Just let go

Вечер в квартире Сокджина и Хосока всегда окутан особой атмосферой спокойствия, но сегодня воздух казался наэлектризованным. Хосок уже несколько часов находился в глубоком «литтле». В этом состоянии он был очаровательным, шумным и невероятно упрямым. Однако была одна проблема, которая преследовала его и во взрослой жизни, и в маленькой: еда. Взрослый Хосок часто забывал пообедать, перебиваясь кофе и протеиновыми батончиками, а маленький Хоби и вовсе признавал только мармеладных червячков и хрустящие крекеры. Сокджин, в фартуке поверх домашнего свитера, помешивал в кастрюльке нежное тыквенное пюре с капелькой сливок. Он знал, что сейчас предстоит настоящая битва характеров. — Хоби-я, — позвал он ласково, — маленьким солнышкам пора идти кушать! Пойдем на кухню? Хосок, сидевший на ковре в окружении плюшевых зверей, даже не поднял головы. На нём была свободная пастельно-жёлтая футболка и плотный, уютно шуршащий подгузник, который придавал его походке забавную неуклюжесть. Он был занят тем, что пытался накормить игрушечного жирафа воображаемым печеньем. — Не-а, — донеслось отрывистое из-под чёлки. — Хоби не хочет кушать. Хоби хочет «хрум-хрум». «Хрум-хрум» — так он называл чипсы. Сокджин вздохнул, выключил плиту и вошёл в гостиную. Он присел на корточки рядом с малышом. — Но «хрум-хрум» закончились, малыш. А супчик такой тёплый, он сделает твой животик очень счастливым. Хосок надул губы, его глаза заблестели от подступающих капризных слёз. Он отбросил жирафа и потянулся к своей соске, лежащей на диване. Засунув её в рот, он демонстративно отвернулся от папочки, сложив руки на груди. Весь его вид говорил: «Переговоры окончены». Но Джин не зря считался мастером заботы. Он знал, что просто уговорить не получится — нужно превратить процесс в ритуал, в котором Хоби почувствует себя в полной безопасности и под абсолютной опекой. — Ну хорошо, — Сокджин поднялся. — Если мой маленький вредина не хочет идти сам, значит, папочка его понесёт. Он легко подхватил Хосока на руки. Малыш вскрикнул, но не от испуга, а от неожиданности, и инстинктивно обхватил шею Джина рукамм. Шуршание подгузника при каждом движении успокаивало Сокджина — это был звук того, что Хосок полностью доверился ему, отбросив все взрослые защиты. На кухне уже стоял «трон» — специальный увеличенный детский стульчик, сделанный на заказ. Он был прочным, с широким подносом и мягкой спинкой. Джин бережно усадил туда Хосока. Малыш попытался выбраться, но папочка ловко застегнул ремешки безопасности. — Это нечестно! — пробурчал Хосок через соску. — Папа вредный! — Папа заботливый, — парировал Джин. — А теперь — самое важное. Он достал большой силиконовый слюнявчик с кармашком, на котором был нарисован весёлый подсолнух. Когда Джин застегивал его на шее Хосока, малыш наконец перестал брыкаться. Эта атрибутика действовала на него магически: слюнявчик означал, что сейчас он действительно маленький, и о нём будут заботиться до самого конца. Сокджин вынул соску изо рта Хосока («Отдохни немного, дружок») и поставил перед ним тарелку. Пюре пахло изумительно, но Хосок всё ещё хранил верность своим капризам. Он плотно сжал губы. — Смотри, — Джин взял маленькую пластиковую ложку с мягким наконечником. — Самолетик везёт очень важный груз в ангар. Вж-ж-ж-жух! Хосок следил глазами за ложкой, его ноздри затрепетали от аромата. Он не выдержал и чуть-чуть приоткрыл рот. Первая ложка исчезла внутри. — Ну как? — спросил Джин, улыбаясь. — Вкусно… — нехотя признал Хосок, но тут же добавил: — Но я всё равно хочу шоколадку. — После еды будет кое-что получше шоколадки, — пообещал Джин. Процесс пошёл. Сокджин кормил его медленно, давая время прожевать и запить водой из поильника с двумя ручками. Хосок постепенно расслаблялся. Он начал болтать ножками, задевая стульчик, и рассказывать папочке (на своём «малышковом» языке), как сложно было сегодня играть с жирафом. Джин слушал его с таким вниманием, будто это был доклад о спасении мира. Когда тарелка опустела, Хосок выглядел сонным и довольным. Но ритуал ещё не был завершён. Джин знал, что после полноценной еды во взрослом состоянии Хосок часто чувствует тяжесть, но в Little Space это решалось просто. Он достал бутылочку с тёплым молоком, в которое добавил каплю мёда. — Помнишь, что я обещал? Самое сладкое. Джин расстегнул ремни, вынул Хоби из стульчика и пересел с ним в глубокое кресло-качалку. Он устроил малыша поудобнее, прижимая его к себе. Хосок схватился ручонками за бутылочку, жадно припав к мягкой соске. Звук мерного глотания и теплая тяжесть тела Хосока в его руках были для Джина лучшей наградой. Через десять минут бутылочка опустела. Хосок выпустил её из рук, и она мягко упала на ковёр. Его веки отяжелели. — Животик полный? — прошептал Джин, поглаживая Хосока по спине, чувствуя пальцами край подгузника под ползунками. — Угу… — Хоби уткнулся носом в изгиб его шеи. — Животик поёт песенку «спасибо». — Ты мой хороший мальчик. Папа очень гордится тем, как ты всё съел. Сокджин осторожно встал и понёс засыпающего малыша в спальню. Там он проверил, не пора ли сменить подгузник, надел на него мягкую ночную пижаму с закрытыми ножками и уложил в кровать, обложенную бортиками-подушками. В рот Хосока вернулась его любимая соска. Малыш обнял одеяло, напоследок сжал пальцами руку Джина и окончательно провалился в сон — спокойный, глубокий и, самое главное, сытый. Сокджин стоял у кровати, глядя на ровное дыхание своего малыша. Он знал, что завтра Хосок снова станет взрослым, профессиональным танцором, который, возможно, опять забудет пообедать. Но сегодня он был просто Хоби, накормленным и любимым, и этот покой в его глазах стоил всех капризов мира. Джин тихо вышел, плотно прикрыв дверь, оставив в комнате лишь мягкий свет ночника и уютное посапывание сытого ребёнка.