Робб Старк Молодой волк

Свадебный поезд Кархолда не был похож на праздник. Это была железная колонна. Триста всадников, лучшие клинки Рикарда Карстарка, ехали молча, и только скрип кожи да тяжелый топот копыт нарушал тишину замерзшего леса.Впереди, под знаменами с черным солнцем, ехал сам лорд Рикард. Рядом — Харрион, прямой и суровый, как скала. А Алис была в самой гуще этого стального кольца. Она отказалась от кареты в первый же день. Ехала верхом, кутаясь в тяжелую соболью накидку. Ветер обжигал лицо, снег забивался в складки плаща, но она не жаловалась. За тот год, что Робб Старк молчал, она научилась не жаловаться. Она научилась сжимать зубы и ждать. — Смотри, — Харрион придержал коня, указывая вперед.Винтерфелл. Алис прищурилась. Сердце предательски екнуло, но она мгновенно задавила это чувство. Почти год. Она не видела его почти год. С того самого дня на башне Кархолда, когда он обернулся на долю секунды и уехал в метель. Она представляла этот момент сотни раз. Она выстроила внутри себя ледяную крепость из своей обиды. Она ехала сюда не за любовью — она ехала за ответами. — Помни, что я говорил, — пробасил Рикард, поравнявшись с дочерью. — Ты здесь не гостья. Ты — хозяйка. С этого дня и до конца времен. Алис кивнула, поправляя перчатку. Она видела, как на стенах Винтерфелла засуетились люди. Рог протрубил один раз — долго, протяжно.Когда ворота поползли вверх, Алис выпрямила спину так, что заболели лопатки. Она въезжала первой, сразу за отцом и братом. Ворота Винтерфелла стонали, поднимаясь, и этот звук вплетался в протяжный вой рога. Свадебный поезд Карстарков втянулся во двор, как стальной клин. Триста всадников в серых плащах с черным солнцем на груди. Тяжело, мощно, без южной мишуры. Старки ждали их на главном крыльце. В полном составе. Впереди всех — Нед. Спокойный, суровый, как сама Твердель. Рядом Кейтилин — в синем бархате, с прямой спиной и взглядом, в котором читалось вежливое, но ледяное напряжение. Санса — идеальное изваяние из шелка, Арья — с трудом сдерживающая желание сорваться с места, и маленькие Бран с Риконом, притихшие у ног матери. И, конечно, Робб. Он стоял на шаг впереди отца. Серый Ветер замер по правую руку от него, его золотистые глаза не отрывались от всадников. Рикард Карстарк спрыгнул с коня, и его сапоги тяжело ударили в грязный снег. Он не поклонился — он просто подошел к Неду и крепко сжал его предплечье. Кровь к крови. Старые союзники. Алис сошла с коня сама, проигнорировав подбежавшего конюха. Она сбросила капюшон собольей накидки, и ветер тут же рванул её темные косы. Она была бледной, с обветренными губами, но в её глазах горел огонь, который заставил Кейтилин Старк чуть заметно вздрогнуть. Она не смотрела на замок. Не смотрела на леди Старк. Она смотрела только на Робба. Почти год. Робб медленно спустился по ступеням. Каждый его шаг по камню двора отдавался в ушах Алис гулким ритмом. Он подошел к ней вплотную. Ближе, чем позволял этикет. Так близко, что она почувствовала запах его меха и холодного металла. — Ты приехала, — сказал он. Голос стал глубже. В нем больше не было мальчишеской звонкости, только низкий, вибрирующий рокот, от которого у Алис по спине пробежали мурашки. Она ждала извинений. Ждала объяснений про молчание. Но он просто констатировал факт. — Я приехала, — выдохнула она, вскидывая подбородок. Её глаза метали искры. — Хоть ты и сделал всё, чтобы я передумала. Робб чуть склонил голову набок. На его лице не дрогнул ни один мускул, но в глазах на мгновение промелькнуло то самое, «кархолдское» восхищение её яростью. — Я знал, что ты не передумаешь, — спокойно ответил он. — Карстарки не бегут от холода. Он протянул ей руку. Официально. Перед всем двором. Перед Кейтилин, которая наблюдала за этой сценой с замиранием сердца, и перед Сансой, которая впервые видела такую странную, «неправильную» встречу влюбленных. — Добро пожаловать домой, Алис, — добавил он тише, так, чтобы слышала только она. — Твой мех в Винтерфелле заждался хозяйки. Алис посмотрела на его протянутую ладонь. Она хотела бы ударить по ней, хотела бы развернуться и уйти, но вместо этого она медленно вложила свои пальцы в его широкую, горячую ладонь. — Не надейся, что будет легко, Старк, — прошептала она сквозь зубы, сжимая его руку в ответ. — Я на это и не надеялся, — почти улыбнулся он. Винтерфелл. Парадное крыльцо Робб не отпустил её руку. Напротив, он сжал её крепче, ведя Алис вверх по ступеням, прямо к отцу и матери. Его шаги были размеренными, тяжелыми. Они остановились в трех шагах от Неда и Кейтилин. Двор замер. Даже Малый Джон перестал вытирать кровь с лица, глядя на эту сцену. Робб чуть склонил голову перед отцом, но взгляд его остался прямым. — Отец, — голос Робба разнесся над притихшим двором. — Я привез ту, чье имя теперь будет связано с нашим домом. Он чуть развернулся к Алис, представляя её так, словно показывал свою главную победу. — Леди Алис из дома Карстарков. Моя невеста. Алис почувствовала, как сотни глаз впились в неё. Она сделала глубокий вдох, холодный воздух обжег легкие, возвращая ей ясность мысли. Она не стала хлопать глазами. Она сделала идеальный, сухой и четкий реверанс — не глубокий, как у южанок, а тот самый, северный, который больше похож на готовность к бою, чем на просьбу о милости. — Лорд Эддард, — голос её был ровным, без дрожи. — Кархолд всегда стоял за вашей спиной. Я здесь, чтобы это подтвердить. Нед Старк кивнул. В его серых глазах промелькнуло скупое одобрение — он увидел в ней ту сталь, о которой говорил Робб. — Добро пожаловать, Алис, — сказал он веско. — Теперь Винтерфелл — и твой дом тоже. Мы ждали тебя. Алис перевела взгляд на Кейтилин. Вот здесь был настоящий фронт. Робб чуть заметно напрягся. — Мама, — мягко произнес он. — Позволь представить тебе Алис. Кейтилин Старк не шелохнулась. Её синий бархат казался застывшим льдом. Она смотрела на Алис долго — оценивала обветренное лицо, дорожную пыль на плаще, слишком крепкую хватку, которой та держала руку Робба. Она видела перед собой «дикарку», которую ей предстояло... либо сломать, либо принять. — Леди Кейтилин, — Алис склонила голову во втором реверансе. Чуть короче первого. Чуть холоднее. Она помнила наказ отца: «Не лезь в душу». Кейтилин медленно, величественно кивнула. — Путь из Кархолда был долгим, — произнесла она, и голос её был безупречно вежливым, но пустым, как зимнее небо. — Вам нужно согреться и сменить платье. Мои служанки уже подготовили ваши покои. Это было не объятие матери. Это было обозначение границ. Кейтилин сразу напомнила Алис, что та — «гостья», которой нужно «сменить платье», чтобы соответствовать стандартам Винтерфелла. Алис чуть сжала губы, но промолчала. Битва в солярии была впереди. — Благодарю, леди Старк, — ответила она ровно. В этот момент тишину разбила Арья. Она высунулась из-за спины отца, восторженно разглядывая Алис. — А это правда, что вы завалили Серого Ветра за гриву?! — выпалила она, прежде чем Кейтилин успела её остановить. Санса рядом с матерью прикрыла глаза от стыда, но Робб... Робб впервые за весь день коротко и открыто рассмеялся. Робб не стал дожидаться, пока распорядитель или служанки Кейтилин заберут её вещи. Он просто не выпустил её ладонь. — Я сам провожу леди Алис, — бросил он через плечо, и в этом тоне не было вопроса. Только факт. Кейтилин на мгновение поджала губы, её взгляд метнулся к Неду, но тот лишь едва заметно качнул головой, молчаливо одобряя самоуправство сына. Робб вел Алис по коридорам Винтерфелла мимо застывших гвардейцев и перешептывающихся слуг. Шаги их гулко отдавались в каменных переходах, которые Алис помнила смутно, с детских визитов, но которые теперь должны были стать её миром. Как только тяжелая дверь покоев закрылась, отсекая шум замка, Робб обернулся к ней. Он всё еще не снимал плаща, от него пахло морозом и тем самым хвойным лесом, через который она пробивалась последнюю неделю. — Мать не бойся, — сказал он сразу, без лишних вступлений. Голос его в тишине комнаты звучал как низкий рокот. — В обиду я тебя не дам. Даже ей. Алис вскинула голову. Её глаза всё еще метали искры после холодного приема Кейтилин. — Она смотрит на меня так, будто я привезла грязь на сапогах прямо в её септу, Робб. — Она смотрит на тебя как на угрозу своему порядку, — Робб подошел ближе, почти вплотную. — И не вздумай идти у неё на поводу. Слышишь? Она начнет учить тебя шитью, тихим речам и этим бесконечным южным реверансам. Не смей ломаться. Он протянул руку и коротко, почти грубо, коснулся её щеки, обветренной и горячей. — Я терпеть не могу эти южные глупости. Если бы мне нужна была покорная кукла, я бы ответил на письма из Риверрана. Мне нужна ты. Та, что завалила моего волка. Та, что спорит до хрипоты. Оставайся собой, Алис. Даже если весь замок будет твердить, что ты «неправильная» леди. Алис замерла. Это было не то признание в любви, о которых пели в балладах, но это было лучше. Это было признание её права на силу. — Значит, воевать? — прошептала она, и на её губах впервые за день промелькнула настоящая, хищная улыбка. — Значит, стоять на своём, — поправил Робб. — А воевать я буду сам. Тебе достаточно просто не становиться тенью. Дверь захлопнулась, отсекая лишние уши, и Алис больше не могла сдерживаться. Весь этот год, каждое холодное утро в Кархолде, каждый ворон, прилетавший без единой строчки для неё — всё это вспыхнуло в ней разом. — Ты! — она шагнула к нему, и её рука взлетела быстрее, чем он успел моргнуть. Звонкая пощёчина эхом разнеслась по каменным сводам покоев. Ладонь обожгло, а на щеке Робба тут же проступил багровый след. — Почти год! — выдохнула она, и в её голосе задрожали слезы ярости. — Ни одного письма! Ни одного слова! Ты писал Харриону про сумеречных котов, про сраную стройку на берегу, про погоду… Но ни разу не упомянул меня! Будто я — кобыла, которую ты просто купил и поставил в стойло ждать! Она замахнулась снова, но на этот раз Робб не дал ей ударить. Он перехватил её запястье, рванул на себя и в одно движение впечатал в стену. Алис охнула, когда холодный камень коснулся лопаток, а всё пространство перед ней занял он — огромный, пахнущий морозом и мехом, с потемневшими, почти чёрными глазами. — Отпусти! — прошипела она, пытаясь вырваться. — Ненавижу тебя! — Врёшь, — выдохнул он ей в самые губы. Его рука мёртвой хваткой держала её кисть над головой, а вторая тяжело легла на талию, прижимая её к себе так плотно, что она чувствовала бешеный ритм его сердца. Робб не извинялся. Он не стал оправдываться. Он просто накрыл её губы своими. Это не было похоже на нежный поцелуй из сказок Сансы. Это было столкновение двух стихий, грубое и отчаянное, в котором было всё: и его долгое молчание, и её мучительное ожидание, и та дикая страсть, которую они оба боялись признать. Алис на секунду замерла, ошеломлённая его напором, а потом ответила — так же яростно, кусая его губы, запуская свободную руку в его густые волосы. Робб оторвался от неё лишь на миг, тяжело дыша, уткнувшись лбом в её лоб. — Не писал, потому что боялся, — хрипло признался он, и этот звук заставил её сердце пропустить удар. — Боялся, что если начну писать, то брошу всё и прискачу в Кархолд раньше времени. А мне нужно было построить для тебя дом, в котором тебя никто не посмеет тронуть. Алис смотрела на него, тяжело дыша, чувствуя, как её ярость плавится и превращается во что-то другое. Она видела след от своего удара на его щеке и видела его расширенные зрачки. — Ты идиот, Старк, — прошептала она, притягивая его за воротник обратно к себе. — Мой идиот. Винтерфелл. Большой зал. Вечерний пир Зал гудел. Сотни свечей отражались в кубках, а запах жареного кабана и свежего хлеба наполнял воздух. Все ждали появления главных героев дня. Карстарки уже сидели за столами — суровые, плечо к плечу со своей гвардией. Лорд Рикард и Харрион о чем-то негромко переговаривались с Недом. Кейтилин сидела по правую руку от мужа, идеально прямая, в своем парадном чепце. Она лично выбрала для Алис платье из тонкой серо-голубой шерсти с вышивкой речными лилиями — мягкое, женственное, «правильное». Она ждала, что невеста выйдет усмиренной и благодарной. Двери распахнулись. Разговоры смолкли мгновенно. Сначала вошел Робб. Он шел уверенно, но каждый в зале — от стюарда до последнего конюха — заметил яркую, свежую ссадину на его нижней губе. Она припухла и отчетливо багровела на фоне его бледного, сосредоточенного лица. — Подрался с волком? — шепнул Торрхен Дарину, прыснув в кубок. — Похоже, волк покрупнее Серого Ветра, — отозвался Дарин, не сводя глаз с дверного проема. А за Роббом шла Алис. Кейтилин медленно поставила кубок на стол, и её пальцы побелели. Алис проигнорировала всё: и лилии, и тонкую шерсть, и шелковые ленты. На ней было платье из тяжелой, почти черной северной шерсти, отороченное густым мехом соболя по вороту и рукавам. Грубая кожаная перевязь с серебряным солнцем Карстарков перетягивала талию, а волосы не были уложены в южную сетку — они были заплетены в две тугие, жесткие косы, как у воительниц Медвежьего острова. Она не плыла — она шла, чеканя шаг, и в каждом её движении было столько вызова, что зал невольно затаил дыхание. Она выглядела не как невеста, а как королева, пришедшая забирать свою корону. Робб подошел к своему месту и, прежде чем сесть, обернулся к Алис. Он не скрывал своей улыбки — кривой, болезненной из-за разбитой губы, но совершенно счастливой. Он подставил ей стул сам, проигнорировав слугу. — Садись, — негромко сказал он. — Тебе идет этот мех. Куда больше, чем лилии. Алис села, вскинув подбородок. Она поймала взгляд Кейтилин — застывший, полный неодобрения и шока. А потом перевела взгляд на Арью, которая смотрела на неё с таким восторгом, будто увидела ожившую легенду. — Простите за задержку, — голос Робба разнесся над столами. Он коснулся пальцами разбитой губы и бросил короткий взгляд на Алис. — Дорога из Кархолда была... бурной. Но теперь мы все в сборе. Нед Старк посмотрел на сына, потом на Алис, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки — он едва сдерживал смех. Он единственный понял, что этот след на губе Робба и это «неправильное» платье — начало новой эпохи в Винтерфелле. — Пейте! — пробасил Большой Джон Амбер, поднимая огромный рог. — За новую сталь в нашей стае! Зал взорвался криками, а Санса на своем месте медленно опустила глаза на свою тарелку. Она видела разбитую губу брата и видела, как он смотрит на эту «неправильную» леди. И впервые в жизни Санса подумала, что лилии на её собственном платье выглядят как-то… бледно. Шум в зале стоял такой, что можно было шептаться, не опасаясь лишних ушей. Джон Сноу сидел чуть в стороне от высокого стола, как и подобало бастарду, но Робб, проходя мимо к своему месту, на секунду задержался, чтобы поправить перевязь. Джон не поднимал головы от своего кубка, но уголок его губ предательски дрогнул. — Вижу, Кархолд встретил тебя с распростёртыми объятиями, — тихо, почти одними губами произнёс Джон. — Или это какой- нибудь мамонт тебя так приложил? Робб замер, коснувшись пальцами распухшей губы. Боль была тупой, но приятной — она напоминала о вкусе соли и меха. — Обошёлся своими силами, — коротко бросил он, стараясь сохранить каменное лицо. — Своими? — Джон всё-таки поднял на него глаза, полные лукавых искорок. — Судя по следу, силы были равными. И, кажется, у «силы» были очень острые зубы. Робб чуть заметно прищурился, бросив быстрый взгляд на Алис, которая в этот момент с вызовом смотрела на Кейтилин. — Она просто… не любит ждать, Джон. Год — это долго. — Долго, — согласился Джон, снова утыкаясь в кубок. — Но я бы на твоём месте носил воротник повыше. А то завтра весь замок решит, что на наследника Винтерфелла напала рысь. Хотя, судя по её платью… так оно и есть. Робб хмыкнул, чувствуя, как горят уши. — Занимайся своим элем, Сноу. А то я попрошу Арью проверить твою бдительность прямо сейчас. — Не надо, — Джон усмехнулся в бороду. — Мне одного Дарина с его фингалами хватает. У нас тут, я смотрю, поветрие такое — получать по лицу от тех, на ком собираешься жениться. Робб не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся, тут же поморщившись от боли в разбитой губе. Он похлопал брата по плечу и пошёл к своему креслу, чувствуя на себе колючий, но довольный взгляд Алис. Кейтилин сидела прямо, как натянутая струна. Её взгляд то и дело возвращался к платью Алис — тёмному, тяжёлому, пахнущему диким лесом, а не цветами Риверрана. Разговор за столом на мгновение затих, и леди Старк выбрала именно этот момент. Она пригубила вино и, не глядя на сына, обратилась к Алис. Голос её был мягким, как бархат, но в нём звенела сталь. — Леди Алис, — произнесла Кейтилин так, что соседи по столу невольно прислушались. — Я обеспокоена. Мои служанки, должно быть, проявили непростительную небрежность, раз вы не нашли в своих покоях то платье, которое я подготовила специально для этого вечера. Тонкая шерсть куда больше подходит для торжества, чем этот… суровый дорожный наряд. Тишина вокруг них стала колючей. Санса замерла с кубком в руке, а Рикард Карстарк медленно отставил тарелку, нахмурившись. Алис медленно повернула голову. Она не отвела взгляда и не покраснела. Напротив, она расправила плечи, и серебряное солнце на её груди тускло блеснуло в свете свечей. — Ваши служанки были очень внимательны, леди Старк, — ответила Алис ровно, и её голос отчетливо разнесся в тишине. — Платье было прекрасным. Но мой отец всегда учил меня, что одежда должна соответствовать духу дома. Она сделала паузу, чувствуя, как Робб рядом чуть подался вперёд, готовый вступить в разговор. Но она справилась сама. — К тому же, — Алис бросила на Робба быстрый, обжигающий взгляд, — у моего жениха были совсем другие пожелания на этот счёт. Кейтилин вскинула брови, переводя взгляд на сына. Робб, не скрывая разбитой губы, спокойно взял Алис за руку прямо над столом, переплетая их пальцы. — Это правда, мама, — сказал он, и в его голосе прозвучало то самое упрямство, которое Кейтилин так боялась увидеть. — Я просил Алис оставаться собой. Лилии красивы, но здесь, на Севере, мы ценим мех и прочность. Мне не нужна кукла в шелках. Мне нужна леди, которая не побоится выйти со мной на стену в метель. Он чуть сжал руку Алис и добавил, глядя матери прямо в глаза: — И мне кажется, это платье сидит на моей невесте идеально. Оно… настоящее. Как и она сама. Кейтилин медленно выдохнула. Удар был нанесён и принят. Она увидела, как Арья под столом победно сжала кулак, а Нед Старк уткнулся в свой кубок, скрывая улыбку. — Что ж, — сухо обронила леди Старк, поправляя салфетку. — Если вкусы моего сына так… переменились за этот год, мне остаётся только принять это к сведению. Алис едва заметно кивнула, принимая эту маленькую победу. Она чувствовала тепло руки Робба и понимала: первый бой за право быть «неправильной» леди в этом замке она только что выиграла. Санса сидела, не притрагиваясь к еде. Ей казалось, что воздух в зале стал слишком тяжелым и колючим от этого противостояния за столом. Она видела решимость брата, видела дерзкую улыбку Алис и, что хуже всего, видела, как это одобряют мужчины. Она медленно повернула голову к Домерику Болтону. Он сидел рядом — как всегда безупречный, с тонкими чертами лица, в камзоле, который сидел на нем идеально. Он не смеялся вместе с Амберами, но внимательно наблюдал за перепалкой Кейтилин и Робба. — Милорд, — тихо позвала Санса. Ее голос был едва слышен за общим шумом, предназначенный только для него. Домерик перевел на нее взгляд своих бледных, проницательных глаз. — Да, леди Санса? — Скажите... — она запнулась, теребя край салфетки. — Вы тоже считаете, что мех и прочность важнее изящества? Неужели на Севере... — она бросила быстрый взгляд на Алис, — неужели здесь больше не ценят красоту и следование правилам? Домерик на мгновение задумался, глядя на то, как Робб накрыл ладонь Алис своей рукой. На его губах промелькнула едва уловимая, тонкая улыбка, которую Санса не смогла разгадать. — Изящество — это прекрасное оружие для южных садов, миледи, — негромко ответил он. — Но здесь, когда дует ветер с ледников, мы ищем то, что не порвется. Он чуть наклонился к ней, и Санса почувствовала тонкий аромат трав и выделанной кожи. — Посмотрите на леди Алис. Она не просто надела мех. Она надела свою преданность Кархолду и верность вашему брату. Это... — он помедлил, подбирая слово, — это по-своему великолепно. Красота бывает разной, Санса. Есть красота розы, а есть красота клинка. Ваша сестра и невеста Робба выбрали сталь. Санса почувствовала, как румянец заливает её щеки. — А как же песни? Как же то, чему нас учит септа? Разве леди не должна быть светом в этом мраке? Домерик посмотрел на неё долго и почти печально. — Должна. Но свет в Винтерфелле — это огонь в очаге, а не блеск шелка. Огонь греет, но он тоже кусается, если к нему прикоснуться без уважения. Он снова отвернулся к залу, оставив Сансу в смятении. Его слова не утешили её, а только подтвердили то, чего она так боялась: в этом новом Винтерфелле её «правильность» становилась бесполезной. В это время Малый Джон Амбер, сидевший через два места от них, с грохотом опустил кубок на стол и заржал на весь зал: — Эй, Робб! Если она тебя так за платье отделала, то что будет, когда ты ей не тот подарок на свадьбу подаришь? Смотри, а то до алтаря не дойдешь — в лазарет унесут! Робб не стал хмуриться. Напротив, он откинулся на спинку кресла, и по залу прошел новый смешок, когда он демонстративно коснулся своей припухшей губы. — Кто бы говорил, «Джонни», — бросил он через стол, и в его голосе прозвучала та самая мужская насмешка, которая объединяла их всех в этом зале. Хохот вспыхнул с новой силой. Торрхен Карстарк едва не поперхнулся элем, а Дарин Хорнвуд хлопнул ладонью по столу, указывая пальцем на Амбера. — И то верно! — проорал Торрхен. — У Робба хотя бы только губа, а ты, Малый Джон, выглядишь так, будто тебя мамонт переехал и еще развернулся, чтобы проверить, жив ли ты! Малый Джон Амбер, чье лицо под слоем мази всё еще напоминало спелую сливу после утреннего боя с Дейси, ничуть не смутился. Он широко ухмыльнулся, демонстрируя отсутствие одного зуба. — Зато медведица честная! — пробасил он, салютуя кубком в сторону Дейси Мормонт. — Сразу показывает, что к чему. А Робб... он у нас тихушник. Год молчал, письма не слал, а теперь вот — с боевым ранением за столом сидит! Дейси, сидевшая неподалеку, лениво подперла щеку рукой. — Если будешь так орать, Амбер, — негромко заметила она, и в зале мгновенно стало тише, — я тебе и вторую бровь рассеку. Прямо здесь, на пиру. Чтобы свадебный портрет был симметричным. — Видишь, Робб? — Малый Джон притворно вздохнул, обращаясь к жениху. — Нам с тобой достались не жены, а ходячие катастрофы. Одна губы кусает, другая топором машет. Робб перевел взгляд на Алис. Она сидела рядом — прямая, гордая, в своем «неправильном» меховом платье, и в её глазах, несмотря на холодность, плясали искры смеха. Он снова накрыл её руку своей. — Лучше катастрофа, которая стоит плечом к плечу, — спокойно ответил Робб, — чем тишина, в которой не на кого опереться. Кейтилин Старк на другом конце стола медленно опустила взгляд. Весь этот «мужской» юмор, эта грубая честность и готовность смеяться над собственными ранами — всё это было слишком далеким от её Риверрана. Она видела, как Санса смотрит на Дарина, на Малого Джона, на разбитую губу брата... и понимала, что её дочь окончательно запуталась. Винтерфелл. Солярий Неда. Приготовления До свадьбы оставалось несколько часов. Кейтилин стояла у стола, нервно разглаживая кружева на своих рукавах. В комнате пахло сургучом и холодом — окно было приоткрыто. — Нед, — начала она, переводя взгляд на мужа, а затем на Робба, который стоял у камина, проверяя крепость застежек на своем парадном плаще. — Септа убрана. Септон Шайели подготовил лучшие молитвы о союзе и верности. Это будет правильно. Это покажет Югу, что мы чтим традиции… Робб обернулся. Спокойно, но в этом движении было что-то окончательное. — В септе не будет церемонии, мама. Кейтилин замерла. — Что? Робб, ты наследник. Твоя мать из Талли, в твоих жилах течет кровь Риверрана… — Моя кровь — северная, — отрезал Робб. Голос его не был громким, но он заполнил всю комнату. — И Алис — дочь Кархолда. Мы дадим клятвы там, где их давали наши предки восемь тысяч лет. Перед Ликом. — Но Алис… она ведь леди, — Кейтилин почти заикалась от возмущения. — Неужели она захочет стоять в грязи и снегу, вместо того чтобы… — Она сама это попросила, — Робб чуть прищурился, вспоминая их утренний разговор. — Она сказала, что не пойдет к «южным кумирам», которые не знают запаха зимы. Кейтилин посмотрела на Неда, ища поддержки, но тот лишь тяжело вздохнул и положил руку ей на плечо. — Кэт, оставь. Они — дети Севера. В такие времена им нужны боги, которые умеют молчать и слушать, а не те, что поют гимны. Кейтилин опустила голову. Она проиграла этот бой еще до того, как он начался. В Богороще было тихо. Ветер запутался в ветвях древних страж-древ, осыпая собравшихся ледяной пылью. Кейтилин стояла рядом с Недом, кутаясь в меховую накидку. Ей было зябко — не только от мороза, но и от того, насколько чужим казался ей этот ритуал. Она смотрела, как Робб и Алис идут к Сердце-Древу. Снег хрустел под их ногами. Алис была в белом меху, бледная, с пылающими глазами, похожая на призрака из старых легенд. Они встали перед кроваво-красным ликом древа. Робб взял её за руки. Никаких колец, никаких пафосных речей септона. Только два голоса в морозном воздухе. — Перед лицом богов, — сказал Робб, и Кейтилин вздрогнула от того, как уверенно звучал её сын. — Я беру тебя. Твои враги — мои враги. Твой дом — мой дом. — Я принимаю тебя, Старк, — ответила Алис, не отводя взгляда. — Твоя сталь — моя сталь. Твой холод — мой холод. Робб набросил на неё серый плащ Старков. Тяжелый. Пахнущий домом. За ними вышли Малый Джон и Дейси. Они не шептали. Они рычали свои клятвы, глядя друг другу в глаза с такой яростью, что Кейтилин невольно отступила на шаг. — Будешь стоять рядом? — пробасил Амбер. — Попробуй только упасть, — ответила Дейси, и они столкнулись лбами, скрепляя союз по-своему, по-медвежьи. Кейтилин смотрела на всё это и вдруг поняла: они не просто женились. Они заключали пакт. В этом лесу, перед этим деревом, они срастались корнями, готовясь к чему-то, что было гораздо страшнее любой свадьбы. Когда церемония закончилась, Робб обернулся и посмотрел на мать. В его взгляде не было вины. Только спокойное осознание своей правоты. — Идёмте в зал, — сказал он, предлагая руку Алис. — Пир заждался. Зал содрогался от хохота, звона стали о сталь и рева Малого Джона. Запах жареного оленя мешался с ароматом хвои и крепкого эля. На высоком помосте сидел Робб. Его разбитая губа была багровым напоминанием о том, как его встретила невеста. Рядом — Алис. Она так и не надела «правильное» платье Кейтилин. На ней был тяжелый черный мех, серебряное солнце на груди и косы, заплетенные по-мужски, — жестко и туго. Она сидела, положив руку на плечо Робба, и в её взгляде было столько собственнической гордости, что ни у кого не возникало вопросов, кто здесь хозяйка. Чуть дальше — Малый Джон и Дейси. Самая безумная пара Севера. Дейси в кожаном доспехе и свадебном плаще с медведем смеялась, перепивая мужа, а Амбер с заплывшим глазом сиял так, будто выиграл войну. — ТИХО! — проревел Нед Старк, поднимаясь. Шум начал оседать. Нед обвел зал взглядом — суровым, но в глубине глаз светилось что-то похожее на облегчение. Стая росла. — Сегодня мы скрепили два союза, — голос Неда летел под сводами. — Кархолд и Винтерфелл. Очаг и Медвежий остров. Сталь к стали. Медведь к великану. Он сделал паузу, и тишина стала абсолютной. — Но это не всё. Лорд Халис Хорнвуд прислал ответ. И я дал свое слово. Я объявляю о помолвке моей младшей дочери, Арьи из дома Старков, и наследника Хорнвуда — Дарина. Секунда тишины. А потом — взрыв. — ЗАБРАЛА! — взревел Малый Джон, первым вскакивая и хлопая Дарина по плечу так, что тот едва не ткнулся носом в тарелку. — СЛЫШИТЕ?! ОНА ЕГО ВСЁ-ТАКИ ЗАБРАЛА! Дарин вспыхнул, но выпрямился. Он медленно встал и под общий гул поклонился сначала Неду, а потом — своей десятилетней невесте. Арья сидела багровая, с растрепанными волосами, сжимая в руке нож для мяса. Она не хлопала глазами. Она победно ухмылялась, глядя прямо на Сансу. — Ну что, сестра? — прошептала она, когда гул чуть утих. — Я же говорила. Нечего глазами хлопать. Позже. Галерея Санса стояла в тени колонны. Она смотрела вниз на этот пир дикости и правды. Робб и Алис о чем-то яростно шептались, и Робб снова коснулся её руки. Малый Джон и Дейси затеяли борьбу на руках прямо за столом. Арья и Дарин уже спорили, кто завтра первый выйдет на круг. Санса посмотрела на свои чистые, нежные руки. На свои вышитые лилии. Она всегда была «правильной». Она всегда ждала. И в итоге — она была единственной, кто остался один в этом круговороте клыков и когтей. Она повернула голову. Домерик Болтон стоял в другом конце галереи. Холодный, изящный, наблюдающий. Он не подходил к ней весь вечер. Он ждал. Слова Арьи: «Уведут твоего Болтона... на Севере кусают первыми» — ударили в голову, как крепкий эль. Санса медленно выпрямила спину. Она больше не поправляла складки платья. Она просто пошла. Прямо к нему. Твердым, не леди-подобным шагом. Когда она подошла вплотную, Домерик чуть приподнял бровь. — Миледи? — негромко спросил он. — Вам не нравится пир? — Мне не нравятся песни, милорд, — ответила Санса, и в её голосе впервые прорезался холод Винтерфелла. — Они лгут. На Севере не ждут рыцарей. Здесь забирают свое. Она посмотрела ему прямо в глаза — без реверансов и опущенных ресниц. — Скажите, Домерик... вам всё еще нравится вышивка? Или вы тоже предпочитаете тех, кто умеет кусаться? Домерик Болтон замер. На его бледном лице медленно расплылась тонкая, опасная улыбка. Он наконец увидел в ней не «южную куклу», а Старка. — Кажется, леди Санса, — прошептал он, — зима наконец добралась и до вашего сердца. И мне это чертовски нравится. Когда бочки с элем начали пустеть, а Большой Джон Амбер затянул песню, от которой дрожали стропила, по залу прошел гул. Лорды начали стучать кубками по столам. — В ПОСТЕЛЬ! — взревел Малый Джон, первым вскакивая с места, несмотря на то, что сам едва держался на ногах после драки с Дейси. — Пора проверить, не зря ли Робб год молчал! Кейтилин вздрогнула. Она всегда считала этот обычай варварским, но в Риверране он проходил с песнями и смехом. Здесь же он пахнул неприкрытой животной силой. Гвардейцы уже тянули руки к Алис, а женщины обступили Робба, пытаясь расстегнуть его тяжелый плащ. Робб резко встал. Его ладонь накрыла рукоять кинжала на поясе — не для удара, но жест был предельно ясен. — Назад! — голос Робба перекрыл шум зала, как треск ломающегося льда. Толпа замерла. Малый Джон остановился, моргая. — Ты чего, Робб? — пробасил Амбер. — Традиция же! Мы тебя до двери донесем, как положено! — Никто не коснется моей жены, — отрезал Робб. Он посмотрел на Алис, которая стояла рядом, сжав кулаки, готовая скорее вцепиться кому-то в глотку, чем позволить себя раздеть толпе пьяных вассалов. — И никто не будет орать у моих дверей. Он перевел взгляд на отца. Нед Старк чуть заметно кивнул — он и сам никогда не любил эту часть праздника. — Мы уйдем сами, — добавил Робб, беря Алис за руку. — Без песен. И без мешков на голове. — Скучный ты, Старк! — выкрикнула Дейси Мормонт, которая уже сама тащила своего Малого Джона к выходу, перекинув его руку через плечо. — Но ладно, сегодня твой день! Робб не стал слушать дальше. Он почти силой вывел Алис из зала через боковую дверь, пока лорды разочарованно гудели и возвращались к элю. Они шли в тишине. Только факелы трещали на стенах. Когда они дошли до тяжелой дубовой двери спальни, Робб обернулся. — Прости за это, — сказал он, глядя на её растрепанные косы. — Мать хотела, чтобы всё было «красиво», а наши лорды хотели, чтобы всё было как на псарне. Алис прислонилась к двери, тяжело дыша. — Я бы кого-нибудь ударила, Робб. Клянусь, если бы тот толстый коснулся моего платья, я бы выбила ему зубы. — Знаю, — Робб подошел ближе, загораживая собой весь коридор. — Поэтому я их и выставил. Он открыл дверь и пропустил её вперед. В комнате горел камин, а на широкой кровати лежали свежие меха. Робб запер замок. Щелчок прозвучал в тишине как окончательный приговор всему их прошлому году разлуки. — Ну что, — Алис развернулась к нему, сбрасывая тяжелый меховой плащ на пол. — Теперь мы одни. И здесь нет ни лордов, ни твоей матери, ни твоих братьев. Она посмотрела на его разбитую губу. — Будешь продолжать молчать, или в этот раз у тебя найдутся слова? Робб медленно пошел к ней, на ходу расстегивая пряжку пояса. — В этот раз, — прошептал он, — слова нам не понадобятся.