Shut up and dance with him

ELTON JOHN— Sorry Seems To Be The Hardest Word Мрачный актовый зал старшей школы Хокинса было почти невозможно узнать. Потолок утопал в гирляндах из золотых и серебряных лент, свисающих мягкими волнами, словно кто-то попытался поймать и развесить сам свет. Повсюду были шарики, блестящие, слегка скрипящие друг о друга при каждом движении воздуха. Над сценой криво висела старательно выведенная надпись: “Senior Prom 98”. Диско-шар под потолком лениво вращался, разбрасывая по стенам мерцающие пятна света. Музыка играла громче, чем нужно, что было типично для школьных тусовок. Уилл замедлил шаг, а я поначалу даже не заметил, что он уже не рядом. Обернувшись, я вопросительно кивнул ему. Он неловко поправлял рукава своей рубашки, как будто они вдруг стали слишком длинными. —Я… Я чувствую себя не в своей тарелке. Молча киваю и, поравнявшись с ним, кладу руку ему на плечо. — Тут… — я кашлянул. — Тут как-то душно, да? Он кивнул, благодарный за любую причину, чтобы отвлечься. — Да. Очень. Пальцы сами нашли узел его галстука. — Дай сюда, — пробормотал я, стараясь звучать максимально небрежно. Ткань была теплой от его кожи. Я медленно ослабил узел, потянул вниз, потом расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, потом еще одну. Уилл замер, а меня охватило чувство дежавю. Я видел, как у него дернулся кадык, когда он сглотнул. — Вот, — сказал я тихо, не убирая рук сразу и слегка улыбаясь. — Так лучше. — Гораздо лучше, — добавил он, уже с оттенком чего-то другого в голосе. — Спасибо, Майк. Он внимательно, слегка прищурившись, заглянул мне в глаза. —Майк, знаешь, все выглядит так, что ты со мной фли.. Я резко выдохнул носом и, оглядев зал, перебил его. — Давай найдем остальных, пока Дастин не решил, что мы их продинамили и остались дома ради тысячного просмотра «Возвращение Джедая». — Мы бы не стали, — сквозь смех сказал Уилл, заметно расслабляясь. Но я заметил, как в конце он поджал губы. Я фыркнул. — Ты нас переоцениваешь. Rick Astley - Never Gonna Give You Up Остальных мы нашли у стола с пуншем. — О, наконец-то! — Дастин первым заметил нас, размахивая стаканом. — Я уже думал, вы сбежали. Он выглядел старше. Не только из-за костюма— он был в каком-то почти взрослом, темно-бордовом пиджаке, — и срезанных кудрей, а из-за уверенности. Он стоял прямо, говорил громче, смеялся свободнее. А еще и колледжи! Их было несколько. Стипендии, письма, его буквально рвали на части. И он это заслужил. — Мы просто не хотели затмевать тебя своим появлением, — ответил я. — Поздно, чувак, — усмехнулся Лукас.— Уилл выглядит просто как ходячая секс-машина! Я перевел взгляд на него и Макс. Лукас стал спокойнее. Увереннее, но тише. Как будто перестал что-то кому-то доказывать. Я знал, что он остается здесь. На год. С ней. Макс… Она выглядела по-другому. Не хуже. Просто… Иначе. Ее улыбка стала меньше, но глубже. Волосы — чуть короче. Взгляд — серьезнее. Она доучилась дома, но не собиралась поступать. И это тоже было ее выбором. — Вы опоздали, — сказала она, но без настоящего упрека. — Это его вина, — сказал я, кивая на Уилла. — Эй! — возмутился он. — Он слишком долго пытался решить, идеален ли его галстук. Макс хмыкнула. — Спойлер: не был. Я ухмыльнулся. — Ладно, народ. Тост,— Дастин хлопнул в ладоши. Мы взяли стаканы с пуншем, стараясь не нюхать. Знать, что именно туда втихаря подлили, не хотелось. Пусть останется сюрпризом. — За выпускной, — сказал Лукас. — За то, что мы вообще до него дожили, — добавил я. — За будущее, — тихо сказал Уилл. Мы чокнулись. Сладкий, приторный вкус пунша очень кстати оттенялся алкоголем. Ненадолго повисла тишина, Макс первой нарушила ее. — Сегодня. Лукас кивнул. — Да. Сегодня. Я почувствовал, как внутри что-то сжалось, и инстинктивно похлопал себя по карману пиджака, проверяя, на месте ли письмо. — Ладно, — Макс резко перевела тему, которую сама и начала, будто отбрасывая мысль. — Пока мы не начали плакать — танцы! Она схватила Лукаса за руку. — Пойдем. — Что? Сейчас?! Ребята только пришли! — Да. И тут заиграла Richard Max — Right Here Waiting — самая попсовая песня этого лета. Макс ухмыльнулась. — О не-ет! Сжальтесь, моя королева,— запротестовал Лукас. Но Макс уже не слушала его, утащив в толпу. После восстановления она не упускала ни одной возможности, чтобы потанцевать или пробегать. И никто её за это не осуждал. Я посмотрел им вслед. Они были… Счастливы? — Ну, — сказал Дастин, поправляя пиджак. — Мой выход. — О нет, — пробормотал я. — О да. Он уверенно направился к какой-то девушке — высокая, с идеально уложенными волосами и взглядом, от которого обычно у Дастина подкашивались бы ноги. Он что-то сказал ей, и мы с Уиллом буквально превратились в слух. Ждали, знаете, повторения ситуации с Зимнего бала, чтобы начать утешать его, но девушка… Улыбнулась и кивнула. Дастин же подмигнул нам, и они тоже скрылись в толпе. — Что!?— одновременно вскрикнули мы с Уиллом и чуть не подавились остатками нашего пунша. — Скажи, что я не один это видел! — Уилл посмотрел на меня и вытаращил глаза. Он выглядел удивленным и радостным одновременно. — Да, кажется, видел, — я повернул к нему голову и улыбнулся. — Что ж… Надеюсь, она знает слова «NeverEnding story». А вообще, рад за него. Красавчик! Уилл кивнул и салютовал Дастину своим стаканом, даже не будучи уверенным, что тот заметит этот поощряющий жест. А мы… Мы остались вдвоем. Что ж, пора действовать. — Уилл... — начал я, протягивая руку к его талии. Хотелось коснуться, потому что так, казалось, я буду звучать максимально искренне. Но у судьбы были на него другие планы. — Эм… Привет. Я обернулся. Девушка, очень смущенная, подошла к нам и смотрела прямиком на Уилла. — Ты… Не хочешь потанцевать? Уилл растерянно замер. Точно так же, как тогда на Снежном балу. —Ну уж нет. Не в этот раз…— произношу на грани слышимости и делаю шаг, загораживая собой Уилла. — Прости, он уже занят. После чего я завершаю начатое, кладу растерянному Уиллу руку на талию и увожу его в центр танцпола. — Майк! — Потом поблагодаришь, — бросил я. Музыка сменилась. George Benson — Nothing's Gonna Change My Love For You — Ты… Спас меня? — он спросил тихо, глядя мне в глаза. Я пожал плечами. — Ну, да. Второго такого неловкого танца этот паркет бы не пережил. Да и… Знаешь, — я наклонился чуть ближе. — Я, вообще-то, сам хотел тебя пригласить. — Правда? — Ага. Я положил руку ему на плечо. — Ты не против? Он отрицательно замотал головой. Очень быстро. — Нет. Мы начали двигаться. На удивление, на нас никто не обратил внимание. Наверное, привыкли, что мы и так ходим везде вместе, как попугаи-неразлучники. Я чувствовал его тяжелое дыхание, а музыка доносилась, будто сквозь шум крови в ушах. — Знаешь, — сказал я тихо. — Ты сегодня выглядишь… Хорошо. Он опустил глаза. — Ты уже это говорил. — Нет, серьезно. Я наклонился сильнее. Щёки пылали так отчаянно, но отступать не было вариантом. — Очень хорошо,— я прикрыл глаза, а голос предательски дрогнул. — Могу я задать тебе вопрос? Он сразу напрягся. Я почувствовал это — как его пальцы чуть сильнее сжали моё плечо. Однако он кивнул. — Я понимаю, что мы не обсуждали это и будто бы замяли тему… Точнее, я замял, тогда, на вышке, но когда ты… Тогда… — слова путались, цеплялись друг за друга. — Когда ты говорил про… Про своего краша… Я опустил взгляд на секунду, собираясь с силами, а потом снова посмотрел на него. — Мне нужно убедиться. Это был… Я? Музыка продолжала играть, люди вокруг смеялись, кто-то случайно задел меня плечом. Но всё это стало каким-то далёким, приглушённым. Как будто мир отступил, оставив только нас двоих в центре. Уилл ответил не сразу. Он просто смотрел на меня широко раскрытыми глазами, в которых было столько всего, что я не мог это разобрать. Страх. Паника. И что-то ещё. Я почувствовал, как внутри всё сжимается, готовясь к худшему. Пожалуйста, только не тишина. Только не это. Но потом он… Кивнул. Сердце ударило так сильно, что стало больно. Я вдруг понял, что улыбаюсь. Или, по крайней мере, пытаюсь. А Уилл выглядел так, будто сейчас сбежит. Или извинится. Или скажет, что это была ошибка, извинится и сбежит. Я не дал ему этого сделать, чуть наклонившись к нему — медленно, чтобы он мог отстраниться, если захочет, и, не говоря ни слова, просто коснулся губами его щеки. — Майк… — его голос будто поднялся на несколько тонов выше. — Что это было? Я улыбнулся. Слишком спокойно для того, как все ощущалось внутри. — Я скоро объясню. Я взял его за руку. — Пойдем. — Куда? — Доверься мне. Mason Watts — To The Moon And Back Я провёл его через толпу, мимо танцующих, мимо столов, мимо дверей, которые вели в коридор. Сердце колотилось так, будто нас преследовали. Хотя никто не звал нас, никто не останавливал. Холодный ночной воздух ударил в лицо, когда мы вышли наружу. Я даже не замедлился, только крепче сжал его пальцы, ведя дальше — к полю, к трибунам, куда по канону всех подростковых ромкомов сбегали ученики, чтобы творить разного рода глупости. Когда мы, наконец, остановились, я отпустил его руку. И сразу же пожалел об этом. Почему-то именно это предавало мне уверенности. Уилл стоял передо мной, всё ещё немного запыхавшийся, всё ещё не до конца понимающий, что происходит. Он обхватил себя руками, будто ему стало холодно, но я знал — дело не в погоде. Мы просто смотрели друг на друга. Я попытался что-то сказать. Всё, что было внутри все эти месяцы: сначала непонимание, потом — сомнение, и чувства , которые я пытался не замечать или, скорее, неправильно понимал — всё вдруг одновременно поднялось к горлу. И единственное, что казалось правильным… Не говорить, а просто действовать. Я сделал шаг вперёд. Ещё один. Теперь между нами почти не осталось расстояния. Я видел, как дрожат его ресницы. Как он пытается вдохнуть ровнее. Как его губы чуть приоткрываются — будто он хочет что-то сказать, но тоже не решается. Я поднял руку, мои пальцы коснулись его щеки. Я провёл большим пальцем по скуле, и он едва заметно вздрогнул. — Уилл… — я прошептал, наклоняясь. Наши губы встретились осторожно. Почти невесомо. Секунда. Две. Уилл бездействовал, но вдруг издал звук, похожий на скулеж, и двинулся навстречу. Этого было достаточно, чтобы у меня внутри что-то окончательно сорвалось. Я углубил поцелуй — всё ещё осторожно, но уже не так неуверенно. Почувствовал, как его пальцы сжимаются на моей рубашке, как он цепляется за меня. Его губы были тёплыми. Чуть дрожащими. Он не знал, что делать — я это чувствовал, — но всё равно отвечал. Я провёл рукой к его затылку, зарылся пальцами в волосы, притянул ближе. Он снова тихо заскулил мне в губы, и этот странный звук отозвался где-то глубоко внутри, слишком остро. И это ощущение — новое, которое я не испытывал в поцелуях до этого, было пугающим, но таким правильным, что от него хотелось зажмуриться еще сильнее и не отпускать Уилла никогда. Я знал, что он чувствует то же самое. Как он тянется, сжимает мою рубашку, как губы перехватывают мои раз за разом, будто я могу исчезнуть, раствориться сумеречным туманом. И я мог бы сказать ему, что никуда не денусь, но вместо этого просто продолжал его целовать. Оторвавшись, я посмотрел прямо в его глаза. Губы пульсировали, уши — тоже, и пылали так ярко, как поисковые огоньки. Наконец, вытащив из кармана письмо Эл, вложил его ему в руку. — Я же сказал, — тихо произнес я. — Объясню. Начал немного с конца, правда, но как есть. Уилл опустил взгляд, аккуратно подцепил край и раскрыл письмо. Перед тем, как начать читать, он ещё раз посмотрел на меня своим этим щенячьим взглядом. Я не понял до конца, была это благодарность или он просил пощады, но мы оба знали, что сегодня был тот-самый-день, и отвертеться не выйдет. «Майк, Если ты читаешь это письмо, значит… Ну, значит, всё получилось не так, как я хотела. Дастин бы сказал: «Это отстой». Я запомнила это слово. Оно подходит. Не пугайся, я не хочу, чтобы тебе было только грустно. Я хочу, чтобы ты читал и.…Улыбался тоже. Я стараюсь писать правильно, но если будут ошибки — это не потому, что я глупая. Это потому что слова иногда ведут себя странно. Я люблю тебя. Это первое, что нужно сказать. Я долго училась говорить это словами, а не просто… Чувствовать. С тобой было легче. Ты научил меня многим вещам. Играм, дружбе, как держать чью-то руку и не бояться. Как быть обычной девочкой, которая любит много целоваться со своим парнем :) То, что было у нас — было настоящим. Я знаю это. И я никогда не пожалею. Даже если бы я могла выбрать снова — я бы всё равно выбрала тебя. Всегда тебя. Но, Майк… Я научилась ещё и замечать. («Замечать» — это когда смотришь не только глазами, но и чем-то внутри. Я долго не понимала, как это работает) Ты всегда был рядом со мной. Но иногда… Ты как будто был где-то ещё. Не далеко. Очень близко. Просто не со мной. Я сначала думала, что это из-за меня. Что я что-то делаю не так. Но, как оказалось, дело было не во мне. Да и не в тебе, раз уж на то пошло. Просто ты смотришь на всех людей по-разному, и с твоего взгляда можно считать многое. Не пугайся. Это не плохо. Это значит, что ты умеешь чувствовать очень сильно. Просто иногда ты сам не понимаешь, куда ты смотришь. Я не хочу говорить тебе, что именно ты должен понять. Это было бы нечестно. И немного… Скучно. Ты всегда любил разгадывать загадки. Помнишь? Поэтому я хочу, чтобы ты сделал это ещё раз. Посмотри на себя. На то, как ты смеёшься. На то, за кого ты переживаешь сильнее всего. На то, чьё имя приходит тебе в голову первым, когда тебе страшно или хорошо. Ответ уже там. Он давно там. Его видят другие. Даже я увидела. А ты — ещё нет. И это нормально. Просто… Попробуй. И когда ты поймёшь — не бойся этого. Пожалуйста. Мир и так был для нас сложным. Не делай его сложнее внутри себя. Если ты сделаешь это, я думаю… Тебе будет легче. Не потому что ты забудешь меня. Ты не забудешь. И не должен. А потому что ты, наконец, будешь честным с собой. И это лучшее, что можно сделать после… Всего. С любовью, Эл»