдая за самой лучшей картиной в его жизни.       А потом садится напротив Пети и машет рукой, призывая продолжать. Подходит и Миша, присаживаясь на траву рядом с Малининым. Дальше они поют все вместе.       — Стиснув зубы, нахмурив брови, мы уже не упустим шанс.       Их такие разные, но такие приятные голоса сплетаются в унисон, заставляя наслаждаться каждой секундой вместе.       — Неужели никто не ловит и не ищет нас?       Как бы иронично ни звучали эти строчки именно в этот момент.       — Мы готовы ломать преграды, но за нами не мчатся вслед.       Мимо проносится машина, даже не притормозив. Возможно, это был их шанс, но им уже немного всё равно.       — Не заметили или рады, что нас больше нет?       Что нас больше нет…       Они так и остались сидеть, никто не проронил ни слова, боясь испортить момент. Но время идёт, тучи сгущаются, нужно что-то делать. Дикиджи аккуратно толкает Петю в бок, привлекая его внимание.       — Может, наберёшь кому-нибудь? У тебя же были знакомые в посёлке.       Гуменник тяжело вздыхает и поднимается, задумываясь.       — Есть один вариант, но вам он не понравится, — чешет затылок он, выплёвывая травинку.       Илья прекрасно понимает, о ком он. И противиться нет желания, быстрее бы домой.       — Звони, — махнул тот рукой, — домой я хочу больше, чем переживать о твоём бывшем.       Программист пару раз обводит компанию взглядом, надеясь, что кто-то скажет, что он может этого не делать, но все молчат. Возможно, сейчас это единственная альтернатива. Он подходит к машине и достаёт телефон, тут же находя в списке контактов нужный номер. До сих пор помнил наизусть. Такое сложно забыть.       Пара продолжительных гудков, последний шанс сбросить, после сказав, что ошибся номером, но тут уже отвечают:       — Да, Петь, что-то срочное?       Именно тот голос, даже сквозь искажение плохой связи, он его узнает.       Не слышать Женю год было так странно, особенно когда до этого они виделись каждый день. А родители до сих пор спрашивают, как у него дела.       — Да, Жень, срочное, — выдыхает Гуменник, волнуется как школьник.       В голове сразу всплывает фраза, с которой они расставались:       «Будут проблемы — пиши, звони».       А он и правда взял и позвонил.       — Выкладывай, я щас на даче у бабки, она меня препарирует, если я ей дров на зиму не наколю, — даже через трубку слышно, как он улыбается.       — Мы тут на трассе застряли, было бы хорошо, если ты нам чуть бензина привёз, — неловко переминается с ноги на ногу Петя.       — Скидывай геопозицию. Уже еду, — заключает Семененко и тут же сбрасывает.       А на душе почему-то стало так легко, будто очередной валун свалился и разбился о землю.       Женя, как и обещал, примчал спустя буквально десять минут, даже не дав компании заскучать. Влад тут же ринулся обнимать старого друга, Илья и Миша же не шелохнулись, оставляя остальным пространство. Да и как-то странно было бы, если Малинин полез знакомиться и здороваться с бывшим его парня. Шайдоров же просто проявлял солидарность к лучшему другу.       Путём нехитрых манипуляций и очень долгого мата из-за того, что Семененко забыл канистру, было принято решение отсасывать бензин прямо из бака. Как бы странно это ни звучало.       Выяснить, кто будет это делать, было не так сложно: просто скинулись на суефа. Проиграл Влад. Ничего нового, впрочем.       — Давай, у тебя дар к отсосам, — хихикает Женя, открывая крышку бензобака.       — Ну давайте, унижайте меня, без меня вы же далеко уедете, — закатывает глаза Дикиджи.       Петя тем временем уже принес канистру и какую-то трубку от капельницы из багажника. Удивительный человек, умудряющийся вытаскивать нужные вещи из кармана. Человек-рюкзак.       Что уж тут сказать. Дикиджи напился бензина, но в конечном итоге они смогли уехать.       Какой же длинный был день.