Робб Старк Молодой волк

Этот бой стал холодным душем. Когда адреналин схлынул, а наследники, тяжело дыша, начали вытирать мечи о подсохший мох, на поляне воцарилась не радость победы, а тяжелое, давящее недоумение. Первым тишину нарушил Торрхен. Он пнул сапогом тело убитого одичалого — рослого мужика в вонючих шкурах — и хмуро посмотрел на Робба. — Мы не у Стены, Старк, — буркнул он, вытирая кровь с рассеченного предплечья. — Мы в самом сердце земель Амберов. Как эти крысы просочились так глубоко? Если они здесь, значит, Ночной Дозор либо ослеп, либо мертв. Робб не ответил. Он присел на корточки перед одним из убитых, разглядывая его костяной нож. В его голове зазубренным клинком провернулась мысль: в той, прошлой жизни, одичалые тоже начали спускаться на юг, спасаясь от чего-то во тьме. Но тогда он был слишком занят войной с Ланнистерами, чтобы слушать бредни со Стены. Теперь он видел это своими глазами. И это было слишком рано. — Они не просто охотники, — подал голос Домерик, методично очищая свои ножи. Его голос был непривычно серьезным. — Посмотрите на их обувь. Они шли долго. И они шли не грабить, они шли сквозь нас. Словно убегали от лесного пожара. Джон подошел к Роббу, его взгляд был прикован к брату. — Робб, если они здесь, значит, патрули Последнего Очага их пропустили. Или их слишком много, чтобы переловить всех. Робб поднялся, и его лицо казалось высеченным из серого гранита. Он посмотрел на свою «стаю». Торрхен, Домерик и Дарин стояли плечом к плечу — грязные, злые, связанные первой общей кровью. Драка из-за места под солнцем была забыта, её вытеснил инстинктивный страх перед общим врагом, который пришел из легенд и обосновался в их лесах. — Это начало, — коротко бросил Робб. — И это хуже, чем любая ссора лордов. Он обернулся к лесу, где Серый Ветер всё еще низко рычал на северные тени. — Мы не поедем в замок как гости. Мы въедем туда как дозорные. Джон, проверь коней. Нам нужно добраться до Амбера до темноты. Если одичалые зашли так далеко, значит, Большой Джон либо воюет на три фронта, либо спит, пока его дом окружают. Джон кивнул, но прежде чем отойти, негромко добавил: — Теперь ты видишь, почему они грызлись? Им не хватало настоящего дела. Ты дал им врага, и они перестали быть щенками. — Я дал им только понюхать кровь, — отозвался Робб. — Настоящий враг еще впереди. Они вскочили в седла. Теперь никто не пытался вырваться вперед или подрезать соседа. Они ехали плотной группой, прикрывая друг другу спины, и даже Домерик убрал свою лютню поглубже в седельные сумки. Последний Очаг возник перед ними как скала, вросшая в землю. Здесь не было изящества Белой Гавани или мрачной тени Дредфорта — только грубый камень, способный выдержать натиск великанов. Большой Джон Амбер действительно не ждал гостей. Когда рог у ворот протрубил сигнал Старков, на стене воцарилось недоуменное молчание, а затем послышался громовой хохот, от которого, казалось, задрожали сами камни. — Сын Неда? Здесь? — рев Большого Джона донесся со двора еще до того, как опустили решетку. — Да он же едва дышал месяц назад! Мейстеры врали, что он помирает, а он поперся на самый край света? Когда отряд Робба въехал во двор, Большой Джон стоял посреди грязи и снега — огромный, в медвежьей шкуре, накинутой поверх кольчуги, с лицом, красным то ли от эля, то ли от северного ветра. Он смотрел на Робба с неприкрытым скепсисом, как смотрят на щенка, который забрел в логово матерого волка. Амбер и представить не мог, что изнеженный (как он считал) наследник Винтерфелла, потащится в такую глушь, да еще и притащит за собой половину знатных отпрысков Севера. Робб не стал дожидаться, пока Амбер начнет свои шутки. Он спрыгнул с коня, чувствуя, как мышцы ноют после стычки, и жестом велел гвардейцам бросить к ногам лорда два тела одичалых, притороченных к вьючным лошадям. — Мы не просто «потащились» к тебе, лорд Амбер, — голос Робба прозвучал сухо и резко, разрезая шум двора. — Мы прорубали дорогу через твой собственный лес. Хохот Большого Джона оборвался. Он сделал шаг вперед, тяжело дыша, и уставился на трупы в костяных доспехах. Его глаза-щелочки сузились, переводя взгляд с мертвецов на окровавленное лицо Робба, на злого Торрхена Карстарка и на Домерика, который меланхолично вытирал брызги крови с воротника. — Одичалые? — пробасил Амбер, и в его голосе впервые зазвучала не насмешка, а глухая, опасная ярость. — В пяти милях от моего крыльца? — В десяти, — поправил Робб, подходя вплотную к гиганту. Он был вдвое меньше Амбера, но смотрел снизу вверх так, будто это Большой Джон стоял перед судом. — И их было больше десятка. Мои люди… — он коротким жестом указал на Торрхена, Дарина и Домерика, — они пустили им кровь раньше, чем твои дозоры вообще проснулись. Большой Джон замер. Он ожидал увидеть бледного мальчика, который приехал просить защиты или совета, а увидел вожака новой, злой стаи, который привез ему трупы врагов прямо под порог. — Боги Севера… — Амбер медленно поднял голову, оглядывая четырех наследников, стоявших за спиной Робба единым строем. — Ты собрал их всех, парень? Хорнвуд, Болтон, Карстарк… и даже твой бастард. Он снова посмотрел на Робба, и в его взгляде промелькнуло нечто новое — дикое, первобытное уважение. Наследник Неда Старка приехал не в гости. Он приехал показать, что он — Лорд этих земель, и он видит их изъяны лучше, чем они сами. — Ну заходи, — проворчал Амбер, отступая и освобождая дорогу к дверям чертога. — Раз уж ты нашел в себе силы не сдохнуть в постели и привез мне такие «подарки», будем пить. И ты расскажешь мне, как это отребье прошло мимо моих людей. Робб кивнул своим парням. Они вошли в Последний Очаг не как просители, а как воины, чей меч уже попробовал вкус этой земли.