15. ЦУГЦВАНГ

      Часть 5       После завершения всех официальных процедур бракосочетания, согласования договоров и торжественного распития горячительных напитков с Ли Джонхёном, Бан Вонги вызвал водителя и направился к Крису в офис, чтобы вернуть ему паспорт и отдать свидетельство о заключении брака.       Крис сидел в своем кабинете на кожаном кресле, которое обычно дарило ощущение комфорта и власти, но не сегодня. Он ёрзал, нервно щёлкая кнопкой на ручке. Этот тихий раздражающий звук вторил хаосу, бушующему в его голове. Напряжение нарастало с каждой минутой ожидания приезда отца.       Время, казалось, замедлилось. Минуты просачивались сквозь пальцы, напоминая тягучую патоку - липкую и удушающую.       Сама мысль об этом вызывала дрожь отвращения. Он, Крис, свободный и независимый, внезапно оказался связанным брачными клятвами с незнакомцем. Человеком, чье имя, лицо, привычки ему совершенно неизвестны.       В этих действиях отца он видел отголоски тёмных веков, дикую средневековую логику, когда браки заключались исключительно в угоду политическим и экономическим выгодам. Когда судьбы молодых людей безжалостно перемалывались в жерновах семейных амбиций. Его передёрнуло от отвращения. В голове всплывали пыльные исторические хроники: знатные дома заключают союзы, скрепляя их кровью… но его отец, казалось, превзошёл даже этих закостенелых феодалов. По крайней мере, у них новоиспеченные супруги видели друг друга перед алтарем. Он же был связан браком заочно. Его лишили права выбора, лишили возможности даже взглянуть на человека, с которым ему теперь предстоит делить жизнь.       Злость на отца, на его деспотичность и бесцеремонность, поднималась горячей волной. Но под этой злостью таился страх. Страх перед неизвестностью, страх перед жизнью, которую ему навязывают.       Тишину кабинета прорезал резкий щелчок дверного замка, эхом отразившись в напряженной атмосфере. Сердце Криса бешено заколотилось в груди. На пороге, в ореоле приглушенного света коридора, стоял Бан Вонги.       Крис пристально посмотрел на него. Взгляд Криса преследовал отца, словно лазерный луч, сканируя каждую деталь: тёмные, усталые глаза, прямая осанка, заметное напряжение в сжатых губах. Бан Вонги двигался плавно и грациозно, и Крис провожал его взглядом до самого стола, возле которого тот и остановился.       - “Поздравляю, Крис!”, - с ухмылкой произнёс Бан Вонги и небрежно кинул паспорт на стол перед Крисом. Его улыбка была холодной, как зимний ветер, а фраза прозвучала, как издёвка.       Ладонь Криса инстинктивно накрыла паспорт сверху, с глухим шлепком прервав тишину. Он медленно, демонстративно, словно растягивая удовольствие от осознания катастрофы, взял его в руки. Крис перелистывал страницы и задерживал взгляд на каждой отметке, каждом штампе, пока не наткнулся на печать о браке. Сдержанный выдох сорвался с губ, полный разочарования и бессильной злости.       - “Бан Кристофер… Ли Минхо”, - он смаковал каждый слог, словно пытаясь переварить абсурдность происходящего, - “Значит, Мин-Хо”, - прошептал он. Это имя, словно осколок льда, коснулось его языка.       - “Да, Ли Минхо - старший сын Ли Джонхёна. Учится на экономическом за границей, через месяц выпускается и возвращается в Сеул”, - пояснил Бан Вонги. Крис слушал, молча, уставившись в столешницу. Его взгляд был пуст и холоден. Монотонный стук края паспорта о лакированную поверхность стола отбивал ритм его нарастающего раздражения.       - “И что дальше?”, - усмехнулся Крис.       - “Не знаю. Теперь это твоя головная боль”, - с ухмылкой заявил Ли Вонги. Ответ был словно плевок в лицо. Он махнул Крису рукой на прощание и вышел из кабинета.       Тишина, наступившая после ухода Бана Вонги, давила на Криса с неимоверной силой. Паспорт полетел в сторону, словно горящая головешка. Криса разрывало изнутри. Он опёрся локтями о стол, автоматически снова схватил ручку и принялся маниакально щёлкать кнопкой. Взгляд застыл, устремленный в одну точку на стене, но он ничего не видел. В голове роились обрывки фраз, воспоминания, планы, теперь рухнувшие в одночасье.       Напряжение внутри росло с каждой секундой. Крис, не замечая, как его рука напрягается, продолжал щёлкать кнопкой ручки. Механический звук вдруг оборвался. Он не заметил, как сильные пальцы сжали её с нечеловеческой силой. Металл изогнулся, приняв форму дуги.       Лишь когда ручка жалобно хрустнула, Крис пришёл в себя. Он удивленно посмотрел на неё, словно не понимая, как это произошло. Бессильная злость захлестнула его с новой силой.       С отвращением он швырнул искорёженную ручку в угол кабинета. Рывком поднялся из кресла, словно сбрасывая с себя бремя вины и беспомощности, нервно потер лицо ладонями, пытаясь унять дрожь. Разум требовал спокойствия, но тело отказывалось подчиняться.       Ища спасения от нахлынувших эмоций, он подошёл к окну. Перед ним раскинулась суета Сеула. Крис смотрел на город, пытаясь найти в его бесконечной суете хоть какой-то смысл, хоть какую-то надежду, пытался убедить себя, что всё это просто плохой сон или мучительное последствие переутомления, но, увы, реальность с жёстокой насмешкой возвращала его к очевидному: он теперь действительно связан узами брака… в незнакомцем!              - “Лад-но… окей”, - прошептал Крис и кинулся к своему столу. Он быстро уселся в кресло, схватил телефон и впился взглядом в экран, - “Ну и кто ты хоть такой, Ли Минхо?..”, - с не сдерживаемой иронией в голосе произнёс Крис. Он выискивал в интернете хоть какую-то информацию о загадочном Ли Минхо. Его тихий шёпот, полный иронии, выдавал скрытое волнение.       Отчаянные поиски принесли лишь формальные данные: университетские заслуги и скупые списки иностранных студентов. Крис почувствовал, как разочарование начало смешиваться с нарастающим любопытством и вот, наконец, удалось найти фото.       - “Оу… так вот ты какая, золотая рыбка!”, - ухмыльнулся Крис и невольно выдохнул. В его голосе промелькнула тень облегчения. Он откинул телефон в сторону, желая поскорее вернуться к работе, но в голове уже поселился образ Ли Минхо. Крис и предположить не мог, что рабочий день в офисе окажется для него таким насыщенным и интересным.              Прошёл месяц.       В комнате витало напряжение. Минхо готовился к защите своего дипломного проекта, и это была финишная прямая его обучения в университете и длительного пребывания вне дома. Накануне защиты он сделал финишный прогон всего подготовленного материала и решил пораньше лечь спать, чтобы выспаться перед тяжёлым и ответственным днём. В его движениях сквозила усталость, но в глазах горел огонь предвкушения и лёгкой тревоги.       Ритуал подготовки ко сну был выполнен механически, как часть необходимой процедуры. Умывшись, он погрузился в кровать, словно нырнул в тихую гавань перед бурей. Закрытые веки несли облегчение, но мысли роем носились в голове. Они перебирали аргументы защиты, возможные вопросы преподавателей, воспоминания о доме и мечты о будущем. Это была тихая, сосредоточенная борьба с волнением, попытка обуздать нервы и настроиться на завтрашний триумф. В его сердце жила надежда на то, что всё пройдёт гладко, и он сможет с гордостью завершить этот важный этап своей жизни.       Минхо лежал в темноте, и мысли, как приливы, волнами накатывали к голове, словно встревоженные пчёлы в улье.       - “Уже завтра защита…”, - сорвалось с его губ, звуча как мантра, как заклинание, призванное успокоить бушующие внутри эмоции, - “А послезавтра вручение дипломов и… свобода…”. В этих словах звучала и надежда, и неуверенность. Свобода была такой долгожданной, но так сильно зависящей от обстоятельств.       Минхо попытался отмахнуться от навязчивых мыслей о возвращении домой, о неизвестном будущем и, особенно, о Крисе. Само упоминание его имени заставляло внутренности сжиматься в тугой узел. Теперь они связаны законом, и это пугало своей непредсказуемостью. Крис был словно тёмная лошадка, от которой можно было ожидать чего угодно.       Усталость, накопившаяся за месяцы подготовки к защите, наконец, взяла своё. Рассуждения утомили его, и сознание стало уплывать в темноту, но даже во сне его преследовали обрывки мыслей и смутные образы. Сон был беспокойным, полным теней и невысказанных страхов. В нём смешивались волнение перед защитой, ожидание свободы и смутное предчувствие, связанное с человеком, чьё имя он так отчаянно пытался выкинуть из головы.              Утренний свет, робко проникающий сквозь занавески, застал Минхо уже на ногах. Вчерашние тревоги постепенно отступали перед лицом грядущего дня. Умывшись, он словно смыл остатки беспокойного сна, оставив взамен свежесть и готовность к защите. Завтрак поглощался в тишине, наполняя тело необходимой энергией.       Надевая свой лучший костюм, выбранный с особой тщательностью, Минхо придирчиво оценивал своё отражение в зеркале. Уложенные волосы добавляли уверенности, подчеркивая собранность и целеустремленность. Он был готов.       По дороге в университет телефон разрывался от звонков и сообщений. Любящие родители, один за другим, спешили подбодрить и пожелать удачи.       Поддержка родителей словно влила новую силу в разум и душу Минхо. Зная, что за ним стоят самые близкие люди, он почувствовал, как груз ответственности становится легче. В аудиторию он вошёл с прямой спиной и уверенным взглядом. Волнение отступило, уступив место спокойствию и решимости. Он был готов представить свой проект, готов ответить на любые вопросы, готов доказать, что он достоин звания выпускника.              Напряжение последних месяцев, казалось, испарилось, как дым. Защита дипломной работы прошла для Минхо удивительно гладко. Чёткие ответы на вопросы, уверенная подача и глубокое понимание темы - всё это говорило о его кропотливой работе и усердии. С чувством выполненного долга он вышел из аудитории и, сдерживая радостное волнение, устроился в коридоре в ожидании завершения защиты остальными студентами.       Оглашение результатов было формальностью. Минхо ни на секунду не сомневался в успехе, и когда председатель комиссии произнёс долгожданное “отлично”, он лишь сдержанно улыбнулся, принимая заслуженную награду. Взрыв ликования, объятия, поздравления - радость переполняла коридор. Студенты, отягощённые грузом экзаменов и бессонных ночей, теперь сбрасывали оковы и праздновали освобождение.       Решение отметить это событие в ближайшем кафе было спонтанным и единодушным. Кружка пива, вторая, третья… На нервной почве Минхо не заметил, как переступил черту. Опьяняющая смесь свободы, радости и усталости сыграла свою роль. Вечер завершился с трудом - ноги заплетались, голова гудела. С усилием добравшись до общежития, он рухнул на кровать, проваливаясь в глубокий, беспробудный сон.              Утро встретило Минхо не приветливыми лучами солнца, а набатом в голове. Каждый удар пульса отдавался болезненным эхом. От вчерашней радости не осталось и следа - лишь жгучая головная боль и ноющее чувство вины за излишнюю беспечность. Лень сковала тело, заманивая обратно в объятия сна, но долг и предвкушение предстоящего события не позволили поддаться слабости.       С усилием заставив себя подняться, он, словно сомнамбула, направился в душ. Ледяные струи воды обрушились на него, вызывая кратковременный шок, который, однако, принёс некоторое облегчение. Следующим шагом стало спасение в виде кислого лимонного сока, стягивающего все внутри, и горсти таблеток от головной боли - надежды на то, что хоть что-то сможет вернуть его к жизни.       Вечер обещал быть особенным - вручение дипломов, официальное завершение учёбы и праздничный концерт, подготовленный младшекурсниками. Нельзя было пропустить такое событие, несмотря на мучительную головную боль. Превозмогая себя, Минхо делал всё возможное, чтобы привести себя в порядок и достойно встретить этот важный день.       Минхо, словно подбитый птенец, лежал в постели, чувствуя себя полностью разбитым. Он терпеливо ждал, когда лекарства начнут действовать, мечтая лишь об одном - чтобы мучительная головная боль отступила. Внезапный звонок телефона ворвался в его страдания, словно луч солнца в темную комнату.       - “Привет!”, - голос отца звучал слишком громко, слишком радостно для его измученного состояния, - “Поздравляю с окончанием университета!”. Минхо застонал, пытаясь унять пульсирующую боль в голове.       - “Не кричи”, - прошептал он, чувствуя, как слова отзываются неприятным эхом. Отец тут же всё понял.       - “Ооо, понятно… похмелье - оно такое”, - хихикнул Ли Джонхён, - “Ладно… Приходи в себя! Скоро увидимся!”, - радостно произнёс он. В голосе слышалось предвкушение, и это ещё больше раздражало Минхо, - “Кстати, сейчас перешлю тебе электронный билет на самолёт”, - добавил он.       - “Перешлёшь?”, - еле слышно произнёс Минхо. Его сердце бешено заколотилось от подступающей паники. Внезапно он вспомнил слова отца о том, что Крис взял на себя оплату его учёбы и дорожные расходы, - “Пф… можешь не говорить - я всё понял”, - выдохнул Минхо.       - “Ты всё правильно понял! Он человек слова, как и его отец, поэтому и выполняет свою часть договора”, - пояснил Ли Джонхён, - “И, кстати, он действительно покрыл все наши долги и произвёл первое финансирование. Компания уже планирует первую небольшую прибыль”. Внутри Минхо всё кипело от злости и бессилия. Ему хотелось кричать, ругаться, но вместо этого вырвалось сухое, ехидное и до тошноты наигранное “Вау!”.       - “А ты не ёрничай, давай!”, - Ли Джонхён мигом переменился в голосе, - “Сколько можно уже!!! Всё, давай! Жду тебя дома! В аэропорту встречу!”.       - “Да-да… уже в пути…”, - прошипел Минхо с ядом в голосе и отключился. Он лежал, глядя в потолок, чувствуя, как горькая обида и злость захлёстывают его. Всё, чего он хотел, это избавиться от этой ненавистной зависимости, от этой благодарности, которую он никогда не просил, но он был зажат в тиски чужих обещаний и обязательств, и вырваться из них казалось невозможным.              В самолёте, во время тягостно медленного снижения, Минхо с трудом сдерживал растущее беспокойство. Земля под крылом становилась всё ближе, означая неотвратимое приближение к дому, к отцу и… к нему. Как только шасси коснулись взлётной полосы, он ощутил смешанные чувства облегчения и напряжения.       Забрав свой багаж, Минхо направился к выходу из аэропорта. Солнце, неожиданно яркое после тусклого света салона, заставило его зажмуриться. Толпа встречающих казалась хаотичным скоплением лиц, и он автоматически начал выискивать знакомые черты машины или водителя, которого отец всегда присылал за ним в аэропорт.       Минхо машинально осматривал вереницу автомобилей, медленно проезжающих мимо, надеясь увидеть знакомую марку и номер. Но машины отца не было. В голове промелькнула мысль о задержке, о пробках, но беспокойство нарастало, словно снежный ком. Он уже потянулся за телефоном, намереваясь позвонить отцу и узнать, что случилось. В пальцах дрожала усталость, но предчувствие чего-то неизбежного заставляло быть настороже.       Минхо остановился и поставил чемодан на землю рядом с собой. Рука, уже нащупавшая в кармане телефон, застыла в нерешительности. Взгляд скользил по привокзальной площади, и внезапно он увидел его. Огромный, чёрный джип возвышался над остальными машинами, словно хищник среди стада. И рядом с ним - Крис, приветливо машущий рукой, словно это было в порядке вещей.       Мир перевернулся. Гнев и отчаяние мгновенно захлестнули Минхо. Он понял, что отец не приедет, что встречать его приехал именно Крис. Встреча, которую он так отчаянно пытался избежать, надвигалась с неумолимой скоростью. Лицо Минхо исказилось от недовольства, губы сжались в тонкую линию. Яростное покачивание головой выражало протест и отрицание, нежелание принимать правила игры.       Быстрый, полный ненависти взгляд, брошенный в сторону Криса, был полон отвращения. Он не позволит себя поймать в эту ловушку. Он не собирался сдаваться без боя. Резким движением Минхо выбросил вперед руку, пытаясь поймать такси, как спасительную возможность избежать нежелательной встречи. Каждая клетка его тела кричала о бегстве, о желании исчезнуть, раствориться в толпе, лишь бы не оказаться рядом с этим человеком.       Словно в ответ на его мольбу, почти сразу такси остановилось прямо перед ним, как спасательный круг, брошенный в бушующее море. Минхо действовал быстро и решительно. Открыв дверь водителя, он почти прорычал цену и назвал адрес. Чемодан, с глухим стуком отправленный в багажник, символизировал отказ от навязываемых ему обстоятельств. Захлопнув дверь, он рухнул на сиденье, чувствуя, как напряжение сковывает каждый мускул.       В зеркало заднего вида он увидел его. Крис стоял там, у своего чёрного джипа, словно статуя гнева. Выражение его лица было нечитаемым, но Минхо не сомневался - там бушевала ярость. Он видел это в его напряженной фигуре. Крис смотрел, как его шанс ускользает, как его планы рушатся. Злость, клокотавшая в нём, была почти осязаемой. Минхо на мгновение стало страшно, но он тут же собрался, осознав, что это его шанс вырваться, его момент свободы. Он отвернулся от окна, устремив взгляд вперед, в надежде, что такси как можно скорее увезет его подальше от этого человека.       Ярость вскипела в Крисе мгновенно, как только он понял, что происходит. Наблюдая, как Минхо демонстративно игнорирует его, как садится в такси и исчезает, он потерял дар речи.       - “Не понял! Ка-ко-го хера?”, - вырвалось из груди Криса. Слова были пропитаны гневом и оскорбленным самолюбием. Он не привык к тому, чтобы его игнорировали, тем более так нагло и открыто. Крис перевёл взгляд на удаляющееся такси, пытаясь унять клокочущую ярость.       - “Пф… гордый, значит, да?”, - пробормотал он, устало поднимая брови, и тяжело вздыхая. Сдержанный гнев сменился задумчивостью, - “Хм… ну что ж, ладно…”. Внезапно во взгляде Криса вспыхнул огонёк азарта, словно в предвкушении захватывающей игры, - “Посмотрим, насколько тебя хватит”, - ухмыльнулся Крис, резко распахнул дверь джипа и рывком вскочил на водительское сиденье. Мощный двигатель взревел, и огромная машина со свистом сорвалась с места, словно бросаясь в погоню за добычей. В этот момент Крис был полон решимости, и его ухмылка говорила о том, что Минхо только что вступил в опасную игру.