Робб Старк Молодой волк

Винтерфелл. Покои. Позже Комната уже стихла после новости о письме-помолвке Хорнвуда. Эхо хохота Торрхена всё еще висело в углах, но тяжесть момента придавила всех. Дарин молчал, рассматривая свои сбитые костяшки. Джон думал, глядя на затухающий очаг. Домерик медленно пил, его взгляд был отсутствующим и холодным. И вдруг— — ХА! — рявкнул Малый Джон Амбер. Все вздрогнули. Домерик чуть не пролил вино, а Джон инстинктивно положил руку на рукоять кинжала. — Что? — устало спросил Дарин, не поднимая головы. — Опять будешь ржать? Малый Джон широко ухмыльнулся, оголив зубы. В его глазах горел азарт человека, который только что открыл тайну мироздания. — Я понял. — Боги… — выдохнул Джон Сноу, потирая переносицу. — Что именно ты понял, Амбер? — Как это делается! Дарин поднял на него один целый глаз. — Что делается? — осторожно спросил он. — Жениться, — уверенно сказал Малый Джон, выпрямляясь во весь свой немалый рост. Тишина стала колючей. — Ты сейчас серьёзно? — уточнил Джон, переводя взгляд с Амбера на Дарина. — Конечно, — кивнул Малый Джон, и его кулак веско опустился на стол. — Надо просто сказать. Громко. Чтобы все слышали. Он снова хлопнул ладонью по дубовой доске, так что кубки подпрыгнули. — Чётко. Прямо. Без всей этой вашей ерунды, стихов и расшаркиваний. — Это не так работает, — сразу сказал Джон, чувствуя, как в комнате начинает пахнуть новым безумием. — Там нужны лорды, согласия, мейстеры... — Уже работает, — отрезал Малый Джон и бесцеремонно ткнул толстым пальцем в Дарина. — Вот он стоял — и уже почти женат. Девчонка сказала — и дело в шляпе. Даже Старк не спорит. Дарин закрыл лицо рукой, издав стон, похожий на всхлип. — Я не... я не пример для подражания, Джон... — Значит, я тоже так сделаю, — решил Малый Джон, и в его голосе прозвучал металл, который обычно предвещал в Последнем Очаге либо грандиозную драку, либо поход за стену. Джон Сноу медленно отложил точильный камень, чувствуя, как в комнате начинает пахнуть не просто хмелем, а грядущей катастрофой. — С кем? — спросил Джон, уже зная ответ. Глубоко внутри он надеялся ошибиться. — С Дейси, — отрезал Малый Джон. В его голосе не было ни капли сомнения — только упрямство человека, который решил проломить стену головой. Тишина. Домерик Болтон замер с кубком у самых губ, глядя на Амбера как на смертника. — Нет, — сказал Джон, качая головой. — Даже не думай, Амбер. Это не Хорнвуд и десятилетняя Арья. Это Дейси Мормонт. Она тебя прибьет на месте. — Да, — твердо сказал Малый Джон. — Надоело. Сколько можно нос от меня воротить? Гулять со мной не хочет. Поцеловать не даёт. Рычит постоянно. Он с грохотом отодвинул стул и уже тянулся за помятым листом бумаги, едва не смахнув локтем свечу. Письмо Он сел, тяжело навалившись на стол. Пергамент под его огромными ладонями жалобно хрустнул. Малый Джон наклонился так низко, что кончик его носа почти касался чернил. — «Отцу», — бормотал он под нос, выводя корявые, огромные буквы, похожие на следы медведя. Он послюнявил перо, сосредоточенно сопя. — «Хочу в жёны Дейси Мормонт». Джон Сноу молча отвернулся к окну. Он представил Большого Джона Амбера, получающего такое письмо, и леди Мейдж Мормонт, которая за такое «сватовство» лично приедет в Последний Очаг со своим боевым топором. — «Она нос воротит», — продолжал диктовать себе Амбер, старательно высунув кончик языка. Пауза. В комнате было слышно только скрип пера и тяжелое дыхание Дарина, который всё ещё пытался осознать собственную участь. — «Что делать». Тишина. Малый Джон выпрямился, победно оглядывая свой труд. На бумаге красовались жирные кляксы, но суть была ясна. — Я это отправлю, — заявил Малый Джон, с силой прихлопнув письмо ладонью. — Прямо сейчас. Пусть батя разбирается с её матерью. Раз у Старков так можно — значит, и у Амберов проскочит. Джон Сноу закрыл глаза. — Она тебя убьёт, Джон. Просто знай это. — Зато женой будет, — философски отозвался Амбер. Винтерфелл. Библиотечная башня В библиотеке было холодно и пахло старым пергаментом. Санса зашла туда, чтобы найти книгу о рыцарях Юга — ей хотелось отвлечься от мыслей о суровой Алис Карстарк, которая скоро должна была занять место будущей леди. Она скользнула между рядами полок, стараясь не шуметь. У дальнего окна, заваленного свитками, слышались голоса. Мейстер Лювин и Робб. Санса замерла. Она знала, что подслушивать нехорошо, но имя Арьи, произнесённое мейстером, заставило её прирасти к месту. — …лорд Халлис прислал подтверждение, — тихо говорил Лювин, и шуршание бумаги подчеркивало вескость его слов. — Ворон долетел из Хорнвуда сегодня утром. Он официально просит руки Арьи для своего сына Дарина. Санса почувствовала, как сердце пропустило удар. Дарин? Тот самый Дарин, который вечно пропадал на тренировочном дворе? — Отец дал согласие, — голос Робба был спокойным, почти будничным. — Помолвка запечатана. Дарин вчера сам пришел ко мне «с повинной», рассказал, что Арья его «забрала». Честный малый. — Это… необычно, — осторожно заметил мейстер. — Ей всего десять. Леди Кейтилин будет в смятении. Мы планировали сначала… — Мы много чего планировали, Лювин, — перебил его Робб, и в его голосе прорезался металл. — Но мир меняется быстрее наших планов. Арья выбрала Дарина, Дарин не против, а союз с Хорнвудами сейчас стоит дороже десяти уроков этикета. Объявим об этом вместе с моим союзом, когда приедут Карстарки. Пусть Север видит, что стая Старков крепка как никогда. Шаги. Они уходили. Санса стояла в тени стеллажей, впившись пальцами в корешок какой-то книги. В груди разливался холод, от которого не спасал меховой воротник. «Обручена?» — эхом отозвалось в голове. — «Арья?» Это было за гранью её понимания мира. Санса всегда была идеальной. Она учила песни, она знала гербы, она вышивала так, что септа Мордейн ставила её в пример. Она была старшей. Она должна была быть первой. Всегда. А теперь… У Робба была Алис. Дикая, резкая, завалившая волка. У Арьи был Дарин. Честный, сильный, признавший её право «забрать» его. А у неё, идеальной Сансы, не было ничего, кроме стопки писем от южных лордов, которые Робб даже не открыл. Она вышла из библиотеки, не взяв книгу. Шаги её по винтовой лестнице были тяжелыми. Она всё делала правильно. Она ждала своего принца, она верила в сказки. Но сказки в Винтерфелле закончились. Оказалось, что пока она ждала, когда её «выберут», её младшая сестра — замарашка с вечно сбитыми коленками — просто пошла и взяла то, что хотела. — Это нечестно, — прошептала Санса, останавливаясь в пустом коридоре. — Это… просто нечестно. Она вдруг поняла, что её «правильность» здесь никому не нужна. На Севере не ждут песен. На Севере забирают своё, пока не пришла зима. И Арья, её маленькая, несносная сестра, поняла это раньше неё. Винтерфелл. Тренировочный двор. Утро Прошло три дня с того боя между Арьей и Дарином, когда она поделилась с ним своими планами на их будущее. Иней на манекенах стал плотнее, а небо над замком — тяжелее. Арья была на своем обычном месте. Она махала мечом, вымещая злость на воображаемых врагах, и в каждом её движении сквозило напускное безразличие. Она не спрашивала, почему Дарин пропадал, не поминала ту свою фразу — просто ждала, когда он снова встанет в круг. Дарин вышел во двор медленно. Он не взял меч из стойки. Он стоял у края площадки, наблюдая за ней, и чувствовал, как в кармане куртки жжет пергамент с печатью Хорнвудов. Для него она больше не была просто «дикой девчонкой Старков». Она была его маленькой слабостью, за которую он теперь отвечал перед всем Севером. — Опять будешь столбом стоять? — бросила она, не оборачиваясь. — Хорнвуд, если ты боишься синяков, иди к Сансе, она тебя научит вышивать платочки. Дарин не улыбнулся. Он сделал шаг на площадку. — Арья, — позвал он. Голос был тихим, лишенным привычной лени. Она замерла. Опустила меч и медленно повернулась. Её лицо было розовым от холода, волосы растрепались, а взгляд был колючим — она ждала подвоха. Она ведь не знала, что он всё рассказал. Она думала, что её слова остались там, в снегу, между ними. — Чего тебе? — буркнула она, поправляя перчатку. — Я не промолчал, — сказал Дарин. Арья нахмурилась, не понимая. — О чем ты? — О том, что ты сказала здесь три дня назад. Про то, что ты меня «заберешь». Арья замерла. Её глаза расширились, а лицо мгновенно вспыхнуло — от щек до самых ушей. Она хотела что-то выкрикнуть, огрызнуться, но слова застряли. Она не ждала, что он вытащит это сейчас. — Я пошел к Роббу, — продолжал Дарин, глядя ей прямо в глаза. — И я написал отцу. Я не мог иначе, Арья. Ты не кукла, чтобы я играл с твоим словом втайне от всех. — Ты... ты что сделал? — выдохнула она. Её голос дрогнул. — Ты разболтал?! Дарин, ты... — Я признался, — перебил он её, подходя ближе. Он был огромным по сравнению с ней, надежным, как скала. — И пришел ответ. Мой отец согласен. Он пишет лорду Эддарду. О помолвке. Тишина накрыла двор. Арья смотрела на него, приоткрыв рот. Её мир, где она могла просто «решить» и «забрать», вдруг столкнулся с миром взрослых лордов, печатей и обязательств. Она ждала, что он посмеется над ней, а он... он принес ей признание её собственной силы. — Значит... — она сглотнула, — теперь всё по-настоящему? Без шуток? — По-настоящему, — Дарин наконец взял меч из стойки. Его взгляд стал жестким, лишенным той мягкости, которой он её раньше «берег». — Теперь ты не можешь передумать, Арья. Ты моя невеста. И раз это так, я больше не буду тебе поддаваться. Никогда. Ты хотела мужа, который не ноет? Получай. Он встал в боевую стойку — настоящую, тяжелую. — Защищайся, Арья Старк. Теперь я буду учить тебя так, чтобы ты выжила. Потому что я не собираюсь терять свою жену из-за того, что она не умеет держать блок. Арья смотрела на него секунду, осознавая, что её жизнь только что изменилась навсегда. И на её лице, сквозь смущение и шок, прорезалась та самая дикая, волчья улыбка. — Ну попробуй, Хорнвуд, — прошептала она, вскидывая меч. И Дарин ударил. Впервые — в полную силу. Винтерфелл. Покои. Через несколько дней Письмо вернулось. Малый Джон ворвался в комнату так, что дверь жалобно звякнула петлями. В руке он сжимал измятый пергамент, заляпанный жиром и воском Последнего Очага.— Ответ пришёл! — проревел он, сияя как начищенный шлем. — Конечно пришёл, — пробормотал Дарин, прикладывая к желтеющему синяку мокрую тряпку. — Весь Север только и делает, что письма шлёт. — Читай! — рявкнул Амбер, сунув листок Домерику Болтону. Тот не спеша развернул послание. Пробежал глазами по корявым строчкам Большого Джона. И на секунду замолчал, приподняв бровь. — Это… лаконично, — заметил Домерик, едва скрывая усмешку. — Читай уже! — не выдержал Малый Джон. — «Сын». Тишина. Все замерли. — «Если она нос воротит — значит, ты плохо стараешься». Торрхен прыснул в кубок. Дарин закатил глаза. Уже стало смешно. — «Бери мешок». Домерик перевернул листок. — «Надевай на голову». Секунда оглушительного молчания. — «И тащи в богорощу». Комната рухнула. Торрхен сложился пополам, выплеснув эль на сапоги. Дарин уткнулся лбом в стол, содрогаясь от хохота. Малый Джон, ничуть не смутившись, с грохотом ударил кулаком по дубовой столешнице. — Я знал! — победно выкрикнул он. — Батя всегда знает, как решать дела! — Подожди, — задыхаясь и вытирая слезы, выдавил Джон Сноу. — Там же ещё есть. Домерик кивнул, сохраняя на лице маску ледяного спокойствия. — «Мейдж Мормонт так и быть отправлю отару овец за дочку». Тишина. И потом взрыв — еще громче прежнего. Соседские собаки на псарне, кажется, завыли в унисон этому хохоту. Малый Джон буквально сиял. Он расправил плечи, став похожим на молодого мамонта. — Вот как делаются настоящие браки! Коротко и ясно! Никаких соплей про музыку и шитьё! Дарин с трудом поднял голову, вытирая глаза. — Ты же не сделаешь этого, Джон. Скажи, что ты не настолько безумен. — Почему? — искренне удивился Амбер, искренне не понимая проблемы. — Мешок у меня есть. Богороща рядом. Овцы у бати найдутся. Джон Сноу посмотрел на него, и его смех сменился сочувствием. — Потому что тебя убьёт не Дейси, когда выберется из мешка. Тебя убьёт её мать, леди Мейдж. Причем раньше, чем овцы доедут до Медвежьего острова. Малый Джон нахмурился. Он действительно задумался. Серьёзно. Его лоб прорезали глубокие морщины, пока он взвешивал шансы выжить против боевого топора Мейдж Мормонт.— А если быстро? — наконец выдал он. Домерик тихо, почти неслышно усмехнулся, складывая письмо. — Тогда тебя просто не найдут, Джон. Ни быстро, ни медленно. Останется только мешок. И снова комната взорвалась смехом. Но теперь даже Дарин улыбался во весь рот, не боясь, что разбитая губа снова треснет. Потому что на фоне этого амберовского безумия его собственная история с Арьей вдруг перестала казаться самой странной вещью на свете. Винтерфелл. Псарня Санса стояла в дверях, и её светлое платье казалось чужеродным пятном в этом царстве соломы и запаха псины. Она сжимала руки так крепко, что ногти впились в ладони. Она видела, как Арья возится со щенком, и эта обыденность бесила её больше всего. — Ты знала, — голос Сансы дрогнул, но в нём была ледяная ярость. Арья даже не подняла головы. — О чём? Что Лювин опять потерял свои очки? — Не паясничай! — Санса шагнула в полумрак. — Помолвка. Письмо лорда Халлиса. Дарин. Я видела восковую печать с лосем, Арья. И я слышала, как мейстер говорил отцу: «Согласие получено». Арья медленно выпрямилась. Она вытерла грязные руки о штаны, и на её лице не было ни капли смущения. Напротив — там светилось то самое упрямство, которое Робб называл «волчьим». — Да, — спокойно ответила она. — Признался. Дарин сходил к Роббу и отцу. Он честный, Санса. Он не стал играть в прятки. И папа дал слово. Теперь Дарин — мой жених. По-настоящему. — Тебе десять! — Санса сорвалась на шепот, который был громче крика. — Десять лет, Арья! Ты должна учить танцы и молиться в септе, а ты… ты просто пошла и… это непристойно! Это позор! Что скажут на Юге? Что младшая дочь Старков сама выбирает себе мужей в грязи на заднем дворе? Арья посмотрела на сестру. В этом взгляде была странная, недетская жалость. Она видела Сансу насквозь — всю её обиду «старшей леди», которую обскакала маленькая замарашка. — На Юге пусть говорят что хотят, — отрезала Арья. — А на Севере зима близко. Я не собиралась сидеть у окна и ждать, пока меня упакуют в подарок какому-нибудь принцу из твоих дурацких песен. Я увидела то, что мне нужно, и забрала это. Сама. Санса смотрела на неё, и внутри у неё всё рушилось. Её учили, что мир — это порядок. Что сначала замуж выходит старшая. Что нужно быть идеальной, чтобы тебя «выбрали». А Арья этот порядок просто растоптала. — Ты разрушила всё, Арья. Ты не леди. Ты просто… дикарка. Арья вдруг хмыкнула. Она направилась к выходу, поравнявшись с сестрой, и на мгновение остановилась. Её взгляд скользнул во двор, где у колодца Домерик Болтон о чем-то негромко разговаривал с Джоном. Домерик был как всегда безупречен — холодный, изящный, недосягаемый. — Знаешь, Санса, — Арья склонила голову набок, — пока ты ждёшь идеального реверанса и разрешения от мамы, жизнь проходит мимо. Она шагнула к свету, но бросила через плечо: — Будешь и дальше просто глазами хлопать — и Болтона твоего уведут. Или он сам уйдёт, устав ждать, пока ты перестанешь вышивать своих рыбок. На Севере кусают первыми, сестра. И она вышла, оставив Сансу одну среди щенков и горького запаха правды. Медвежий остров. Замок Мормонтов Мейдж Мормонт сидела за грубым столом, заваленным картами и счетами за пушнину. Когда ей принесли письмо с печатью Последнего Очага, она лишь хмыкнула. Амберы редко писали просто так — обычно это означало либо приглашение на охоту, либо предупреждение, что эль в их погребах подошел к концу. Она сломала сургуч. Пробежала глазами первые строчки. И замерла. — Матерь-медведица… — пробасила она, и её голос эхом отозвался под сводами. Чтение «Мейдж из дома Мормонтов. Мой парень, Джон, в Винтерфелле совсем голову потерял. Пишет, что твоя девка, Дейси, ему покоя не дает. Нос воротит, гулять не идет. Мой оболтус решил, что она ему в жены надобна. А я спорить не стану — баба она крепкая, для Очага в самый раз». Мейдж моргнула. Посмотрела на письмо так, будто оно могло её укусить. Читает дальше. «Короче, Мейдж. За твою девку даю отару овец — сто голов, все жирные, шерсть густая. Пригоню к самому берегу, как только скажешь "да". Мой парень говорит, что Старк своим дозволяет самим выбирать, вот и мы тянуть не будем. Жду ответа. Либо овец забирай, либо мой Джон сам за ней с мешком придет, он у меня парень простой». Мейдж Мормонт медленно опустила письмо. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как трещит полено в очаге. — Овец? — переспросила она в пустоту. — Он предлагает мне овец за Дейси? Она вдруг представила Большого Джона, который с серьезным видом диктовал это письмо, и Малого Джона, который, вероятно, уже присмотрел в Винтерфелле мешок покрепче. — Мама? — в зал вошла Алисанна, заметив странное выражение лица матери. — Что-то случилось? Опять железяне на побережье? — Хуже, — Мейдж вскинула письмо и вдруг расхохоталась — громко, хрипло, по-медвежьи. — Амберы совсем одичали в своем Очаге! Большой Джон решил, что Дейси стоит сотню овец! Она ударила кулаком по столу так, что кубки подпрыгнули. — Пиши ответ! — крикнула она мейстеру. — Пиши этому старому медведю: «Джон, овец оставь себе, они в Очаге нужнее. А если твой сын попробует накинуть мешок на голову моей дочери — пусть заранее закажет себе гроб из железноствола. Дейси его в этом мешке и похоронит». Она вытерла слезу от смеха и добавила тише, уже серьезно: — «Но если он выстоит против её топора и не убежит — тогда и поговорим о свадьбе. Старкам нужны воины, а не пастухи». Винтерфелл. Покои парней. Утро. Прошло время. Письмо из Последнего Очага пришло под утро. Малый Джон вырвал его из лап мейстера так, что тот едва не лишился пальцев, и с треском развернул пергамент прямо посреди комнаты. — ЧИТАЙ! — проревел он, ткнув свитком в заспанного Домерика. Домерик, даже не сменив выражения лица, пробежал глазами по корявым строчкам Большого Джона. Его бровь медленно поползла вверх. — Твой отец... — Домерик запнулся. — Твой отец мастер вести переговоры. — Да читай ты уже! — не выдержал Торрхен, свесившись с кровати. Чтение — «Сын», — начал Домерик. — «Мейдж Мормонт твоих овец не взяла. Сказала, в Очаге они нужнее. Но девку свою ценит высоко». Малый Джон затаил дыхание. — «Она пишет так: если ты мужик, а не пастух — вызывай Дейси на бой. Прямо там, в Винтерфелле, перед всеми. На топорах, на мечах — на чём захочет. Если выиграешь — свадьбе быть. Мейдж согласна». Тишина в комнате стала такой густой, что её можно было черпать ложкой. Дарин Хорнвуд медленно сел на сундуке, забыв про свой синяк. — «P.S.», — добавил Домерик, перевернув лист. — «Если она тебя размажет по песку на глазах у Старков — домой не возвращайся. Имя сменю. Овец отдам псам. Твой отец». Торрхен первым не выдержал. Он рухнул обратно на подушки и завыл в голос, дрыгая ногами. — НА БОЙ! — задыхаясь, выдавил он. — Она вызвала тебя на бой! Малый Джон, ты понимаешь?! Тебе не мешок нужен, тебе нужен щит потолще! Джон Сноу подошёл и заглянул в письмо, качая головой. — Это же Мормонты, Джон. У них свадьба без драки — это поминки. Леди Мейдж просто хочет проверить, не слабак ли ты. Малый Джон стоял неподвижно. Он сжал кулаки так, что костяшки хрустнули на всю комнату. В его глазах загорелся такой огонь, что Дарин инстинктивно отодвинулся. — Выиграть... — пробасил Амбер. — Значит, если я её повалю, она — моя? — Если она тебя не пришибёт раньше, — резонно заметил Домерик, складывая письмо. — Дейси Мормонт выше тебя на полголовы и злее голодной рыси. Ты уверен? Малый Джон не ответил. Он развернулся и вылетел из комнаты, едва не вынеся дверь плечом. — Куда ты?! — крикнул вслед Торрхен. — ИСКАТЬ ТОПОР! — донеслось из коридора. — И ДЕЙСИ! Винтерфелл. Тренировочный двор. Чуть позже Дейси Мормонт как раз заканчивала разминку. Она стояла в центре круга, высокая, стройная и смертельно опасная, легко вращая в руке боевой топор. Когда из-за угла вышел Малый Джон — взъерошенный, с письмом, заткнутым за пояс, и тяжелым щитом в руке — она даже не обернулась. — Амбер, — бросила она, не глядя на него. — Опять пришел ныть, что я с тобой гулять не иду? — Нет, — рявкнул Джон, останавливаясь на краю круга. — Твоя мать дала добро! Дейси замерла. Топор застыл в воздухе. Она медленно повернулась к нему, вскинув бровь. — Что она дала? — Вызываю тебя! — Малый Джон ударил кулаком в щит, так что гул пошел по всему двору. — На бой! Прямо сейчас. Если повалю тебя в снег — ты выходишь за меня. Батя овец обещал, но Мейдж сказала: сначала бейся! Дейси Мормонт смотрела на этого великана секунду. Две. А потом на её губах расплылась хищная, настоящая медвежья улыбка. Она перехватила топор поудобнее и сделала шаг навстречу. — Значит, овец не будет? — прошептала она. — Ну что ж, Амбер. Посмотрим, какой из тебя муж получится... если выживешь! Винтерфелл. Тренировочный двор Слухи в замке распространялись быстрее, чем пожар в сухой траве. Стоило Малому Джону Амберу прореветь свой вызов на весь двор, как галереи, окна и переходы заполнились людьми. Слуги бросали тюки, конюхи высовывались из стойл, гвардейцы теснились на стенах. — Что случилось? Опять одичалые прорвались? — шептались в толпе. — Хуже! Амбер сватается к Мормонт! — Как это — сватается? С топором в руках? — По-северному! Старая Медведица прислала весть: побьёт девку — заберёт в жёны. Не побьёт — пойдёт овец пасти! На галерее над двором замерла Санса. Она вцепилась в перила так крепко, что дерево врезалось в ладони. Рядом Арья, сияя от восторга, уже вовсю болела за «своих». — Смотри, Санса! — крикнула младшая, не оборачиваясь. — Вот это я понимаю — сватовство! Не то что твои дурацкие кубки с вином! Санса молчала. Она смотрела вниз, и внутри у неё всё клокотало. Снова. Снова мимо неё. Сначала Робб и его ледяная леди. Потом Арья и Дарин, решившие всё парой ударов. А теперь даже Дейси — высокая, сильная, пахнущая кожей и сталью — стоит в кругу и решает свою судьбу в честном бою. «Почему всё так?» — думала Санса, глядя на Малого Джона, который поправлял перевязь. — «Почему они просто... выходят и берут? Без песен. Без рыцарей. Просто потому что хотят». Круг Малый Джон Амбер вышел в центр, тяжело дыша. Он был огромен, как молодая скала, и в руках у него был тяжелый щит с гербом великана. Напротив него, легко переминаясь с ноги на ногу, стояла Дейси. Она была выше почти всех мужчин в замке, стройная и гибкая, как железноствольное дерево. В её руке привычно покоился топор. — Готов, пастух? — насмешливо бросила она, покрутив оружие. — Помни: если проиграешь, овец я заберу себе сама. А тебя высеку их же шерстью. — Не дождешься! — пробасил Амбер. — Батя сказал — мешок на голову и в богорощу. Но я решил, что честная драка тебе больше по душе. Толпа взревела. Робб и Нед вышли на балкон. Нед выглядел озадаченным, но Робб... Робб смотрел на это с какой-то странной, мрачной гордостью. Он знал: этот Север выживет, потому что он умеет кусаться. — Начинайте! — скомандовал Робб. Дейси рванула с места первой. Она не пошла в лоб — она крутилась, как вихрь, проверяя щит Амбера на прочность короткими, звенящими ударами топора. Джон закрывался, пятясь, его сапоги глубоко зарывались в подтаявший снег. — Тяжеловат ты, Джонни! — крикнула она, уходя перекатом от его неуклюжего выпада. — Зато крепко стою! — Амбер внезапно ускорился. Он не стал фехтовать. Он просто пошёл на таран, прикрывшись щитом, как живой стенобитный таран. Весь его вес, вся мощь Последнего Очага обрушилась на Дейси. Удар! Щит врезался в топорище. Дейси отлетела на пару шагов, но устояла, изящно приземлившись на одно колено. Она сплюнула кровь из разбитой губы и глаза её вспыхнули настоящим, медвежьим азартом. — Вот теперь... — прошептала она, — теперь потанцуем. Санса на галерее затаила дыхание. Она видела, как Домерик Болтон внизу наблюдает за боем, и слова Арьи «уведут твоего Болтона» снова больно кольнули её. Она вдруг поняла: в этом замке больше не ценят тишину. Здесь ценят тех, кто не боится удара. Двор затих так, что слышно было, как хлопает на ветру знамя Старков. Маленький Джон Амбер сбросил плащ, оставшись в кожаном жилете, из-под которого бугрились мышцы размером с добрый окорок. Дейси Мормонт медленно повела плечами, и суставы отозвались сухим щелчком. Она не улыбалась. Она знала, что Джон сильнее, но она была быстрее и злее. — Давай ещё раз, медведица! — проревел Амбер и первым пошёл в атаку. Это не был красивый танец. Это был обвал в горах. Джон ударил щитом, надеясь смять её, впечатать в снег своей массой. Но Дейси, длинноногая и гибкая, скользнула в сторону, и его щит разрезал лишь морозный воздух. Она крутанулась на пятке и обухом топора приложила его по почкам. Сталь звякнула о кожу, Джон охнул, но не упал — лишь довернулся, пытаясь перехватить её за пояс. — Медленный! — выплюнула Дейси. Она ударила топорищем наотмашь, разбивая Амберу бровь. Кровь брызнула на снег алыми искрами. Малый Джон тряхнул головой, размазывая красное по лицу, и его взгляд стал пугающим. В нём проснулся старый великан Последнего Очага. Он перестал гоняться за ней. Он встал в центр круга, прикрывшись щитом, и начал ждать. Дейси атаковала сверху. Топор со свистом опустился на край щита, выбивая щепу. Джон даже не шелохнулся. Она ударила снова, целясь под колено, но он вовремя подставил окованный край. Звон стоял такой, что у зрителей на галереях закладывало уши. — Надоело прыгать! — рявкнул Амбер. Когда Дейси замахнулась для третьего удара, он не стал закрываться. Он принял удар топором прямо на предплечье, защищенное толстой кожей, и, взревев от боли, просто шагнул в неё. Это был захват медведя. Джон бросил щит, освобождая руки, и сомкнул их на талии Дейси. Она попыталась ударить его локтем в челюсть, вырываясь, но он только крепче прижал её к себе, лишая возможности замахнуться топором. Они рухнули в грязь и снег вместе. Дейси вертелась как угорь, она упиралась ладонью ему в лицо, пытаясь выдавить глаза, она била коленом в бедро. Джон хрипел, его лицо было залито кровью, но он не отпускал. Он навалился на неё всем своим огромным весом, придавливая её плечи к земле. Секунда. Две. Дейси хрипела под ним, пытаясь достать кинжал, но рука застряла в мокром снегу. — Сдавайся! — пробасил Амбер прямо ей в ухо. — Сдавайся, Дейси, или я нас обоих тут закопаю!Она замерла. Её грудь тяжело вздымалась, лицо было испачкано землёй, а одна коса расплелась. Она посмотрела на него снизу вверх — на этого окровавленного, безумного великана, который готов был сдохнуть, но не выпустить её. И вдруг она... рассмеялась. Горько, громко, во всё горло. — Черт бы тебя побрал, Джонни! — выдохнула она, разжимая пальцы на топорище. — Тяжёлый же ты... как мамонт. Она обмякла, признавая поражение. Джон не сразу разжал руки. Он ещё секунду смотрел на неё, не веря, что победил. — Значит... свадьба? — хрипло спросил он, вытирая кровь с глаза. — Значит, свадьба, — Дейси толкнула его в плечо. — Но если ты будешь так же сопеть мне в ухо по ночам — я тебя прирежу. Вставай, жених. Весь замок смотрит. Джон поднялся, протягивая ей руку. Он был весь в грязи, в крови, с разорванным ухом, но сиял так, будто только что взял Королевскую Гавань. Он рывком поднял Дейси на ноги, и толпа на стенах взорвалась таким ревом, что содрогнулись камни Винтерфелла. Санса на галерее медленно опустила руки. Она видела, как Джон и Дейси стоят посреди грязи, тяжело дыша и глядя друг на друга с такой дикой, первобытной гордостью, которой не было ни в одной её песне. «Мешок не понадобился», — подумал Робб, стоя на балконе и едва заметно улыбаясь. — «Хватило простого мормонтовского упрямства». Винтерфелл. Покои парней. Вечер В комнате пахло кислым элем, кровью и сырой шерстью. Малый Джон сидел на сундуке, широко расставив ноги, пока Джон Сноу осторожно промывал ему рассеченную бровь. Лицо Амбера представляло собой жуткое зрелище: багровая щека, заплывшее ухо и ссадины по всему лбу. Но взгляд был ошалелым. — Она меня чуть не пришила, — пробасил он, и в его голосе было столько благоговения, будто он говорил о явлении богов. — Вы видели? Она топором мне чуть плечо не отрубила. Настоящим! Торрхен Карстарк, привалившись к косяку, крутил в руках кубок. — Видели, Джонни. Весь замок видел. Даже волки в лесу, небось, замолчали, когда ты на неё тушей своей рухнул. — Я думал, она мне глаза выдавит, — Амбер дернулся, когда Джон коснулся раны. — Сильная, зараза. Как медведица. Дарин Хорнвуд, чей глаз уже начал желтеть, сочувственно кивнул. — Добро пожаловать в клуб, брат. Ты её «забрал», или она тебя? Малый Джон замер. Он посмотрел на свои огромные ладони, всё еще испачканные грязью тренировочного двора, и вдруг как-то странно шмыгнул носом. — Мы лежали в этой каше... — начал он тише. — И она смеялась. Прямо мне в лицо. Сказала, что я тяжелый, как мамонт. И... — он запнулся, глядя на друзей совершенно потерянным взглядом. — Ребята, я, кажется, женюсь. По-настоящему. На Дейси Мормонт. Домерик Болтон лениво отставил кубок. — Поздравляю. По крайней мере, в твоем доме никогда не будет скучно. Если доживешь до первой брачной ночи. — Женюсь... — повторил Амбер, не слушая его. — Батя овец пришлет. Мейдж топор наточит. Это же... это теперь навсегда? — Навсегда, Джонни, — усмехнулся Торрхен. — Старк уже ворона отправил в Очаг и на Остров. Слово лорда. Малый Джон вдруг уронил голову на руки и глухо захохотал. — Боги... я же просто хотел, чтобы она со мной погуляла. А теперь мне придется всю жизнь следить, чтобы она мне голову во сне не снесла. — Зато скучать не придется, — Джон Сноу хлопнул его по здоровому плечу. — Ты её выбрал. Она тебя не убила. Для Мормонтов это практически признание в любви. Амбер поднял голову. На его разбитом, грязном лице расплылась широкая, абсолютно счастливая идиотическая улыбка. — Знаете что? — выдал он. — А мне нравится. Пусть ругается. Пусть топором машет. Зато она — моя. Настоящая. Не то что эти... южные. Дарин хмыкнул, глядя в окно на затихающий двор. — Вот так оно и работает. Сначала Арья, теперь Дейси. Робб со своей Алис. Винтерфелл превращается в логово, а не в замок. — И это хорошо, — отрезал Торрхен. — Потому что зима близко. И в зиму нам нужны те, кто умеет кусаться.