Until dawn

Вновь зима. За окном автобуса — белая пелена, уходящая до горизонта. Те же сосны по обе стороны трассы тянут к небу замёрзшие лапы. Хикару сидит у окна, прижавшись плечом к холодному стеклу. В салоне тепло, пахнет бензином и дешёвым кофе, но она всё равно кутается в шарф. Как в прошлом году. Только в прошлом году Бахи сидела на соседнем сиденье, тыкала её в бок и заставляла слушать свои плейлисты. Сейчас наушники вставлены в уши, телефон зажат в ладони. Она снова открыла тот самый подкаст. В который раз — она сбилась со счёта. Голос ведущего пробивается сквозь шум двигателя, слегка искажаясь в дешёвых наушниках: — Сегодня годовщина ужасной трагедии, разыгравшейся на горе Вашингтон. На связь с нами выходит шериф Энни Клайн, которая вела расследование. Шериф, спасибо, что согласились. — Спасибо, что позвали. — Расскажите, удалось ли приоткрыть завесу над исчезновением девушек? Что нам известно спустя год? В голосе шерифа слышится усталость человека, который повторяет одно и то же в сотый раз: — Год назад сестры Хюнин вышли из дома своих родителей в метель и больше не вернулись. Их тела не найдены. — У...б...й...ство? — голос ведущего на секунду распадается, превращаясь в кашу из помех, и у Хикару мурашки ползут по спине. — Официально — нет, — голос шерифа звучит твёрже. — У нас есть один подозреваемый, но о его местонахождении ничего не из...стно. Снова помехи. Хикару дёргает провод наушников, проверяя контакт, но запись просто такая. — У него был старый конфликт с семьёй Хюнин, — продолжает шериф. — Он требовал прекратить строительство... заявлял, что это священная земля его предков. — На горе сохранилась старая психлечебница. Он может скрываться там? — голос ведущего звучит настойчиво. — Мои люди обыскали тут всё... — шериф замолкает, и в паузе Хикару слышит только гул автобуса. — ...чки не могли бы уйти так далеко. — Трагедии не в первый раз случаются на этой горе, — замечает ведущий. — И не говорите. — Спасибо за рассказ... — голос ведущего начинает таять в помехах. — ...сочувствуем этой семье... их сыну Каю... спустя ровно год после таинственного исчезновения Хюнин Бахи и Леи... Интервью заканчивается. Хикару замирает на секунду, затем листает плейлист дальше. Ей нужно что-то ещё. Что-то, что заполнит тишину. Она натыкается на сохранённую запись. Без названия. Просто дата — неделю назад. Она нажимает «воспроизвести». Из наушников раздаётся голос Кая. Тот самый, который она уже слушала раз десять. Только теперь это не видео — она извлекла звук отдельно, чтобы слушать в дороге. Чтобы слышать его голос, когда становится слишком тихо. — Так, ну что, привет, мои друзья! — голос звучит бодро, слишком бодро. Хикару закрывает глаза, и перед ней всплывает его лицо: натянутая улыбка, ямочки, которые не скрывают напряжения. — Неимоверно счастлив видеть вас всех здесь, спустя год... Она слушает, не пропуская ни слова. Кай говорит о том, как они соскучились, как все будут рады, как важно держаться вместе. Его голос срывается только раз — когда он произносит имена сестёр. А потом снова берёт себя в руки и бодро обещает, что эти каникулы будут незабываемыми. — ...теперь мы отрываемся как порнозвёзды! Поездка будет просто незабываемой! Готовы? Да! Запись обрывается. Хикару сидит с закрытыми глазами, чувствуя, как автобус плавно тормозит. Объявляют остановку: «Блэквуд Пайнс — конечная». Она убирает телефон в карман, вынимает наушники. В салоне становится тихо — только двигатель урчит на холостых. Она выходит в холод. . pt. 2 помни о смерти.  10 часов до рассвета. Снег хрустит под ногами. Автобус уезжает, оставляя после себя облако выхлопных газов и тишину. Такую густую, что закладывает уши. Хикару стоит на пустой остановке — деревянный навес, лавочка, занесённая по самую спинку, и табличка с названием посёлка. Вокруг ни души. Только лес, подступающий к самой дороге, и тёмное небо, в котором не видно звёзд. Она поправляет лямку рюкзака и делает шаг в сторону тропы, ведущей вверх, к коттеджу. И замирает. Шаги. Сзади. Кто-то идёт по снегу. Мерно, тяжело. Не отстаёт, не приближается — просто идёт следом, сохраняя расстояние. Хикару оборачивается. Никого. Только её собственные следы, уходящие назад, к остановке. И ветер, который гонит позёмку по асфальту. Она ждёт несколько секунд, вглядываясь в темноту между стволами. Ни движения. Ни звука, кроме её собственного дыхания. — Показалось, — шепчет она себе и идёт дальше. Но через десять шагов шаги возвращаются. Хруст, хруст, хруст — ровно в такт её шагам, но с чуть заметной задержкой. Словно кто-то повторяет её движение, как эхо. Хикару ускоряется. Шаги за спиной тоже. Она почти бежит, скользя на утрамбованном снегу, и только у самого поворота, где тропа ныряет в лес, решается обернуться снова. На этот раз она видит. Между деревьями, метрах в двадцати, стоит фигура. Высокая, тёмная, неразличимая в сумерках. Не двигается. Просто смотрит. Хикару делает шаг назад, спотыкается о корень и падает в сугроб. Рюкзак валится на бок, снег забивается под куртку, но она не чувствует холода. Она смотрит туда, где только что была фигура. Пусто. Только ветки качаются, роняя снежные шапки. Хикару сидит в снегу, тяжело дыша. Сердце колотится где-то в горле. Она ждёт минуту, другую. Ничего. Ни шагов, ни хруста, ни тени. — Показалось, — повторяет она уже громче, словно пытаясь убедить саму себя. Она поднимается, отряхивается, подбирает рюкзак. Руки дрожат. Она достаёт телефон, чтобы посветить, но экран не включается — замёрз или разрядился. Хикару суёт его обратно в карман и идёт дальше, то и дело оглядываясь. Впереди, за поворотом, показываются первые огни коттеджа. Тёмные стены, покатая крыша, окна, в которых не горит свет. Она здесь. Снова. И где-то за спиной, в глубине леса, ветка хрустит под чьей-то тяжестью. .  Наконец, дойдя до ворот, она увидела лишь одинокий листок, прикреплённый к перилам. На нём было выведено: «Ворота заклинило, перелезай! Хисын» — Ах, что? Ну вот... — Хикару дёрнула примерзшие железки для проверки — они даже не шелохнулись. — Ладно, проехали. Она подошла к кирпичной стене, ухватилась за выступающий камень и начала максимально осторожно перелезать преграду. Снег сыпался с перил, холод пробирался сквозь перчатки. Встав на один выступ, ухватившись за другой, она подтянулась и перекинула тело наверх. Сверху спрыгнула, приземлившись в сугроб, и выпрямилась. Тишина. Слишком густая. Почему слышно чьё-то дыхание? Или это паранойя? На тропе показалась мелочь в рыжей окраске. — О-о... Привет, малышка! — девушка присела на корточки. — Есть хочешь? Она протянула руку с недоеденным снэком. Белочка подошла, аккуратно схватила угощение и тут же убежала, взметнув хвостом. — Ха-ха, красотка! Хикару выпрямилась и продолжила путь. Тихий лес вокруг был освещён редкими низкими фонариками, которые выхватывали из темноты лишь кусочки тропы. Где-то в ветвях встрепенулись птицы — их резкий взлёт заставил сердце пропустить удар. Девушка выдохнула и пошла дальше, то и дело поглядывая по сторонам. Вскоре вдалеке открылся вид на станцию. Фуникулёр. Рядом с домиком приёмной стоял стенд, на котором крупными буквами было выведено: ПРОШЛОЕ НЕ В НАШЕЙ ВЛАСТИ. Буквы были кроваво-красными, словно их писали в спешке, размашисто, с нажимом. Хикару отвела взгляд и прошла дальше, к хижине, где останавливались кабинки. — Хисын? Ты здесь? На скамейке лежала смутно знакомая сумка. Девушка огляделась — никого. — Сумка здесь, а где сам? Ты же не в сумке? Внутри сумки что-то завибрировало. Мобильный. Хикару потянулась, решив посмотреть, кто звонит. — Ага. Какие люди. На экране высветилось: +1 входящее от контакта: Джейк. — Здорово. Голос раздался прямо за спиной. Хикару вздрогнула, прижимая смартфон к груди. — Хисын! Напугал! — Извини. Ты моя секретарша? — он указал на телефон в её ладонях. — Он звонил... — девушка не растерялась и кокетливо протянула собственность обратно владельцу. — Ну-ну. Спасибо, дальше я как-нибудь сам. — Хисын забрал телефон, с показной важностью протёр его о край куртки, отвернулся и прочитал входящее. — О! Кстати! Я нашёл кое-что любопытное! — он махнул рукой, приманивая за собой. — Что? — Не скажу, сама увидишь. Идём. Сюда. — Куда... — Тут близко. Ты обалдеешь. — Для убедительности он даже всплеснул руками. На пути им попалось объявление. Хикару остановилась, вчитываясь: --- РАЗЫСКИВАЕТСЯ МИЛГРЕМ, ВИКТОР Пол: мужской Рост: 1,88 м Последнее известное место жительства: Блэквуд-Пайнс Дата последнего обнаружения: 16/03/1998 Обвиняется в предумышленном поджоге, а также в угрозах убийства. Если вы обладаете сведениями об этом опасном преступнике, немедленно свяжитесь с полицией. Блэквудская конная полиция. Июль 1998 г. --- — Класс! К нам явится самый опасный преступник страны? — воскликнул Хисын. — Кто-то явно так и думал, — Хикару обвела взглядом пустую площадку. — Да брось. Большую часть года здесь никого нет. Полная тишина. Хисын привёл её к стрельбищу. — Та-да! Круто, а? — Да-а... — протянула Хикару, оглядывая импровизированный тир. — Ты смотри, какая прелесть! — Прелесть тут не совсем подходящее слово. Зачем это здесь? — В смысле? — А нафига устраивать стрельбище у подножия лыжной базы? — Слушай, а ты знакома с отцом Кая? — Ну да. — Он, типа, большой охотник. Попробуешь? — Давай лучше ты, ковбой. — Ладно, начнём. Хисын взял в руки ружьё и начал стрелять в мишени. Старые банки и мешочки, подвешенные к кроне дерева, одиноко висели здесь, покрытые инеем. — Ух ты! Молодец, ковбой. — Вот так! Готов. Так будет с каждым! — Не спеши задирать нос — новичкам всегда везёт. — Везение тут ни при чём! — Хисын воскликнул, гордо задрав палец. — Эй, снайпер, ехать пора. — У меня только начало получаться! — Пошли, фуникулёр подъехал. Хикару подошла к металлической двери, потянула на себя. — Хм, странно. — Кай просил держать её на замке, чтоб никто не влез. — В смысле? Кто не влез? — Не знаю, говорит, туда вроде бродяги забирались. — Хисын развёл руками, протягивая ключ. — Каю очень нелегко, — Хикару вздохнула, принимая ключ. — Не знаю, как он вообще держится. Я бы сломался. — Мы все должны приглядывать за ним. Он столько пережил. И он не из тех, кто способен просить о помощи, понимаешь? — Да... Вскоре кабинка подъехала, и друзья уселись внутрь. Внутри было морозно, окна затянуло инеем, и сквозь них почти ничего не было видно. — Как на выпускной едем, — Хисын расположился рядом с Хикару и подмял ранец под ноги. Внезапно кабинку тряхнуло. Они тронулись. — Поехали! — Хикару воскликнула, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает. — Ура, приключения! — Надеюсь, мы не пожалеем. — О чём? — Что решили сюда приехать на годовщину. Кай просто загорелся идеей собрать нас всех вместе. — Да, вот эту уж точно. Я вообще никогда не видел его в таком восторге. — Хисын стал расплёскивать руками, изображая яркие краски. — Вот и хорошо. От него всего можно ждать, я за него боялась. — Да это хорошая идея. — Только бы остальные тоже так думали. — Мы приехали. — Спасибо, гора с плеч, — она по-дружески ткнула его кулачком. Хисын лишь улыбнулся. — Хочешь, расскажу тебе историю о Кае? — неожиданно начал он. — Давай. — Он в третьем классе. Сидит на задней парте, я впереди. Мы вообще друг о друге не знали. Ну, сосед Кая стала дёргать сидевшую перед ним девочку за лямки лифчика, и учитель пересадил его вперёд. А там сидел я! — Ну и? — А меня посадили назад, рядом с... с Каем. И всё, мы познакомились и дружим. — О да, рука судьбы. — Если бы Джинни Смит не отрастила себе сиськи аж в третьем классе, если бы она не надела майку, из-под которой торчал лифчик — кто знает? — Хисын усмехнулся. — Ты бы ехала в этом вагончике одна! Ну, или вообще с кем-то другим. Бум — эффект бабочки. Кабинка покачнулась, набирая высоту. Лес внизу уходил в темноту, а впереди, на склоне, уже угадывались очертания коттеджа. . Ёнджун сидел на верхней станции фуникулёра, немного трясясь от мороза, который кусал его ноги в облегающих скинни-джинсах. Хоть сверху его и согревала курточка с мехом вокруг шеи, та была лишь до пупка — холод пробирался под неё, заставляя ёжиться. Даже высокие сапоги с пушистыми гетрами снаружи еле спасали от ледяного ветра, гуляющего по платформе. В руках теплилось письмо, которое парень так и мял, не в силах оторвать от него взгляд. Кажется, время было примерно 21:20, и как же он уже устал здесь сидеть и морозить свой зад! — Ой-ей-ей-ей. Кто-то приехал. Пойду поздороваюсь. Он подошёл к остановке с кабинками, как вдруг раздался громкий стук. Ёнджун вздрогнул. — Джун! Эй! — Ёнджун! Сюда! — двое друзей стучали в стеклянную дверь, их лица были перекошены от холода и отчаяния. — Ээ, я что-то не понимаю, в чём тут прикол, — Ёнджуна это не нашутку разозлило. — Мы не можем отсюда выйти, — Хисын тоже понемногу закипал. — Что за дверь дебильная? — Можешь нас выпустить? — жалобно послышалось от Хикару. — Пожалуйста! Ёнджун заметил кнопку переключателя, нажал — та осветилась зелёным. Друзья выскочили на свободу, отряхиваясь от снега. — Охренеть, я думал, нам конец! Ещё десять минут — и я бы начал крыть свою ногу! — воскликнул Хисын, потряхивая замёрзшими пальцами. — Ой, фу, Хи! — девушка не оценила прикола, закатив глаза. — У меня на ногах сплошные мышцы, там много мяса! Хисын залился смехом, пока двое стояли с фейспалмом в сторонке. А потом, не успел Ёнджун и глазом моргнуть, как письмо перекочевало из его рук в руки Хисына. Тот аккуратно вытянул листок из пальцев старшего и с видом знатока принялся читать. — Эй! — Вы посмотрите, — Хисын поднял бровь, не скрывая ухмылки. — Кто-то втюрился в нашего хорошего друга, уважаемого президента класса Чхве Субина! — Хисын... — Хикару насторожилась, наблюдая со стороны. — И что же такого страстно-эротического может вообразить наш Ёнджун-хён? — Хисын не прекращал, вбрасывая старшего в краску всё больше от злости. Даже на морозе его лицо покрылось розоватым оттенком — только вот непонятно, от злости или смущения. — Дай сюда, придурок! — Ёнджун потянулся за письмом, но Хисын превосходил его на голову выше и отдавать не собирался. — Пусть народ узнает правду! Ёнджун глубоко вздохнул. Раздражение, казалось, пылало в каждой клеточке его тела. — Вот болван! — Ёнджун одним резким взмахом выхватил письмо и спрятал за спину. — А может, любопытным кумушкам не нужно совать в чужие дела свой нос? — Ну, я стараюсь не совать. Обычно. — Да ладно, Джун, расскажи нам! — Хикару встряла, ободряюще улыбнувшись. — Мы умеем хранить секреты. — Неважно. Рано или поздно узнаете. — Ладно-ладно, пора уже идти к дому, — Хисын отстал первым, направившись вверх по снежному склону. — Надоела вся эта природа и рухлять! — Да вы идите, я немного подожду здесь, — Ёнджун сверкнул белоснежной улыбкой и одарил всех лисьим взглядом из-под ресниц. Сегодня он был при параде: на лице можно было заметить шиммер в уголках глаз, а на обворожительных губах слой блеска. — Вдруг кто-то ещё приедет. — То есть Субин? — Хисын шепнул так, что услышали все. — Что? — Ёнджун перевёл уже незаинтересованный взгляд, но ответил со смешком. — В общем... ну, кто-нибудь. — Ага, — хором протянули друзья, и в их голосах слышалось то самое, понимающее. Ёнджун отвернулся к спускающейся кабинке, пряча улыбку в воротник меха. Снежинки таяли на его ресницах, а в груди теплело — то ли от предвкушения, то ли от того, что секрет вот-вот перестанет быть секретом. Он совсем не заметил, как часы перевалили за половину десятого, а письмо в кармане куртки вдруг показалось самым важным на свете. . — Аргх! Не понимаю, почему нельзя было построить дом поближе к фуникулёру? — раздался голос Бомгю где-то за спиной. — Вряд ли бы он тут смотрелся так же красиво, — предположил Тэхен, любуясь своим парнем. В руках он тащил багаж обоих, но, кажется, даже не замечал тяжести. Одет он был в синий бомбер с вышитой буквой «Т» на левой стороне и спортивные штаны — обычная одежда Тэхена, который всегда предпочитал просторное и удобное. — И где носильщик, когда он так нужен? — Бомгю не прекращал жаловаться, кутаясь в кожанку. Тэхен взглянул на него с иронией, перекинув лямки сумок на другое плечо. — Меня трясёт... — Бомгю вздохнул, поёживаясь. — Почти дошли. — Я к тому, что немного страшно. — А, да. — Мы снова соберёмся здесь все вместе... — Это будет мало похоже на вечеринку, — Тэхен вздохнул где-то позади. Бомгю шёл впереди, грея руки в карманах. На нём была кожанка и тёплый свитер внутри, но даже они не согревали, как хотелось бы. Штаны, хоть и были из джинсы, оказались утеплены слоем шерсти, но холод всё равно пробирался до костей. — То есть ты думаешь... Внезапно из-за поворота выскочил Субин. Он зарычал, испугав друзей внезапным появлением, а затем заливисто рассмеялся. На щеках появились ямочки. — Ух! Чувак! — Тэхен испугался, кажется, больше всех, отбросив сумки в сугроб. — ГОСПОДИ! — Бомгю завизжал рядом, отскакивая в сторону. — Ха-ха-ха! — Субин смеялся, запрокинув голову вверх. Шея была открыта морозу, но одет он был довольно тепло: безрукавка поверх худи. Он поднял руки в примирительном жесте, дабы успокоить друзей. — Ребята! — от смеха он чуть ли не сложился пополам. — СУБИН! — Бомгю разозлился не на шутку, сжав кулаки. Подведённые глаза делали его взгляд ещё более свирепым. — Чума! Вы бы сейчас видели свои лица! — А если бы у меня сейчас рука дёрнулась? — лучшая защита для Тэхена — нападение. — Субин, ты свинья, — Бомгю пылал огнём, но в голосе уже проскальзывали нотки усталости. — Да ладно, мы же друзья, правда? Зачем ссориться? Это безобидная шутка! Мы же в лесу! В зловещем лесу! — Субин тут же поспешил разрядить обстановку. Он словно только сейчас заметил, насколько все на нервах. — Давайте проникнемся этим духом! — Проникнемся? Серьёзно? Ну ты кретин, — губы Бомгю исказились, брови встали в кривую дугу. — Я пытаюсь поднять вам настроение. Не будь таким. — Каким? — Да таким, как сейчас. К тебе не подъедешь. — Субин, я всё-таки скажу, иначе выходные пойдут псу под хвост для всех, — Тэхен со вздохом обратился к другу. — Вышло неловко, сам понимаешь. Так что давай это признаем и пойдём дальше. Окей? — Тэ... — Я понял тебя. Понял. Не буду нагнетать, — Субин сдался, виновато улыбнувшись. — Ага. Значит, мир? — Да, мир. — Может, ещё поцелуйтесь? — Бомгю саркастически усмехнулся. — А, конечно, непременно, вот прямо сейчас! — Субин воскликнул, улыбка и задор снова коснулись его лица. Он кокетливо подмигнул Тэхену и ткнул в его сторону пальцем. — Ну если серьёзно, я пойду вниз, к фуникулёру. — Ага, давай, — Тэхен махнул на прощание. — Пока, — Субин скрылся из виду, растворившись в сумерках. — Ах, чёрт! — Что случилось, Бомс? — Ты не мог бы отнести это наверх? — Сумки? — Да, только... все сумки, — Бомгю стушевался, глаза забегали по Тэхену. — Ээ, а ты? — Тэхен заметил его колебания. — Мне... эм... нужно найти Хикару. — Ладно... — Извини, мне правда нужно, совсем забыл. Надо поговорить с ней до того, как мы придём туда. — А потом нельзя? Почти пришли же, — Тэхен негодовал, но пытался скрыть это за улыбкой и бесконечной чередой вопросов. — Это важно. Пожалуйста, Тэ. — Ну хорошо... — Тэхен вздохнул, перехватывая сумки поудобнее. Бомгю уже развернулся и зашагал обратно по тропе, оставив его одного на заснеженной дороге. Тэхен проводил его взглядом, покачал головой и, взвалив поклажу, двинулся дальше. В лесу становилось всё темнее, и только огни коттеджа вдалеке обещали тепло. . Джейк глубоко и мечтательно вздохнул, отрываясь от разглядывания пейзажей с помощью бинокля. Как же, чёрт возьми, холодно! Но при этом вид отсюда открывался волшебный. Эти снежные пейзажи, бескрайние просторы, застывшие в лунном свете… Джейк влюблён во второй раз — на этот раз в горы, которые расстилались перед ним, как застывшая во времени картина. Он прислонился к перилам и снова поднес лицо к  биноклю, рассматривая склоны, наклонённые деревья и камни под ковром снега. А среди них… кто же это? Друзья? Смутно напоминает силуэты Бомгю и Субина, что-то пламенно обсуждающих между собой. Но почему вдали от всех? — Ничего себе… Готовы снова подружиться? — пробормотал Джейк себе под нос. Ни для кого не секрет, что эта парочка горячо рассталась год назад, после того самого инцидента, если его можно так назвать… Из бинокля открывался вид получше. Джейк настроил резкость и замер. Субин обхватывал лицо Бомгю ладонями и что-то говорил — тихо, почти интимно, даже на расстоянии чувствовалось, насколько серьезна эта минута. — И даже больше, чем подружиться… — прошептал Джейк, продолжая шпионить за друзьями. Бомгю обхватил чужие запястья — слишком нежно для своего обычного поведения, колючего и порой грубого. Субин продолжал говорить, отнял руки от чужого лица и что-то яростно объяснял поникшему оппоненту. Его жесты были резкими, но в каждом движении чувствовалась отчаянная попытка донести что-то важное. — А разругались-то с треском и фанфарами, — продолжал бубнить Джейк, облизывая пересохшие губы, но лица от бинокля не отнимал. — А теперь вон как… Бомгю потянулся к Субину, и тот снова придержал его за лицо, что-то разъясняя. Их силуэты сливались в единое целое, и Джейк почувствовал себя свидетелем чего-то слишком личного. Вдруг в бинокле появилось чужое лицо. Так близко, что Джейк испуганно отшатнулся, как ошпаренный, едва не оттолкнув оптику. — О господи! Тэхен!!! — Эй! О! Джейк, извини, я не хотел тебя напугать… — Тэхен появился перед ним с яркой улыбкой, светясь глазами-орбитами, но в голосе слышалась нотка вины. — Ну ты даёшь, Тэ! — Ну, в смысле, я всё-таки хотел тебя чуть-чуть напугать, но ты типа… не так сильно… — Тэхен тут же подскочил к Джейку, сравнявшись с ним ростом. — Вот дурак. Вот дурак! — Джейк легонько стукнул кулачком по широкой груди напротив, затем встал прямо и упёр руки в бока, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Слушай, Джейк, ну извини меня, пожалуйста… — Ладно, ничего, ничего, — Джейк выдохнул и вновь озарился улыбкой, чувствуя, как напряжение отпускает. — Ну что там? — Тэхен указал на бинокль. — Есть за кем подглядывать? — Ээ, это… — Дай-ка взгляну. — Ну вот, пожалуйста. Можешь полюбоваться, — Джейк отошёл, освобождая путь, и натянуто улыбнулся. Тэхен прислонился к биноклю, настроил под себя и замер. — Так… Наступила тишина. Джейк нервно переминался с ноги на ногу, чувствуя, как в груди разрастается неприятное предчувствие. — Ну ни хрена себе! — голос Тэхена прозвучал резко, холодно. В видении бинокля была всё та же парочка, что и мгновенье назад. Субин, из-за разницы в росте, немного склонился и крепко обнял Бомгю, а тот, привстав на носочки, крепко обхватил шею парня. Они слились в единый силуэт. Ничего больше. Для других — ничего. Но не для Тэхена. Тот был разъярен и разочарован, и Джейк видел, как побелели его костяшки, сжимающие бинокль. — Что за фигня?! — Да это же ничего не значит… — Не значит? Ты думаешь? — Тэхен резко обернулся, и в его глазах Джейк увидел то, чего боялся больше всего — боль, превращающуюся в гнев. — Ну… — парень не успел договорить, как его перебили. — Для Джейка всё ничего не значит? Так ведь? — Я не знаю… — Вот ведь! Аргх… — Тэхен оттолкнулся от одиноко скрипнувшего бинокля и, не оглядываясь, зашагал прочь. Его шаги были тяжёлыми, в каждом движении чувствовалась с трудом сдерживаемая ярость. — Тэ… Джейк побежал за ним, но на полпути остановился. Что он скажет? Что извинится за то, что вообще смотрел? За то, что позволил Тэхену увидеть? Или за то, что правда иногда бывает жестокой? Ветки хрустели под ногами убегающего Тэхена, и где-то в глубине леса Джейку почудился чей-то тихий смех — или это просто ветер завывал в кронах? Он перевёл взгляд туда, где в бинокль только что видел обнимающуюся пару. Теперь там было пусто. Только снег, деревья и надвигающаяся ночь. — Чёрт, — выдохнул Джейк и всё же бросился догонять друга. — Тэхен, подожди! . С момента как ушли друзья, Ёнджун просидел на фуникулёре ещё двадцать минут. Колени от холода немного дрожали, старший скрестил их, чтобы хотя бы внутренняя часть бёдер оставалась в тепле. Перчаток не было — ну и ладно! Ёнджун любовно рассматривал свой новый короткий маникюр от нечего делать. Рядом лежал телефон с включённым рилсом, но руки так замёрзли, что старший отложил его на лавочку и принялся тереть ладонь о ладонь. Скучно. Он схватил телефон, уткнулся в экран на мгновение, но вдруг с левой стороны снаряд из снежка пролетел мимо, разбиваясь о стенку позади. Блондин испуганно вздохнул и схватился за сердце, но, признав присутствие одного человека, залился радостным смехом. — Ах, вот, значит, ты как?! На горизонте мелькнул Субин — тот, кого Ёнджун сидел и ждал на морозе так долго. — Выходи с поднятыми руками, хён. Ты окружён! — на его лице показались ямочки. Как же Ёнджуну хотелось расцеловать каждую и прижаться к Субину, чтобы тот его согрел, похвалил, погладил по голове, как преданного пёсика, что дождался своего хозяина. Субин наклонился вниз нарочито медленно за ещё одним снежным патроном. Ёнджун вздохнул, поднимая руки. Он сдастся Субину, пусть тот только попросит. — Ну что я могу поделать? — вздыхает блондин, поднимая ладони выше. Куртка вместе с ними задирается, открывая вид на тонкую талию и кромку трусов. — Что остаётся нежному юному мятежнику? — тянет так сладко, что воздух вокруг, кажется, нагревается. — Только сдаться сильному военному, который пришёл взять меня под стражу. Ёнджун подходит ближе, пока Субин ищет припасы, и аккуратно наклоняется, чтобы начать противостояние в виде обстрела. Всё обоюдно. — Ну... я не знаю, если тебе так нравится... — Субин зарделся от слов, как какой-то девственник, улыбаясь так ярко и солнечно, что у Ёнджуна перехватило дыхание. Ёнджун рванул в другую сторону, чтобы приумножить расстояние и начать настоящую битву. Первый бросок — и абсолютное попадание! Прямо в широкое плечо. Субин развернулся со стоном, но запал его лишь разгорался. Ёнджун хихикнул, прячась за деревянный стол и готовя новую атаку. — Сейчас ты заплатишь, хён, ха-ха! — послышалось где-то со стороны. Ёнджун быстро согрелся — то ли от бега, то ли от парня, что скрасил его вечер определённо. — Где ты прячешься, моя принцесса? — Субин шёл аккуратно, словно хищник за своей добычей. Ёнджун, выглянув из укрытия, заметил цель. Снова бросок — и в яблочко! Ёнджун, кажется, вошёл в азарт и не успел в момент увернуться — чужой снаряд прилетел ему прямо в бок. Со стороны послышалось ликование, но ненадолго. — Эй! Ау! — Ёнджун уже был наготове, целясь в Субина, что пробегал от одного укрытия к другому. Бум. И снова в голову. 3:1! — Ну да... подловил меня... ладно, хорошо, — Субин, спотыкаясь и отряхиваясь, встал и побежал прямо на Ёнджуна, подбивая того под колени и валя в мягкий сугроб под ними. Субин навис сверху, заботливо подставляя ладонь под голову старшего, и неприкрыто любовался видом. Его хён смеялся под ним, слабенько отбивался, упираясь маленькими ладонями в его грудь. Субин прикусил губу, наблюдая за светящимся Ёнджуном. На его лице бликовал свет от фонарей, лицо блестело, а из-за мороза покрылось лёгким персиковым румянцем. — Победа. Всё. Моя взяла! — воскликнул Субин, находясь в опасной близости от чужого лица. Он перехватил чужую руку, переплетая пальцы, сравнивая размеры ладоней. Хён под ним замолк, но блеск в глазах лишь увеличился. Тот спросил тихо-тихо: — Значит, твоя взяла? — облизал пухлые губы и смотрел так преданно, что у Субина внутри всё перевернулось. — Ну, может, и нет, — Субин под его взглядом таял, как снег на ладони. — А откуда такое сомнение в голосе? — Ёнджун поднял свободную руку и провёл по груди совсем аккуратно, едва касаясь. — Так, понял, — Субину оставалось лишь кивать, как болванчику. — Так-так, значит, ты признаёшь поражение? — Ёнджун снова облизал губы — ведь знал, младший от этого жеста безумен. — Вы достойный противник, моя снежная королева, — кивнул Субин и, кажется, сдался окончательно. — Скоро узнаешь, какой я снежный... — Ёнджун внезапно схватил снежок, лежавший совсем рядом, и зарядил прямо в лицо напротив. — Ах! Ох... ладно... ты у меня получишь. — Что же я получу? — губы блондина раскрылись в ожидающей улыбке. — Ну... одна штука уже наготове... — таинственно произнёс младший, торопясь объяснить под непонимающим взглядом снизу. — Но придётся подождать... немного. Ёнджун схватил его за воротник и потёрся носом о нос, разделяя один раскалённый воздух на двоих. Их дыхание смешалось в белое облако, губы были в миллиметре друг от друга — но дальше зайти не позволил. Холодно.  Субин встал, отряхнулся и подал ему руку, помогая подняться. — Пойдём к дому. Нос холодный. — Да. А здесь так красиво... Просто бесподобно. — Ты знаешь, хён, я мог бы здесь остаться навсегда... надолго, — Субин смотрел на него с такой теплотой, что мороз казался неважным. — Если бы мы всё время целовались. — Только целовались? — Ёнджун приподнял бровь, в глазах заплясали искорки. — И это тоже, — Субин встал и навис опасно близко, но не касался. — Ну, так за поцелуями и замёрзнуть можно насмерть. — Да. Согласен. Идём. Они двинулись вверх по тропе, к огням коттеджа. Субин шёл чуть впереди, но руку не отпускал — держал в своей, согревая замёрзшие пальцы. Ёнджун смотрел на их переплетённые руки, на снег под ногами, на спину Субина, и улыбка не сходила с его лица. Сзади, в темноте леса, кто-то хрустнул веткой. Оба обернулись — но там было пусто. Только снег, деревья и ночь, которая медленно опускалась на гору. — Тебе показалось, — сказал Субин, сжимая его ладонь крепче. Ёнджун кивнул и придвинулся ближе, ища тепло. Впереди уже виднелись очертания коттеджа, и где-то на душе стало спокойнее. — Ты прав. Показалось. . Очередной визит в кабинет встретил непривычной темнотой — тьма объяла комнату, словно плотное одеяло. Лишь из окна пробивался лунный свет, освещая небольшую часть помещения и силуэт, стоявший напротив. Так спокойно. Внезапно человек обернулся. Окинул взглядом — таким, что спину покрыло лёгким слоем липких мурашек. Голос раздался внезапно: — Добрый день! — Доктор Хилл скрестил руки за спиной и шаг за шагом начал приближаться. — И как мы себя чувствуем? Мужчина подошёл, отодвинул стул от стола и включил настольную лампу, потянув за железный выключатель, свисающий на проводе. Свет обдал маленький участок, но глаза не резанул — лишь приятно лёг, освещая темноту позади. Но мужчина не сел. Лишь опёрся на руки, нависнув. — Мы с тобой добились больших успехов. В прошлый раз. — Статная фигура опустилась на стул. — Но твоё состояние меня тревожит. Мужчина деловито сложил руки, опустив на колени, глазами обводя фигуру напротив — словно смотрел в душу. Чтобы не создавать неловкую тишину, он потянулся к ящику. — На сей раз мы попытаемся отыскать корень твоих волнений. — Мужчина достал книгу в кожаном переплёте и протянул. — Возьми в руки книгу, полистай. — Он указал на картинки внутри. — Ты увидишь там картинки и символы. Пожалуйста, ответь мне: какая картинка в каждой группе вызывает у тебя беспокойство. На первых двух страницах были два силуэта: мужчина и женщина. Мужчина напряжённо глядел вперёд, сложив руки в карманы. На нём был чёрный классический костюм, на лице — борода и напряжённые брови. Женщина, статно выпрямившись, сложила руки под грудью. Она тоже была в деловом костюме и платье до колен с чёрными туфлями-лодочками. Её недовольный взгляд не заставлял себя долго ждать. Женщина. На следующей странице были самолёт и толпа людей, напоминавшая станцию метро в час пик. Толпа. Перевернув следующую страницу, в глаза бросились две картинки: на первой — ноги, стоящие на краю крыши, вокруг — верхушки многоэтажек. На другой — рука, кричащая о помощи из водной глади. Тело окинуло холодом. Утопление. Перевернув следующую страницу, через книгу смотрели два силуэта. Змея, раскрывшая пасть и показывающая два клыка, и крыса — чёрная, большая, с огромным длинным хвостом. Змея. На следующей странице были пистолет и нож. Нож. Следующие картинки — уже привычные: змея и таракан с огромными волосатыми лапами. Змея. На следующей странице было два лица: одно — кровожадная улыбка клоуна с огромными зубами и пугающими глазами, на следующей — пугало с соломенной головой и шляпой. Пугало. На следующей странице были кучка органов в крови и ворон, раскинувший крылья с огромным пугающим клювом. Ворон. Внезапно мужчина ударил по столу, привлекая внимание, напугав. — Я тебя напугал? Прости. — Лицо доктора Хилла было мистически искажённым, без капли сожаления. Он поднял руку в жесте и откинулся назад. — Ты вообще молодец. Не нервничай. — Он схватил блокнот и ручку. Атмосфера была накалённой, но музыка играла спокойная, как ресторанный джаз. Мужчина отложил ручку с блокнотом и снова из ящика вытащил метроном. — Старайся отвечать быстро. Чем меньше ты раздумываешь, тем правдивее ответ и тем больше эффекта... — Мужчина включил метроном, тот стал стучать нарочито медленно. — ...мы с тобой сможем добиться больших успехов. Мужчина снова взял ручку, заставляя обратно перевести взгляд на книгу в руках. Теперь внешним шумом был метроном, торопивший сделать выбор. Перевернул страницу — был выбор: змея либо паук. Змея. Звук метронома заставлял перевернуть страницу и выбирать дальше. Ворон либо игла. Игла. Доктор Хилл старательно записывал в свой блокнот. Пугало либо зомби. Звук метронома подгонял, не давая времени на выбор. Следовало делать, как говорит мужчина, выбирая быстро и четко. Пугало. Волк либо игла. Игла. Игла либо гроза. Игла. Выбор прервал мужчина, деловито остановив острым концом ручки ходячий метроном. — Очень любопытно. Ты так стараешься... Спасибо. — Брови мужчины напряглись. — Змеи, пугало, иглы. — Мужчина стал перебирать все ответы, засмеявшись. — Вот так комбинации... Тянет на хорошую вечеринку. Он опасно улыбнулся, сверкнув улыбкой. Внезапно комнату окружила тишина, и вздохи мужчины ловили всю атмосферу. Он глядел в блокнот с записями и продолжил: — К сожалению, наш сеанс подошёл к концу. — Он взглянул — улыбка исказила его лицо. — Но ничего, мы скоро увидимся. Он отложил ручку и блокнот, тяжело вздохнул, встал и отправился вновь к возлюбленному окну, в котором пестрела сумерками луна. Статная фигура остановилась подле окна, а руки вновь скрестились за огромной широкой спиной.