Робб Старк Молодой волк

За Стенной. Лес Клыков Мороза Снег здесь не падал — он резал кожу. Отряд ушел далеко на север от Волчьего Логова, следуя за Бендженом Старком. Туман был таким густым, что всадники видели лишь крупы коней впереди. — Окружают! — взревел Малый Джон Амбер, вскидывая щит. Из белой хмари, словно из самой преисподней, выплеснулась орда. Это не был обычный набег. Одичалые шли валом, ведя на цепях сумеречных котов, а в арьергарде из тумана проступила туша соблезубого медведя — древнего чудовища, чьи клыки были длиной с кинжал. Нед Старк выхватил Лед. Валирийская сталь запела, рассекая морозный воздух. Рядом рубился Рикард Карстарк, его боевой молот дробил кости и щиты. — Отец, берегись! — крикнул Робб, отбиваясь от троих одичалых. Но Нед не услышал. Из-за поваленного чардрева, бесшумно и стремительно, выпрыгнул вожак одичалых — огромный тенн в бронзовом панцире. Нед как раз отражал выпад копейщика, и его бок остался полностью открытым для смертельного удара топором. Домерик Болтон был в десяти шагах. Он не кричал. Он не звал на помощь. С холодным расчетом, который всегда пугал даже Робба, он пришпорил коня, бросая его наперерез. Удар топора тенна пришелся не в шею Неда, а в плечо Домерика. Сталь пробила кольчугу, кровь брызнула на белый снег, но Болтон даже не вскрикнул. Он перехватил руку одичалого своей левой, здоровой рукой, и коротким, хирургически точным ударом вогнал кинжал тенну под шлем. Нед обернулся, когда туша вожака уже валилась в снег. Домерик медленно оседал с седла, его лицо было бледнее инея, а правый рукав камзола быстро темнел от крови. — Домерик! — Нед подхватил юношу, не давая ему упасть под копыта. Бой стих так же внезапно, как начался. Одичалые, увидев гибель вожака и ярость подоспевшего Малого Джона и Дейси, дрогнули и растворились в лесу. Лагерь. Час спустя Домерик лежал у костра на расстеленных мехах. Следопыт Гловер быстро обрабатывал рану — глубокую, страшную, но не смертельную. Кость была задета, но Болтону повезло: мех смягчил удар. Нед Старк подошел к раненому, отстегивая тяжелый плащ. Все замолчали: и Рикард, и Робб, и притихший Дарин. — Ты спас мне жизнь, Домерик, — негромко сказал Нед. В его голосе была та самая тяжелая благодарность, которую Старки не разбрасывают впустую. — Ты закрыл меня своим телом. Говори, чего ты хочешь. Золото, земли, кони — проси всё, что в моей власти. Домерик открыл глаза. Его взгляд, обычно холодный и отстраненный, сейчас горел лихорадочным, но ясным блеском. Он посмотрел на Робба — тот едва заметно кивнул, подтверждая их негласный уговор. — Мне не нужны земли, лорд Старк, — голос Домерика был слабым, но отчетливым. — У Болтонов достаточно камней и снега. Он сглотнул кровь и посмотрел Неду прямо в глаза. — Я прошу руку вашей дочери. Леди Сансы. Тишина в лагере стала абсолютной. Слышно было только, как трещит мороз в ветвях. Рикард Карстарк крякнул, потирая бороду. Нед замер, его лицо оставалось непроницаемым. — Санса… — медленно произнес Нед. — Она — свет Винтерфелла, Домерик. А твой дом… твой дом всегда был в тени. — Именно поэтому ей нужен я, — прошептал Болтон. — А мне — она. Чтобы тени Винтерфелла и Дредфорта наконец стали одной. Робб знает… он привез меня не зря. Нед перевел взгляд на сына. Робб стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах Нед увидел ту самую новую мудрость, которая пугала Кейтилин. — Мой сын доверяет тебе свою жизнь, — сказал Нед после долгой паузы. — И ты только что доказал, что достоин этого доверия. Он положил руку на здоровое плечо Домерика. — Ты получишь её согласие, Болтон. Если она скажет «да», я не стану чинить препятствий. Кровь за кровь. Ты пролил свою за мою — я отдаю тебе самое дорогое. Робб подошел к другу и сжал его руку. — Ты выжил, Домерик. Теперь попробуй выжить, когда об этом узнает моя мать. Малый Джон Амбер заржал на весь лес: — Ну всё! Весь отряд пристроили! Один Гловер остался — видать, ему придется жениться на великанше, чтобы не портить статистику! За Стеной. Лес Клыков Мороза. Последний привал Костер трещал, пожирая промороженные ветки, но тепла почти не давал. Вокруг сидели люди, чьи лица за одну неделю за Стеной постарели на годы. Даже Малый Джон Амбер больше не шутил, угрюмо разглядывая зазубрины на своем топоре. — Это был не просто отряд, — подал голос Бенджен Старк, выходя из тени деревьев. Его плащ был покрыт коркой льда. — Это был авангард. Разведка. Нед Старк поднял голову. Рядом с ним, бледный, но живой, сидел Домерик Болтон с перевязанным плечом — живое напоминание о том, как близко была смерть. — Сколько их, Бен? — спросил Нед. — Тысячи, — отрезал Бенджен. — Десятки тысяч. Манс Налетчик собрал их всех. Тенны, людоеды, обитатели пещер… Они не просто нападают, Нед. Они мигрируют. И у них есть то, во что мы не верили. Следопыт Гловер, который до этого молчал, сплюнул в костер серую слюну. — Тот задохлик, которого мы сожгли на Каменистом берегу… — Гловер обвел взглядом Робба, Дарина и парней. — По сравнению с тем, что мы видели сегодня, он был недоноском. Тот, что вел теннов… он в три раза больше. Настоящий великан из песен. Двенадцать футов живой ярости. И за ним идут другие. Рикард Карстарк ударил кулаком по колену. — Король за Стеной. Значит, Манс всё-таки сделал это. Он объединил их, чтобы ударить по Стене всем скопом. — Они будут штурмовать Чёрный Замок, — Робб заговорил впервые за вечер, и его голос прозвучал так же холодно, как ветер над ледником. — Им не нужны наши овцы. Им нужно пройти на юг, и они снесут Стену, если мы не выставим против них всё, что у нас есть. Нед медленно встал. Валирийская сталь в его руках тускло блеснула. — Значит, время игр закончилось. Мы возвращаемся в Винтерфелл. Винтерфелл. Внутренний двор. Сумерки Ворота распахнулись с тяжелым стоном, и в замок втянулся отряд. Это не было торжественное возвращение лорда — это было возвращение с войны, которая еще не объявлена. Кони по брюхо в серой каше, всадники покрыты инеем и дорожной грязью. Впереди ехал Нед, его плащ обледенел и стоял колом. Следом — Рикард Карстарк и Робб, чей взгляд сразу нашел на галерее Алис. В центре отряда, на носилках между двумя лошадьми, лежал Домерик. Его правое плечо было обмотано окровавленным тряпьем поверх пробитой кольчуги. Лицо Болтона в свете факелов казалось восковым, глаза были закрыты. Кейтилин сошла с крыльца, ломая пальцы. — Нед! О боги, что случилось? Почему он ранен? Нед не ответил сразу. Он тяжело спрыгнул с коня, и его ноги едва не подкосились от усталости. Он подошел к жене, взял её за плечи и посмотрел в глаза так, что она замолчала. — Он спас мне жизнь, Кэт. Он принял удар тенна, предназначенный мне. Санса стояла позади матери. Услышав это, она побледнела так, что стала белее снега под ногами. Она смотрела на носилки, на безвольную руку Домерика, свисающую к грязи, и мир её грез окончательно рухнул, оставив место обжигающей реальности. — В лазарет! — скомандовал Робб, спрыгивая на землю. — Мейстера Лювина сюда! Быстро! Лазарет. Позже Запах жженых трав и горячего вина заполнил комнату. Мейстер Лювин осторожно срезал пропитанную кровью рубаху Домерика. Рана была глубокой, рваной — топор одичалого прошел через мех и сталь, вырвав кусок плоти у ключицы. Нед стоял у окна, не снимая плаща. Он смотрел, как Лювин промывает рану. Когда мейстер закончил перевязку и Домерик, застонав, впал в тяжелое забытье, Нед обернулся к двери. Там стояла Санса. Одна. Без септы, без подруг. Она вцепилась в косяк двери, глядя на Болтона. — Подойди, — негромко сказал Нед. Санса вошла, её шаги были неслышными. Она остановилась у постели, глядя на бледное лицо того, кто еще месяц назад был для неё лишь странным гостем. — Он попросил твою руку, Санса, — сказал Нед. Его голос был хриплым. — Там, в Клыках Мороза, когда мы перевязывали его в первый раз. Он сказал, что если умрет, то хочет знать, что умер за отца своей леди. А если выживет — что вернется к тебе не просто гостем. Санса подняла глаза на отца. В них не было слез. Только та самая северная тишина. — Ты обещал ему? — Я сказал, что не буду чинить препятствий, если ты сама согласишься, — Нед подошел к ней и положил руку на плечо. — Он спас меня, Санса. Он закрыл меня собой. Но я не продаю тебя за свою жизнь. Скажи мне сейчас: ты пойдешь за него? За Болтона, который пролил кровь за твоего отца? Санса посмотрела на Домерика. На его тонкие пальцы, на шрам, который теперь навсегда останется на его плече. Она вспомнила его слова на галерее: «На Севере кусают первыми». — Да, — ответила она. Голос не дрогнул. — Я пойду за него. Не потому, что он герой. А потому что я больше не хочу быть просто зрителем, отец. Я хочу быть его силой. Нед кивнул. — Тогда останься с ним. Ему нужно услышать твой голос, когда он проснется. Он вышел, оставив дочь в полумраке лазарета. У двери он столкнулся с Кейтилин. Она видела Сансу у кровати и слышала их разговор. — Нед… это же Болтон. Его отец — Русе. Ты отдаешь нашу дочь в Дредфорт? — прошептала она, и в её глазах была мольба. — Я отдаю её человеку, который не раздумывая подставил плечо под топор за её семью, — отрезал Нед. — Посмотри на неё, Кэт. Она больше не твоя маленькая девочка. Она сделала свой выбор. Это был не просто политический выбор — это был окончательный крах всего мира, который Кейтилин Старк строила для своих дочерей. Каждое «да», сказанное в этом замке за последние дни, забивало очередной гвоздь в гроб её амбиций. Винтерфелл. Галерея у лазарета Кейтилин стояла в тени, прижавшись спиной к холодному камню. Она видела через приоткрытую дверь, как Санса — её идеальная, утонченная Санса — сидит у постели Домерика Болтона. Она видела, как дочь берет его бледную руку и прижимает к своей щеке, не заботясь о том, что на её платье остались пятна чужой крови. — Это конец, — прошептала Кейтилин в пустоту. Она вспомнила свои мечты. Она видела Сансу в Королевской Гавани, в садах, полных роз, рядом с прекрасным принцем или могущественным лордом Юга. Она видела Арью… ну, хотя бы пристроенной в приличный дом Речных Земель, где её острый язык усмирили бы манеры. А что теперь? Алис Карстарк — дикарка, которая вывесила окровавленную простынь на всеобщее обозрение и научила Робба запирать двери перед матерью. Дейси Мормонт — женщина с топором, которая заперлась с Амбером и заставляет весь замок обсуждать их дикие ночи. Арья — официально обрученная с Хорнвудом в десять лет, потому что «времени нет». И теперь — Санса. — Дредфорт, — выдохнула Кейтилин, и её передернуло. — Она идет в дом, где на знаменах содранная кожа. Она идет к Болтону, потому что он «спас отца». Для Кейтилин это было поражением. Все её уроки этикета, все песни о рыцарях, всё южное изящество, которое она пыталась привить дочерям как щит, оказались бесполезными обломками. Север не просто проигнорировал её правила — он их сожрал. Она увидела Неда, выходящего из лазарета. Он выглядел старым и бесконечно усталым, но в его походке была решимость, которой она больше не могла противостоять. — Ты отдаешь их волкам и медведям, Нед, — сказала она, когда он подошел. Голос её был сухим, как осенний лист. — Ты позволяешь им выбирать судьбу в грязи и крови. Где же та леди, которой должна была стать Санса? Нед остановился. Он посмотрел на дверь лазарета, где Санса что-то тихо шептала раненому Домерику. — Она стала леди Севера, Кэт, — негромко ответил он. — Той, что не упадет в обморок, когда увидит рану мужа. Той, что удержит замок, пока мы будем на Стене. Твои амбиции строили для них золотую клетку на Юге. А я даю им клыки, чтобы они выжили здесь. Кейтилин промолчала. Она поняла, что в этом новом Винтерфелле, пахнущем железом и скорой войной, для её «южной мечты» просто не осталось места. Её дочери больше не принадлежали ей. Они принадлежали своим мужчинам, своим домам и этому суровому, безжалостному будущему, которое Робб привез с собой из походов. Она развернулась и пошла к себе, чувствуя себя гостьей в собственном доме. А в это время в лазарете: Домерик открыл глаза и увидел Сансу. — Ты здесь, — прошептал он, пытаясь улыбнуться разбитыми губами. — Я никуда не уйду, — ответила она. — Отец знает. Весь замок знает. Теперь ты должен только выжить, Домерик. Потому что я не собираюсь быть вдовой еще до свадьбы. Письмо Леди Лизы пришло неделю назад. Оно затерялось под грудой донесений о великанах, под ворохом брачных контрактов и списками учета зерна. Мейстер Лювин трижды пытался подать его Неду, но каждый раз его перебивали: то вваливался окровавленный Гловер, то ревел Малый Джон, требуя овец для Мормонтов, то Робб забирал отца на стену обсуждать укрепления Волчьего леса. Письмо от Лизы Аррен, полное паники и скрытых смыслов, пролежало в солярии, придавленное тяжелым обсидиановым наконечником стрелы, пока в замке творилась истинная северная вакханалия. Винтерфелл. Солярий Неда. Поздний вечер Нед сидел за столом, пытаясь сосредоточиться. Домерик в лазарете шел на поправку, Санса не отходила от его постели, Алис и Робб фактически правили замком, а Кейтилин замкнулась в своей обиде. Он случайно смахнул локтем стопку бумаг, и на пол выпал свиток с печатью из голубого воска. Сокол Арренов. Нед нахмурился. Он вспомнил. Джон Аррен. Его второй отец. Человек, который научил его чести. Он сломал печать. Читать пришлось дважды, потому что мысли всё время возвращались к великанам и теннам. — Джон мертв… — прошептал Нед. Голос его прозвучал глухо в пустой комнате. Лиза писала, что это было убийство. Что Ланнистеры виновны. И что Роберт, его старый друг, король Семи Королевств, уже в пути. Он едет на Север. С огромной свитой, королевой, гвардейцами и сотнями южных лордов. Нед закрыл глаза. В другой жизни это известие стало бы громом среди ясного неба. Но сейчас, после того как он видел соблезубого медведя и двенадцатифутового исполина в лесах за Стеной, новости из столицы казались… мелкими. Далекими. Почти нереальными. Дверь приоткрылась. Вошел Робб. На нем был дорожный мех, за поясом — карта сторожевых вышек. — Отец? — Робб заметил бледность Неда. — Что-то с Домериком? Или из Кархолда вести? — Хуже, Робб, — Нед протянул ему письмо. — Джон Аррен скончался. Король едет сюда. Будет здесь через две недели. Робб быстро пробежал глазами по строчкам Лизы. Его лицо не дрогнуло. Он не изобразил скорби, хотя Джон Аррен был ему названным дедом. В его глазах вспыхнул холодный, расчетливый огонь. — Роберт едет просить тебя стать Десницей, — сказал Робб, и это не был вопрос. — Он везет сюда весь южный двор. Ланнистеров, Тиреллов, этих павлинов в шелках. Робб смял край пергамента. — Они едут пировать, отец. Они едут за должностями и интригами. В то время как Манс Налетчик собирает сотню тысяч за Стеной. — Мы не можем отказать королю в приеме, Робб, — Нед устало потер переносицу. — Это Роберт. — Мы примем его, — Робб шагнул к столу. — Но он увидит не тот Север, который ожидал. Он увидит замок, полный воинов. Он увидит четырех лордов-наследников, связанных кровью. И он увидит, что нам плевать на его южные интриги. Робб посмотрел на отца в упор. — Пусть едут. Пусть посмотрят в глаза Алис, Дейси и Арье. Пусть увидят раненого Болтона. Может быть, тогда до них дойдет, что их «игра престолов» — это детская забава по сравнению с тем, что ждет нас этой зимой. Винтерфелл. Солярий Неда. Поздний вечер Письмо Лизы Аррен и официальное извещение о приезде короля лежали на столе между ними. Кейтилин стояла у огня, её лицо горело — не от жара камина, а от внезапно вспыхнувшей надежды. — Нед, это знак! — воскликнула она, оборачиваясь. — Джон Аррен мертв, да, это горе. Но Роберт… он не просто так везет сюда весь двор. Он везет к нам своего сына, принца Джоффри. Нед сидел в кресле, подперев голову кулаком. Его взгляд был тяжелым, уставшим. — Он едет просить меня стать Десницей, Кэт. Я знаю своего друга. — И он предложит союз! — Кейтилин сделала шаг к нему, её голос дрожал от возбуждения. — Пока не поздно, Нед! Ты еще не объявил во всеуслышание о помолвке Сансы с Болтоном. Ты только дал слово в лазарете, при свидетелях-мальчишках. Это можно изменить. Санса рождена быть королевой, Нед! Посмотри на неё — она изящна, она знает манеры, она создана для Юга! Нед медленно поднял глаза на жену. — Она дала согласие Домерику, Кэт. Она сидела у его постели три дня. — Она ребенок, который расчувствовался из-за раны! — отрезала Кейтилин. — Болтон спас тебе жизнь, и мы вознаградим его. Золотом, почестями, должностью… Но не нашей старшей дочерью. Роберт привезет корону, Нед! Ты хочешь отдать её в Дредфорт, к этим мрачным людям, когда её ждет трон в Королевской Гавани? Пока не поздно, объяви, что Санса свободна для королевского предложения. Нед молчал долго. Он вспомнил лицо Сансы в лазарете. Вспомнил холодную решимость в глазах Домерика. И вспомнил Робба, который буквально столкнул их лбами, зная, что делает. — Мы не в Риверране, Кэт, — тихо сказал Нед. — На Севере слово, данное в крови, не меняют на золото. Домерик пролил свою кровь за меня. Санса приняла его. Если я сейчас скажу королю «да» за её спиной, я предам не только Болтона. Я предам достоинство собственной дочери. — Ты предаешь её будущее! — Кейтилин почти кричала. — Ты хочешь, чтобы она гнила в снегах, пока её сестры выходят за вассалов? Робб уже привел в дом Карстарков, Арья обещана Хорнвуду… Пусть хотя бы одна из моих дочерей увидит свет! Пусть она станет королевой! — Королевой чего? — Нед резко встал. — Южных интриг? Ланнистерской лжи? Кэт, ты не понимаешь. Там, за Стеной, собирается армия, какой мир не видел тысячи лет. Роберт везет сюда шелка и вино, а нам нужны мечи и верность. Болтон — это верность, купленная жизнью. Джоффри Ланнистер — это политика, купленная на песке. Он подошел к окну и посмотрел на Старую башню, где в окне всё еще горел свет. — Санса не будет королевой Роберта, — отрезал Нед. — Она будет леди Дредфорта. Потому что так нужно Северу. И потому что она сама перестала ждать принца, когда увидела, как настоящий мужчина умирает за её отца. Кейтилин опустилась на стул, закрыв лицо руками. Это был окончательный крах. Последняя мечта о южном триумфе рассыпалась под тяжестью северного долга. — Ты их всех погубишь, — прошептала она. — Этим своим «долгом». Ты и твой сын. Винтерфелл. Покои Сансы. Несколько дней спустя Санса сидела у окна, когда в дверь вошел Робб. Он не стучал — в последнее время он вообще перестал спрашивать разрешения, ведя себя в замке как хозяин, которым уже стал в глазах людей. — Мать всё еще надеется, — произнес он вместо приветствия, останавливаясь за её спиной. Санса вздрогнула. Она знала, о чем он. Слухи о приезде короля и принца Джоффри заполнили Винтерфелл, отодвинув на второй план даже новости о великанах. — Она говорит, что я рождена быть королевой, — тихо ответила Санса, не оборачиваясь. — Говорит, что Джоффри — тот самый рыцарь из песен. Золотые волосы, южная учтивость, корона… Робб подошел ближе и оперся руками о подоконник, глядя на заснеженный двор, где Дарин и Малый Джон в поте лица гоняли новобранцев. — В песнях не пишут, что корона — это ошейник, Санса, — жестко сказал Робб. — На Юге тебя купят, выставят на показ и выбросят, когда ты перестанешь быть нужной для их интриг. Там нет стаи. Там только волки в овечьих шкурах. Он повернул голову к ней. — Джоффри — Ланнистер по крови, что бы ни говорили их знамена. А Ланнистеры не умирают за своих вассалов. Они не закрывают собой твоего отца от топора тенна. Санса сжала пальцы, вспоминая бледное лицо Домерика и тяжелую повязку на его плече. — Ты боишься, что я передумаю? — спросила она, подняв на брата взгляд. — Я хочу, чтобы ты знала правду, — Робб выпрямился. — Роберт везет сюда блеск и шелк. Он везет ложь, в которую ты так хотела верить всю жизнь. И когда он предложит отцу союз, мать сделает всё, чтобы ты сказала «да» принцу. Он на мгновение замолчал, и в его глазах промелькнуло что-то пугающе мудрое. — Но помни: Домерик Болтон — это твои клыки здесь, на Севере. С ним ты будешь хозяйкой Дредфорта. С Джоффри ты будешь заложницей Красного Замка. Выбирай сама, сестра. Но выбирай один раз. Лазарет. Вечер Домерик уже сидел в кресле у окна. Плечо всё еще болело, но лихорадка ушла, оставив лишь холодную ясность в глазах. Когда Санса вошла, он даже не шелохнулся, лишь перевел на неё свой бледный взгляд. — Говорят, принц Джоффри — красавец, — негромко произнес он. — Золотые кудри, манеры льва. Настоящий герой для леди, которая любит вышивать розы. Санса подошла к нему и села на скамью у его ног. Она видела, как он напряжен, несмотря на напускное спокойствие. — Принц везет розы, Домерик, — ответила она, кладя руку на его здоровое колено. — Но розы вянут на морозе. А ты… ты привез моему отцу его жизнь. Ты пахнешь снегом и железом. Она посмотрела ему прямо в глаза — так, как учила Арья. Без тени сомнения. — Мать хочет, чтобы я стала королевой. Но я больше не хочу быть королевой в сказке. Я хочу быть леди в замке, который не боится зимы. Ты выживешь, Болтон? Потому что когда приедет король, мне понадобится твой холод, чтобы не ослепнуть от их золота. Домерик медленно накрыл её ладонь своей. Его пальцы были сухими и крепкими. — Я выживу, Санса. И я обещаю тебе: ни один южный лев не посмеет даже посмотреть в твою сторону, пока я могу держать меч. Даже если этот меч будет в левой руке. Письмо из Винтерфелла дошло до Дредфорта необычайно быстро. Русе Болтон сидел в своем кабинете, где даже в полдень царил полумрак. Он медленно вскрыл печать, изучая корявые, поспешные строки мейстера Лювина и короткую приписку самого Домерика. Лорд Дредфорта читал бесстрастно. Его бледные, почти бесцветные глаза не отражали ни тени тревоги за жизнь единственного наследника, ни радости от его подвига. Дредфорт. Солярий Русе Болтона Русе отложил письмо и на мгновение прикрыл глаза. Спас жизнь Эддарду Старку. Закрыл собой от топора. Получил рану. И, как итог, — рука старшей дочери Хранителя Севера. Это было… эффективно. Куда эффективнее, чем десятилетия тихой вражды и подковерных интриг. Его сын сделал одним ударом то, чего Болтоны не могли добиться веками: он пробил брешь в сердце Винтерфелла и залил её своей кровью. — Умный мальчик, — прошептал Русе в пустоту комнаты. Голос его был тихим, как шелест опавшей листвы. — Ты всегда чувствовал ритм музыки лучше меня. Он придвинул к себе чистый пергамент. Его почерк был аккуратным, холодным и лишенным всяких украшательств. Письмо Домерику: «Сын. Твой поступок был рискованным, но результат оправдывает рану. Спасти жизнь Старку — значит сделать его своим должником навечно. А забрать его старшую дочь — значит сделать Винтерфелл частью нашей тени. Выздоравливай. Мне не нужен мертвый герой, мне нужен живой зять Эддарда Старка. Не позволяй леди Кейтилин затуманить тебе разум её южными речами. Она видит в тебе угрозу, и она права. Будь льдом, Домерик. Будь тем, кто слушает, пока другие кричат. Я выезжаю в Винтерфелл. Король Роберт не должен быть единственным, кто предложит союз Старкам в эти дни. Дредфорт должен стоять за твоей спиной, когда ты возьмешь свою невесту за руку перед лицом короля». Винтерфелл. Лазарет. Несколько дней спустя Домерик перечитывал письмо отца, едва заметно усмехаясь. Он знал, что Русе не напишет о гордости или любви. Для лорда Болтона существовала только целесообразность. Но приезд отца в Винтерфелл означал одно: Дредфорт признал этот союз официально. Санса зашла в комнату, неся чашу с отваром. Она увидела письмо с печатью ободранного человека и невольно вздрогнула. — Твой отец… он сердится? — тихо спросила она, садясь рядом. Домерик сложил письмо здоровой рукой. — Мой отец, Санса, никогда не сердится. Он вычисляет. И сейчас он вычислил, что ты — самое ценное приобретение нашего дома за последние триста лет. Он посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнула та самая холодная преданность, которая теперь связывала их крепче любых клятв. — Он едет сюда. И он будет здесь раньше, чем король Роберт. Похоже, в Винтерфелле скоро станет слишком тесно от лордов, которые хотят кусочек твоей семьи. Но не бойся. Мой отец знает, как хранить то, что принадлежит Болтонам. Санса коснулась его забинтованного плеча. — Я не боюсь, Домерик. После того, как я увидела тебя в крови на тех носилках… я больше не боюсь теней твоего дома. Я боюсь только тишины. Домерик притянул её к себе, вдыхая аромат лимона и снега, исходящий от её волос. — Тишины не будет, — прошептал он. — Скоро здесь будет так шумно, что мы еще будем тосковать по этим дням в лазарете. Это был не просто визит вежливости. Русе Болтон въехал в ворота Винтерфелла за три дня до короля, и его появление заставило замолчать даже самых шумных гвардейцев. За ним тянулся обоз, укрытый тяжелыми шкурами, а серые знамена с ободранным человеком лениво хлопали на холодном ветру. Русе сошел с коня — бледный, тихий, в плаще из розового бархата, отороченном горностаем. Он не стал ждать пира. Он потребовал встречи в солярии сразу, как только стряхнул снег с сапог. Винтерфелл. Солярий Неда. Официальное сватовство В комнате присутствовали только Нед, Кейтилин и Робб. Русе Болтон стоял перед ними, сложив руки на животе. Его голос, едва громче шепота, заставлял прислушиваться так, что в ушах звенело. — Мой сын пролил кровь за Хранителя Севера, — произнес Русе, глядя Неду прямо в глаза. — Но Болтоны не торгуют жизнями. Мы закрепляем союзы. Он кивнул своему стюарду, и тот внес тяжелый кованый сундук. Когда крышка откинулась, Кейтилин невольно ахнула. Внутри, на черном бархате, мерцало королевское приданое. Здесь не было южного золота — здесь было то, что ценилось на Севере веками. Старинные монеты времен Первых Людей, тяжелые гривны из чистого серебра, россыпь речного жемчуга размером с лесной орех и — самое ценное — семь огромных ограненных алмазов, прозрачных, как лед Стены. — Это выкуп за леди Сансу, — сухо сказал Русе. — Чтобы ни один южный принц не посмел сказать, что дочь Старка уходит в Дредфорт бесприданницей. Но это было только начало. Русе достал из-за пазухи свиток, скрепленный тяжелой печатью с гербом Болтонов. — И это, — он положил пергамент на стол перед Недом. — Дарственная на Вдовий Удел. Эти земли на восточном побережье веками были предметом споров между нашими домами. Сегодня я отдаю их леди Сансе. Лично ей. В полное владение и распоряжение. Нед замер, глядя на документ. Вдовий Удел был богатейшей землей с выходом к морю, пастбищами и лесом. Отдать такой кусок земли — значило признать Сансу не просто невесткой, а равным партнером. — Вы отдаете удел? — Кейтилин посмотрела на Русе с недоверием. — Свои исконные земли? — Я отдаю их будущей леди Дредфорта, — парировал Русе, и в его бледных глазах мелькнула ледяная усмешка. — Мой сын выбрал её. Мой род принял её. Теперь она — плоть от нашей плоти. И пусть король Роберт, когда приедет, видит, что у Сансы Старк уже есть трон — на её собственной земле. Робб, стоявший у окна, едва заметно кивнул. Этот ход Болтона был гениален: он не оставил Кейтилин ни единого шанса на маневр с Джоффри. Теперь Санса была не просто дочерью Неда, она была богатейшей землевладелицей Севера, чей удел охранялся мечами Дредфорта. Лазарет. Вечер Домерик, опираясь на трость, стоял у окна. Санса сидела рядом, рассматривая серебряную гривну, которую ей только что передал отец. — Твой отец... он очень щедр, — прошептала она. Домерик хмыкнул, не оборачиваясь. — Мой отец расчетлив, Санса. Он знает, что через три дня здесь будет король. И он хочет, чтобы Роберт Баратеон понял одну вещь: Север уже поделен. Мы сшили его своей кровью и своими землями. Он повернулся к ней, и его лицо в сумерках казалось восковым. — Ты теперь хозяйка Вдовьего Удела, Санса. Ты больше не маленькая девочка. Ты — сила, с которой придется считаться даже королеве Серсее. Санса встала и подошла к нему, осторожно обнимая его за здоровую руку. — Я не хочу быть силой, Домерик. Я хочу быть твоей. — Это одно и то же, — ответил он, касаясь её лба губами. — В этом доме это теперь одно и то же.