15. ЦУГЦВАНГ

      Часть 18       - “Хм… ни слова о простоте”, - ухмыльнулся сам себе Крис, идя по коридору в сторону своего кабинета. Его ухмылка была горькой, и в ней чувствовалось лёгкое раздражение, - “Любит же он всё усложнять”, - втягивая воздух сквозь зубы, Крис напряжённо качал головой, словно отгоняя навязчивые мысли, и пытаясь упорядочить свои эмоции. Слова звучали в сторону Минхо с оттенком снисходительности, но за ними скрывалось и уважение к упрямству Минхо и его внутренней силе.       Несмотря на хитроумный план, внезапно созревший в его голове, его не покидала досада. Ему хотелось, чтобы всё было проще, чтобы Минхо просто принял его чувства и ответил взаимностью. Напряжение, которое он испытывал, было вызвано не только сопротивлением Минхо, но и осознанием того, что ему придётся приложить немало усилий, чтобы добиться желаемого.       Возвращение в кабинет и погружение в работу было попыткой отвлечься, взять под контроль собственные эмоции. Он пытался сосредоточиться на задачах, которые требовали его внимания, и заглушить внутренний голос, который твердил о Минхо.              Внешняя картина офисной жизни контрастировала с бурей, бушующей внутри Криса. Здание словно просыпалось, наполняясь привычной суетой. Звуки шагов, голоса, стук клавиатур - всё это создавало иллюзию стабильности и порядка. Рабочая атмосфера давила своей обыденностью, напоминая о необходимости выполнять свои обязанности, несмотря на личные переживания.       Крис осознавал, что сейчас главное - не торопиться. Не смотря на то, что ожидание было мучительным, он решил выждать и дать Минхо возможность прийти в себя, переосмыслить произошедшее. Неопределенность терзала его, заставляя чувствовать себя беспомощным. Он хотел контролировать ситуацию, но понимал, что в данном случае, ему нужно следовать за развитием событий и быть готовым к любому повороту. Момент реализации своего хитрого плана для него самого оставался загадкой, зависящей от множества факторов: от внутреннего состояния Минхо и от его собственных импульсов и интуиции. Да и насколько его план мог привести его к стопроцентному результату - он тоже не знал.              В пятницу вечером Крис как обычно провёл рутинное итоговое совещание, вернулся в свой кабинет, выключил компьютер, свет и вышел в коридор. Закрыв дверь на замок, он не спеша направился прямо по коридору в сторону выхода. Он чувствовал, как какая-то тяжесть осталась висеть в воздухе. Впереди было два выходных, которые можно было посвятить отдыху и встрече с друзьями, абстрагируясь от насущных проблем. Идя по коридору к выходу, Крис машинально достал телефон. Он решил позвонить другу, надеясь на то, что тот сможет вытащить его из этого состояния апатии.       - “Здорова, бро!”, - произнёс в трубку Крис.       - “What’s up!”, - взрывной голос Чанбина, полный безудержной энергии, чуть не оглушил Криса. Он улыбнулся, несмотря на усталость - Чанбин всегда умел его развеселить.       - “Ля… Бини… у меня сейчас кровь из уха пойдёт”, - хихикнул Крис, - “Капец ты шумный!”.       - “Да… я такой! Но ведь за это ты меня и любишь!”, - рассмеялся Чанбин.       - “Не правда! Не за это!”, - усмехался Крис.       - “Вот только не говори, что за мою неземную красоту! Вот не поверю!”, - хихикал Чанбин.       - “Да уж конечно! Я вообще не понимаю, за что тебя девки любят”, - поддразнивал Крис Чанбина, но в каждом его слове чувствовалась теплота и близость.       - “Как это за что? За сердце доброе! За душу беззлобную!!!”, - с пафосом произнёс Чанбин.       - “Ааа, вон оно как… тогда понятно”, - с сарказмом ответил Крис. Лёгкий, дружеский подкол между ними был привычным ритуалом.       - “Ладно… чего хотел та? Не полюбезничать же позвонил”, - поинтересовался Чанбин.       - “Н-да… не полюбезничать”, - в голосе Криса прозвучала неприкрытая тоска, - “Очень хочется напиться! Составишь мне компанию?”, - предложение Криса звучало не как приглашение к весёлому времяпрепровождению, а как отчаянная потребность забыться.       - “Воу-воу-воу… последний раз я от тебя слышал такое, когда…”, - с любопытством начал вспоминать Чанбин.       - “Не надо, не вспоминай!”, - Крис прервал его, не желая ворошить прошлое.       - “Ну, тогда… пять минут и я весь твой - душой и телом”, - хихикнул Чанбин.       - “В кабак?”, - предложил Крис.       - “Окей! Принято!”, - согласился Чанбин, и Крис завершил вызов. Крис очень надеялся на то, что вечер с Чанбином поможет ему стряхнуть с себя остатки накопившегося напряжения и вернуться к жизни.              Минхо вернулся в свой кабинет с лихорадочной поспешностью, словно спасаясь от преследования. Он избегал зрительного контакта с Крисом, словно боясь, что его взгляд выдаст все его тайные мысли и переживания. Спешно собрав вещи, Минхо покинул офис, стараясь не задерживаться ни на секунду.       Дорога домой пронеслась в каком-то тумане. Минхо был настолько погружён в свои мысли, что не замечал ни окружающих машин, ни мелькающих за окном пейзажей. В голове роились обрывки фраз, общие впечатления от совещания и, главное, образ Криса, вызывавший сложные и противоречивые чувства.       Войдя в гостиную, Минхо почувствовал некоторую неловкость. Сынмин и отец были погружены в обыденные разговоры о предстоящем ужине. Сынмин, как обычно, хлопотал по хозяйству, а отец, казалось, был чем-то обеспокоен. Минхо не стал вмешиваться в их привычный ритм жизни, а направился к лестнице на второй этаж.       Поднявшись в свою комнату, Минхо решил быстро принять душ, чтобы освежиться и смыть с себя накопившийся за день негатив. Под струями горячей воды он попытался отвлечься от навязчивых мыслей, но образ Криса преследовал его даже в душе.       Переодевшись в домашнюю одежду, Минхо направился на кухню, стараясь придать своему лицу спокойное и безмятежное выражение. Он понимал, что отец и Сынмин, скорее всего, заметят его подавленное состояние, но он не хотел делиться с ними своими переживаниями. Он надеялся, что ужин в компании отца поможет хоть ненадолго отвлечься от терзающих его мыслей и вернуться к ощущению нормальности.       Минхо спустился в холл, и сразу же унюхал волшебный аромат ужина. Он вошёл на кухню и с наслаждением прикрыл глаза, позволяя запаху, словно мягкому одеялу, окутать его. Отец, как всегда занятой, что-то оживлённо обсуждал по телефону, его голос звучал немного приглушённо, но в нём чувствовалась теплота. Сынмин, с привычной старательностью, накрывал на стол.       - “О, Минхо! Присаживайся. Ты как раз вовремя!”, - голос отца, оторвавшийся от телефонного разговора, вырвал Минхо из оцепенения. В нём чувствовалась искренняя радость видеть сына.       - “Приятного аппетита, господа”, - произнёс Сынмин, сдержанно и вежливо, и тут же исчез из кухни, словно растворился в воздухе.       - “Спасибо”, - процедил Минхо, не отрывая взгляда от Сынмина. Он сел за стол, чувствуя лёгкое напряжение в плечах. Ли Джонхён быстро завершил разговор, его движения выдавали нетерпение. Положив телефон на стол, он с неподдельным интересом уставился на блюда, стоящие на столе, словно забыл о делах и проблемах, полностью погрузившись в предвкушение ужина. Его взгляд блуждал по тарелкам, наполняясь предвкушением.       - “Как дела? Рассказывай!”, - Ли Джонхён постарался вести непринуждённую беседу. В его голосе звучало искреннее участие, и он с интересом уставился на Минхо, ожидая рассказа.       - “Да нормально”, - сухо и коротко ответил Минхо, отводя взгляд. Его плечи слегка напряглись, выдавая внутренний дискомфорт. Ответ прозвучал отстранённо, словно он отгораживался от отца невидимой стеной.       - “И всё?”, - приподняв брови, удивлённо переспросил Ли Джонхён. В его взгляде читалось недоумение и лёгкая обида. Он ожидал большего, надеясь на более открытый разговор.       - “А что ты хотел от меня услышать?”, - Минхо резко вскинул голову и уставился на отца. В его глазах вспыхнула искра раздражения, а во взгляде читался вызов. Он был готов к обороне, словно ждал нападения. Голос прозвучал с вызовом, словно намекая, что отец напрасно пытается проникнуть в его внутренний мир.       - “Ну, как что? Подробности”, - произнёс Ли Джонхён. В его голосе плескалось живое любопытство, глаза искрились. Он подался вперёд, словно желая не упустить ни единого слова, - “Ты работаешь в крупной компании… хочу услышать от тебя, как тебе там работается? Всё ли хорошо у вас с Кристофером?”, - пояснил он своё любопытство, стараясь придать голосу непринуждённость, но в глубине его взгляда читалось нечто большее, чем просто отцовский интерес.       - “Погоди, бать… а почему тебя вдруг стало интересовать всё ли хорошо у нас с Крисом?”, - настороженность в голосе Минхо резанула воздух. Брови слегка нахмурились, взгляд стал более пронзительным. Он смотрел на отца, пытаясь разгадать его намерения, словно пытался прочитать между строк.       - “Хых… так он для тебя уже Крииис”, - усмешка Ли Джонхёна была какой-то нервной, выдающей его внутреннюю тревогу. Он словно пытался отшутиться, скрыть истинную причину своего повышенного внимания. Минхо медленно втянул ноздрями полную грудь воздуха, словно собираясь с духом, и медленно выдохнул, стараясь успокоиться. В его глазах мелькнула тень раздражения и беспокойства. Ли Джонхён бросил быстрый взгляд на Минхо, и в этот короткий миг понял, что ляпнул лишнее. Виноватая улыбка тронула его губы, - “Ладно, прости”, - добавил он, чувствуя себя немного неловко, как провинившийся мальчишка. В его голосе звучало искреннее сожаление.       - “Я что-то не пойму - почему люди сами называют Криса Крисом, а когда его так называю я, то это их жутко триггерит. В чём проблема?”, - напряжение в голосе Минхо нарастало, а в плечах чувствовалась скованность, а взгляд был прикован к отцу, требуя ответа.       - “Просто… насколько я знаю, Кристофер разрешает себя называть Крисом далеко не всем, а только очень близким людям из близкого круга. Совсем недавно ты и знать о нём не хотел, а теперь ты уже называешь его Крисом”, - Ли Джонхён говорил медленно, подбирая слова, стараясь не задеть сына. В его голосе звучала мягкая укоризна, но в то же время и отцовская забота, - “Вот я и удивился когда вы успели настолько сблизиться”. В его глазах читался вопрос, на который он, возможно, не хотел знать ответ. Минхо, нахмурившись, замолчал, Он отвернулся от отца и продолжил ужинать, с ожесточением орудуя вилкой и палочками, словно в еде крылась разгадка этого вопроса. В его движениях читалось раздражение и смятение. Ли Джонхён понял, что эта тема для разговора Минхо неприятна, и решил не продолжать её. Он опустил взгляд на свою тарелку, чувствуя себя неловко и немного виновато. Напряжённая тишина повисла в воздухе, нарушаемая лишь тихим позвякиванием столовых приборов. За ужином каждый погрузился в свои мысли, избегая встречи взглядами.       - “Как у тебя дела?”, - Минхо, превозмогая внутреннее напряжение, наконец, решил переключить внимание отца с себя на него самого. В его голосе звучало непривычное тепло и заинтересованность. Ли Джонхён, благодарный за смену темы, оживился. Он с энтузиазмом принялся рассказывать Минхо о текущем положении дел в их компании. Он расписывал перспективы, делился планами на будущее, его глаза горели азартом. Минхо слушал, стараясь вникнуть в детали, показывая тем самым, что ему это небезразлично.       Поужинав, они ещё некоторое время сидели и общались на кухне. Атмосфера немного разрядилась, напряжение спало, и ужин плавно перетёк в неспешную беседу. Минхо и Ли Джонхён делились новостями, шутили, и на какое-то время забыли о недавнем неприятном разговоре.       Минхо почувствовал усталость и решил подняться в свою комнату, чтобы отдохнуть. В его душе по-прежнему оставалось чувство неприятной недосказанности и лёгкой тревоги.              Крис доехал до дома, и устало припарковал машину во дворе, словно освобождаясь от бремени дня. Затем, без промедления, вызвал такси. Его движения были быстрыми и решительными, как будто он боялся передумать.       Приехав в кабак и войдя внутрь, Крис почувствовал, как его окутывает густой запах табака и алкоголя. Он окинул взглядом пространство, словно голодный хищник, в поиске свободного уголка. Его взгляд скользил по лицам других посетителей, оценивая обстановку. Он искал место, где можно было бы спокойно и душевно пообщаться с Чанбином, место, где их разговор не был бы услышан посторонними ушами, место, где они могли бы откровенно поговорить, усугубив их встречу горячительными напитками, словно стремясь растворить накопившееся напряжение в алкогольном тумане.       Внезапно взгляд Криса зацепился за широкую спину одного из посетителей у барной стойки. Она выделялась на фоне остальных, словно маяк в ночи. Громкий голос и заразительный смех этого человека, казалось, резонировали со всем пространством кабака, и не могли не привлечь его внимание.       Приглядевшись, Крис узнал в нём Чанбина. Тот стоял, вольготно облокотившись на одну руку, словно хозяин жизни. Другой рукой он притягивал к себе за талию девушку в откровенном наряде. Её вызывающий вид резко контрастировал с привычной скромностью Чанбина. Он что-то шумно обсуждал с рядом стоящими посетителями, оживлённо жестикулируя и откинув голову назад в приступе смеха. Время от времени он приближался к девушке губами, что-то шепча ей на ухо, от чего она заливалась звонким смехом, игриво отталкивая его от себя. Вся эта сцена казалась кричащей и неестественной для Криса.       Чанбин, заметив Криса, оторвался от своей компании и быстро, с широкой улыбкой на лице, подошёл к нему. Он по-дружески подал ему руку, крепко пожав её, а затем обнял его, похлопав ладонями по спине. Его объятия казались немного наигранными и от того слишком сильными.       - “Давно не виделись, брат!”, - произнёс Чанбин. Его голос звучал чуть громче обычного, в нём чувствовалась какая-то напускная весёлость, возможно, из-за выпитого или из-за желания произвести впечатление. Он несколько фамильярно закинул руку Крису на плечи, словно подчеркивая их давнюю дружбу, в которой Крис сейчас начинал сомневаться. Чанбин небрежно махнул другой рукой бармену, демонстрируя свою значимость в этом заведении. Тот кивнул ему в ответ, подтверждая его статус.       Крис, невольно ухмыльнувшись поведению Чанбина, окинул снисходительным взглядом девушку, с которой он только что любезничал. В его взгляде читалось лёгкое презрение и удивление тому, как низко опустился его друг. Они направились в дальний угол помещения, чтобы уединиться и спокойно поговорить.       - “Ай-яй-яй, Бини-Бини”, - ухмылялся Крис, качая головой с деланным укором. В его голосе звучала ирония, скрывающая растущее разочарование, - “Ей хоть восемнадцать есть?”, - улыбаясь, поинтересовался Крис, хитро посматривая на Чанбина. В его взгляде промелькнуло презрение, смешанное с сочувствием к другу, который, кажется, потерял всякое чувство меры. Вскоре им за столик принесли две бутылки виски, бокалы и несколько тарелок с закусками. Всё это говорило о том, что Чанбин основательно подготовился к их встрече. Он заранее заказал закуски и виски, словно решив, что разговор потребует обильного подкрепления.       - “Эм… а я и не спрашивал… я же собирался посвятить этот вечер тебе!”, - захихикал Чанбин, стараясь перевести разговор в шутку. Его оправдание прозвучало неубедительно и даже жалко. Он торопливо откупорил бутылку с виски, словно пытаясь скрыть своё смущение за алкогольной суетой, - “Ты сам любишь выбирать такие места”.       - “Люблю места, где редко можно встретить знакомых”, - пояснил Крис. Чанбин хитро глянул на Криса и придвинул к себе бокалы.       - “Ну, что? Погнали?”, - вопрос был больше риторическим. Чанбин растянулся в показной улыбке, пытаясь изобразить непринуждённость, и быстро разлил виски по бокалам. Крис, молча, кивнул в ответ, взял бокал, вглядываясь в его содержимое, чокнулся им об бокал Чанбина и залпом выпил, - Хм… что, всё так плохо?”, - Чанбин проводил действия Криса любопытным взглядом.       - “Ну, знаешь… это смотря с какой стороны посмотреть…”, - Крис ухмыльнулся, его взгляд стал острым и проницательным. В его голосе звучала загадочность, прикрывающая скрытую тревогу, - “Скажем так… не просто”, - добавил Крис, словно пытаясь подобрать слова, чтобы описать клубок противоречивых чувств, что терзали его душу.       - “А кто сказал, что будет легко?”, - приподняв бровь, Чанбин кинул быстрый, оценивающий взгляд на Криса. В его глазах мелькнуло любопытство, смешанное с удивлением. - “Рассказывай, давай! Я жаждю подробностей!”, - Чанбин принял позу оракула, откинувшись спиной на спинку кресла и скрестив руки на груди. Он отставил в сторону бокал с виски, демонстрируя готовность внимательно слушать и вникать в проблемы друга.