Робб Старк Молодой волк

Дорога к Последнему Очагу стала для Робба неожиданным испытанием. Он привык командовать вассалами, которые вдвое старше него, или вести за собой армию, объединенную общим горем. Но он совершенно забыл, каково это — находиться в компании четырех молодых парней, каждый из которых полон гордости и желания доказать, что он — лучший из «стаи». Первые пару дней всё шло гладко: общее дело, недавняя стычка с разбойниками и предвкушение встречи с Амберами сближали их. Но чем дальше они уходили от Кархолда, тем тоньше становился лед дружелюбия. Началось всё с мелочей. Кто первым заметил след оленя? Чей конь выносливее на подъеме? Кто изящнее управляется с ножом у костра?Торрхен Карстарка, суровый и прямой, не понимал изысканных манер Домерика и часто ворчал, что «в Дредфорте, видать, даже нужники моют духами». Домерик в ответ лишь тонко улыбался, отпуская колкости, которые Торрхен понимал только через минуту, отчего багровел и хватался за эфес. Дарин Хорнвуд, зажатый между ними, пытался шутить, но его громкий хохот лишь раздражал Торрхена, видевшего в этом неуважение к тишине леса. Джон старался держаться в стороне, прикрывая тылы, но и его задевали косые взгляды Торрхена, который нет-нет да и напоминал, что в этом отряде только один бастард. Робб смотрел на это и чувствовал, как внутри закипает раздражение, смешанное с растерянностью. В той жизни они все были его верными знаменосцами, его братьями по оружию, которые умирали за него без тени сомнения. Он привык видеть их идеализированными героями, павшими в бою. А сейчас… сейчас это были просто дерзкие, ершистые юноши, которые мерились силой и остроумием при каждом удобном случае. — Мы не доедем до Амберов, если вы перегрызете друг другу глотки из-за того, чей плащ чище, — бросил Робб вечером у костра, когда спор Торрхена и Домерика о «рыцарской чести Долины» перешел на повышенные тона. — Мы просто выясняем, кто из нас будет прикрывать твой правый фланг, когда мы въедем к Большому Джону, — буркнул Торрхен, не сводя злого взгляда с Болтона. — Не хотелось бы, чтобы там оказался кто-то, кто вместо меча схватится за лютню. Домерик медленно повернул голову, и в его глазах блеснул тот самый холод, который Джон заметил в бою с разбойниками. — Моя лютня не оставляет свидетелей, Карстарк. В отличие от твоего топота, от которого все кабаны в округе разбежались еще на рассвете. Робб потер переносицу. Ему нравились они все. Он видел в Торрхене несокрушимую верность, в Домерике — острый ум, в Дарине — доброе сердце. Но сейчас они вели себя как щенки в одной корзине, и он не знал, как заставить их увидеть друг в друге то, что видел он — будущих защитников Севера. — Хватит, — отрезал Робб, поднимаясь. — Завтра мы будем у Амберов. Большой Джон не терпит суеты и девичьих обид. Если вы не научитесь стоять плечом к плечу, он съест вас на завтрак и даже не заметит, что вы были наследниками. Джон Сноу подошел к брату, когда остальные притихли. — Ты не можешь просто приказать им дружить, Робб, — тихо заметил он. — Они должны вместе пролить кровь или вместе напиться до беспамятства. А пока — они просто делят место подле тебя. Робб посмотрел на брата, и на его губах появилась кривая усмешка. — Похоже, вести армию на юг было проще, чем удержать четверых парней от драки в лесу. Конфликт, зревший днями, взорвался на полпути к Последнему Очагу. Робб, погруженный в свои мысли, на мгновение ослабил поводья власти, и этого хватило. Очередная колкость Домерика в адрес «медвежьей поступи» Торрхена стала искрой. Они намеренно пришпорили коней, отрываясь от тяжелого и медленного сопровождения гвардейцев Халлана, скрываясь за поворотом лесной тропы. Когда Робб нагнал их, четверо наследников уже скатились с седел. Это не был рыцарский поединок — это была злая, сумбурная свалка в талом снегу. Торрхен подмял под себя Домерика, пытаясь достать его кулаком, Дарин Хорнвуд безуспешно пытался их разнять, сам получая по ребрам, а Джон Сноу замер, не зная, стоит ли обнажать сталь против своих. — А ну прекратили! — рявкнул Робб, спрыгивая на землю. Его голос сорвался на рык, но в этот момент Серый Ветер, стоявший на пригорке, внезапно смолк и припал к земле. Призрак оскалился, глядя в чащу. Ярость Робба мгновенно сменилась ледяным предчувствием. Он почувствовал это раньше, чем услышал — чужой, дикий запах и хруст наста под тяжелыми сапогами. — К бою! — выкрикнул он, выхватывая меч. — Живо! Драка прекратилась мгновенно. Парни вскочили, тяжело дыша, со следами крови и грязи на лицах. Домерик, чей нарядный дублет был разорван, первым выхватил свои узкие ножи. Торрхен, вытирая разбитую губу, обнажил тяжелый палаш. Из-за вековых елей, словно тени самой зимы, вышли они. Одичалые. Не те изможденные беженцы, которых Робб помнил по дорогам войны, а настоящие налетчики — в костяных доспехах, с топорами из черного камня и вздувшимися жилами на шеях. Их было десятеро — достаточно, чтобы перерезать четверых заигравшихся лордёнышей. — Назад! В круг! — Робб встал в центр, и Джон мгновенно прикрыл его спину. Одичалые не стали ждать. С гортанным криком самый крупный из них бросился на Торрхена. Карстарк, еще секунду назад мечтавший набить морду Болтону, принял удар на щит так, что дерево треснуло. Домерик, не раздумывая, скользнул под руку одичалого и вонзил нож тому под подбородок — точно, быстро, без тени сомнения. Это была их первая общая кровь. Робб рубил сплеча, чувствуя, как возвращается та самая ярость Молодого Волка. Но теперь он смотрел не на врага, а на своих парней. Он видел, как Дарин Хорнвуд прикрыл Домерика от топора, едва не лишившись плеча. Видел, как Торрхен, рыча от натуги, оттолкнул одичалого, давая Джону место для выпада. Они дрались не за честь или место подле Робба. Они дрались, чтобы не сдохнуть в этом безымянном лесу. Когда последний одичалый упал, затихнув в судорогах, над поляной воцарилась тишина. Пятеро наследников стояли в кругу, тяжело дыша, их пар вырывался изо ртов густыми облаками. Все они были в крови — своей и чужой. Робб опустил меч, глядя на Торрхена, который подал руку Домерику, помогая тому подняться из грязи. Болтон принял её, не выпуская ножей, и коротко кивнул. — Кажется, — прохрипел Дарин, ощупывая помятый доспех, — музыка Домерика всё-таки умеет звучать в лад с нашими мечами. Робб вытер лоб тыльной стороной ладони. Он был зол, он был вымотан, но внутри него пело торжество. Они переступили черту. — Если кто-то из вас еще раз решит подраться, — тихо произнес Робб, и в его взгляде не было жалости, — я сам скормлю его волку. Мы на землях Амберов. Здесь не играют в войну. Здесь ею дышат. Он посмотрел на Джона. Тот лишь молча кивнул. Они оба понимали: теперь это не просто свита. Это отряд.