Shut up and dance with him

1989г

Мы не говорили о письмах ни разу за эти полтора года. Иногда я хотел спросить Уилла, но каждый раз останавливался. Потому что если я спрошу — он тоже спросит. И тогда придётся отвечать. А я не был готов. До сегодняшнего дня.

6:30

Утро выпускного началось со слишком громкого белого шума. Рация на моей тумбочке зашипела, выдергивая меня из сна. Голос на том конце был таким встревоженным, что я нахмурился раньше, чем открыл глаза. — Майк! Приём! Ты не спишь? Я застонал в подушку. Нащупал рацию почти вслепую, запутавшись в одеяле, и едва не свалив нас обоих на пол. — Приём… — я буквально прохрипел, со второго раза нажав на кнопку сбоку. — Ты спишь? — голос Уилла звучал слишком бодрым для такого часа, что, вкупе с обстоятельствами, даже раздражало. — Уилл, если это не вторжение из параллельного измерения, я тебя убью. Пауза. — …это хуже. Я открыл глаза и скосил их на часы. Сфокусироваться с первого раза тоже не вышло, поэтому я потёр глаз кулаком. —Ты вообще видел время?— пробормотал я, падая обратно на подушку. Вышло капризно, но я имел на это полное право. — Эм… да. Рано. Прости. Просто… я подумал… — Ты смог подумать в 6:30 утра? Достойно восхищения. — Мне нужна помощь. Я фыркнул. Видимо, диалог затянется, и продолжать его, лёжа лицом в подушку, было бы не слишком продуктивно. Я снова открыл глаза. — С чем? — С жизненно важным выбором! Я сел на кровати, проводя рукой по лицу и зевая. Сквозь занавески пробивался утренний свет — мягкий, пыльный, такой же, как всегда в Хокинсе. Где-то внизу хлопнула дверь — мама тоже уже проснулась. Наверняка носится по дому в этих своих безумных бигудях… — Рассказывай. — Ладно, — он глубоко вдохнул. — Я не могу выбрать рубашку. Первая: светлая, почти белая, с тонкой полоской. Вторая — тёмно-синяя. Но белая слишком… официальная? А синяя… Вдруг она будет странно смотреться с пиджаком? И галстук… Майк, у меня галстук вообще есть? Я замер. — …Ты разбудил меня в шесть утра, — медленно сказал я, искренне не веря в собственные слова. — Чтобы я помог тебе выбрать рубашку? — Да. — Уилл. — Да? — Я тебя ненавижу. — Ты врёшь. Я закатил глаза, хотя он этого не видел. Но я закатил их так, чтобы он наверняка это услышал. — Первая, — сказал я и вздохнул. Сон отпустил не до конца, и происходящее ещё мягко пульсировало где-то в голове. — Ты даже не подумал, Майкл! — Подумал! И… Что ты сказал? «Майкл»? С каких пор я тебе «Майкл»?! — Майк, ты Майк, а Майк — это короткая форма… — Настоящий Уилл не зовёт меня «Майкл». Отвечай на вопрос, самозванец: какой комикс я смог бы отдать тебе на прочтение и не париться о его состоянии по возвращению на мою полку? — Никакой. — Ладно, верю. Он тихо рассмеялся. — Уму непостижимо, — я буркнул и снова рухнул на подушку. — Всё? Или есть ещё необходимость в модных советах? — Да, спасибо, это всё. И… Майк? — Мм? — Ты лучший. Тишина на секунду. — Майк? — Мммм?! — Ты правда не злишься? Я уткнулся лицом в подушку и вздохнул. Стоило бы уснуть обратно, но что-то подсказывало мне, что теперь я проснулся окончательно и бесповоротно. И слишком рано, особенно для дня, который закончится насыщеннее любого другого. — Я злюсь. Очень. Я в ярости. Я — сама ярость. — Но ты отвечаешь. Я усмехнулся. — Конечно отвечаю. Тебе я всегда отвечу. Ты же мой лучший… Рация щёлкнула — Уилл отключился. Я пробормотал что-то нечленораздельное и закрыл глаза, но уже через несколько минут понял, насколько это гиблое дело.

7:00

Шум воды. Пар. Полузакрытые глаза. Я стоял под душем, пытаясь понять, зачем вообще существует утро. Ужасное время, усталое, и какими бы приключениями не был наполнен день, утро — самый настоящий ад. Рация, оставленная на раковине, снова зашипела. Что ж, я был к этому готов, иначе не притащил бы её с собой. — Майк? — Ты издеваешься, — сказал я, высовываясь из душа и хватая рацию мокрой рукой. — Я в душе! — О. Прости. Я не знал. Ну… Это срочно. Я закрыл глаза — вода стекала по волосам. Несмотря на то, что я сам дал Уиллу эту возможность, момент негодования был полностью для меня оправдан. — Выкладывай уже, модный террорист. — Я… — он замялся. — Я не могу завязать галстук. Я уставился в стену. — Уилл. — Да? — Ты только что спрашивал, есть ли у тебя галстук. — Я нашёл его. — Поздравляю. — Но я не знаю, что с ним делать! Следующие пять минут я объяснял ему, как завязать чертов галстук. Пришлось высунуться из-под душа и зажать рацию между щекой и плечом, параллельно с этим руками повторяя в воздухе все необходимые движения. Моя кожа успела заледенеть и покрыться мурашками, от которых мой голос слегка дрожал. — Майк?— он нагло прерывает меня, я замираю. — Да? — У тебя странный голос, когда ты под душем. Ты там ничем таким не занимаешься? — Ты знаешь, я всегда испытывал влечение к завязыванию невидимого галстука, пока мёрзну с голой задницей и рассказываю другу, как сделать это с видимым галстуком. Дурак! Знаешь, что? Я сейчас приду и утоплю тебя. — Принято. Рация замолчала. Я уставился на неё секунду, потом фыркнул. — Невыносимый. И почему-то улыбнулся. Что-то изменилось за эти полтора года, и, когда траур улёгся, а имя Эл перестало щемить бесконечной болью, мы оба заметно оттаяли. Тайны и молчание принесли слишком много страданий, и жаль, что все мы поняли это слишком поздно.

7:30

Кухня. Слишком яркий свет, хотелось задёрнуть шторы. Я сидел, уставившись в миску, пытался выжить и медленно жевал, как будто это тратило слишком много сил. Лежащая рядом рация снова зашипела. Я даже не удивился. — Майк? — Мм? — Ты занят? Я посмотрел на свою миску, поддел ложкой размокшие хлопья и вывалил их обратно в молоко. — Я веду важные переговоры с хлопьями. Какой у нас на этот раз вопрос? Экзистенциальный или бытовой? — Экзистенциальный. Я откинулся на спинку стула. — Дай угадаю. Ты передумал насчёт рубашки. — Нет. — Галстук снова душит. — Нет! — Тогда что? — Я выгляжу странно. — Уилл… — Нет, правда. Я смотрю в зеркало и… Я выдохнул носом и снова попытался поддеть хлопья, но окончательно потерял аппетит. —Я уверен, что ты выглядишь… Хорошо. Очень тихий вдох на другом конце. — Правда? Я уставился в стол. — Да. — Ладно, — резко сказал я, вставая. — Всё, хватит. Я еду к тебе. — Что? — Ты сейчас сойдёшь с ума окончательно, а я не собираюсь слушать это по рации ещё час. — Майк, а как же твой костюм? — Буду через двадцать минут. — Майк? — Что ещё? — Спасибо, что… Ты всё время отвечаешь. Я закатил глаза, но голос почему-то стал тише. — Да куда я денусь с подводной советской лодки. Секунда. — Я буду ждать. Я выключил рацию, постоял пару секунд на месте, потом покачал головой и, быстро схватив ключи от машины и свой выпускной костюм, постарался незаметно выйти из дома. Ещё не хватало вопросов и советов от мамы или Ненси.

***

Когда я добрался до дома (пока ещё) Хоппер-Байерсов, у меня было ощущение, что я приехал не просто помочь — а спасти ситуацию. Не только Уилл, но весь дом излучал атмосферу хаоса. Хоппер что-то доказывал Джонотану, пока их обед подгорал на плите. Джойс бегала из комнаты в комнату, не сразу заметив моё появление. — О, привет, Майкл! Ты рано,— она глянула на наручные часы. — Уилл у себя, проходи! И эта женщина-ураган убежала дальше по своим делам, известным, впрочем, только ей одной. А я поспешил в комнату к Уиллу, перешагивая через ступеньку, пока меня не заметила оставшаяся часть семейства. Но перед дверью в комнату Уилла я почему-то притормозил. Сделав пару глубоких вдохов-выдохов, я открыл дверь. Меня встретил Уилл, стоящий посреди своей комнаты в наполовину застёгнутой рубашке и с выражением лица, будто его сейчас отправят на казнь, а не на выпускной. Он поднял на меня взгляд, и на секунду я забыл, зачем вообще сюда приехал. Мои глаза забегали по его силуэту. Белая рубашка, я был прав. Конечно, был. Но дело, черт возьми, было не в этом. Она сидела на нём… Слишком хорошо. Чисто, аккуратно, подчёркивая его плечи, которые, кстати, стали еще шире, чем когда его жмыхнул пубертат. И ворот был расстёгнут, открывая шею — и это почему-то стало проблемой. — Ты долго, — сказал он, но без упрёка. Скорее… Облегчённо. — Я приехал быстрее, чем ты успел придумать новый повод для конца света, — ответил я, закрывая за собой дверь. — У меня нет поводов для конца света. Я прошёл в комнату и повесил чехол со своим костюмом на дверцу шкафа, не отрывая от него взгляда. — Ну, показывай, что у тебя тут не так. Он неловко потянулся к воротнику. — Я не знаю… Здесь как-то странно сидит. — Это потому что ты ворот не застегнул, — сказал я, подходя ближе. Даже слишком близко, и я это понял, только когда уже стоял перед ним и мог разглядеть каждую родинку на его лице. Уилл слегка напрягся и замер. Я протянул руку к его воротнику — и на секунду остановился, будто спрашивая разрешение. Он не отодвинулся, но сделал только хуже — чуть приподнял подбородок. Ладно. Дышим. Я коснулся ткани, потом его шеи — случайно. Конечно же, случайно. — Споко-ойно, — пробормотал я, растягивая слова и делая вид, что полностью сосредоточен на пуговице. — Я не собираюсь тебя задушить. Это моя работа сегодня — спасать тебя. — От рубашки? — От всего и сразу, видимо. Я медленно застегнул верхнюю пуговицу. Пальцы задержались на секунду дольше, чем нужно. — Видишь? — сказал я тише. — Уже лучше. Он не ответил сразу. — Да… — Он, наконец, выдохнул. — Ладно. Теперь галстук. — Я завязал. — Я вижу. Ты нормально завязал, — сказал я, не убирая руки. — Но можно лучше. — Сделай сам. Голос у него был тихий. Я сглотнул и начал поправлять узел, стараясь не думать о том, как близко мы стоим. — Ты нервничаешь, — сказал он. — Нет. — Врёшь. — Немного. — Немного нервничаешь или немного врёшь? Я подтянул галстук — это вышло слишком резко. Уилл тихо ахнул. — Прости. — Ничего. Но он не отступил, сохраняя это крошечное расстояние между нами. — Теперь идеально, — сказал я наконец, опуская руки. Он посмотрел на меня из-под своих длиннющих ресниц, будто заставляя меня снова обратить на них внимание. Впрочем, сейчас повод был куда приятнее, да и не слипшимися от слёз они были красивее. Красивее?.. — Ты… Тоже нормально выглядишь, — сказал он. Я фыркнул. — «Нормально»? Отлично, спасибо, друг. Он улыбнулся. — Одевайся, доведем картинку до идеала.

***

Когда мы спустились вниз, Джойс сразу ахнула. — Подождите, стойте! — Она уже держала камеру. — Вы оба такие красивые! Я закатил глаза, но не смог сдержать улыбку и встал рядом с Уиллом. Джонатан тоже с энтузиазмом поднял свою камеру. — Не двигайтесь. Я почувствовал, как рука Уилла едва коснулась моей. Случайно. Наверное. Щёлк. — Майк, улыбнись нормально! — Я улыбаюсь! — Нет, ты выглядишь так, будто тебя заставили! — Так меня заставили! Щёлк. — Ещё одну! — Мам, — простонал Уилл. — Последнюю! Теперь его рука точно обхватила мою, а пальцы сплелись. Щёлк. Дверь открылась, и из кухни выглянул Хоппер. — Вы, двое, — сказал он, указывая на нас по очереди кухонной лопаткой. — Слушаем правила. Я вздохнул, и мы оба повернулись к нему, расцепив руки, наконец. — Не пить. Много не пить. Не делать глупостей. И если кто-то из вас попытается умереть — я вас лично убью. Я усмехнулся. — И позаботься о нём. Я с силой сжал кулаки и тут же сменил тон голоса на серьезный. Мне показалось, что это было не только про Уилла, что было достаточно… Обидно. — Я позабочусь. Хоппер посмотрел на нас ещё секунду, сведя брови к переносице, а потом буркнул: — Ладно. Идите уже,— но, в противовес своим же словам, он сорвался со своего места и обнял нас по очереди.

***

Машина стояла у обочины. Я слегка обогнал Уилла и открыл для него пассажирскую дверь. Он остановился и уставился на меня. — Ты сегодня какой-то… Странный, — сказал он. Я приподнял бровь. — Это ты меня разбудил в шесть утра. — Я не об этом. Я пожал плечами. — Может. Он смотрел на меня. — Мне нравится, — он дёрнул плечами в ответ и широко улыбнулся. — Давай, — я посмеялся и слегка подтолкнул его в спину. — Садись уже.