Робб Старк Молодой волк

Винтерфелл. Гостевые покои Ланнистеров. Час после пира Тяжелая дубовая дверь захлопнулась с глухим стуком, отсекая гул затихающего пира. В ту же секунду маска безупречного, ледяного величия Серсеи Ланнистер разлетелась вдребезги. Кубок из чеканного серебра, который она всё ещё сжимала в руке, с грохотом полетел в стену. Красное южное вино брызнуло на серый северный гранит, стекая по камню, словно свежая кровь. — Тварь! Дикарка кархолдская! Выскочка с волчьим гербом! — Серсея тяжело дышала, её лицо пошло неровными красными пятнами, а пальцы судорожно вцепились в кружева на груди. — Они издеваются надо мной! В моё же лицо, Джейме! Джейме Ланнистер, до этого момента молча стоявший у камина, даже не вздрогнул. Он медленно отлепился от каменной кладки, налил себе эля из кувшина и сделал глоток. Его лицо было спокойным, но в глубине зеленых глаз тлело опасное, холодное напряжение. — Успокойся, Серсея, — негромко сказал он. — Ты кричишь так, что на псарне слышно. А у этих Старков уши чуткие. Как и их волки. — Успокоиться?! — королева резко повернулась к брату, её глаза дико блестели в полумраке комнаты. — Мою дочь… мою маленькую, нежную Мирцеллу этот пьяный боров оставил в этом проклятом склепе! Оставил девчонке Талли и этому мальчишке Брану! Ты слышал, что он сказал? «Пусть пахнет сосной и сталью»! Он отдал принцессу крови в заложники волкам, Джейме! — Роберт был пьян, но… — Джейме на мгновение замолчал, разглядывая пену в кубке. — Но он сделал то, что Нед Старк никогда бы не посмел попросить сам. Это не Нед, Серсея. И не его жена. Серсея подбежала к брату, схватив его за лацканы дорожного дублета. Её ногти больно впились в ткань. — А кто?! Кто заставил Сансу исчезнуть до рассвета? Мои люди проверили конюшни — Болтоны ушли тихо, как призраки. Они знали! Они просчитали каждый мой шаг! Этот щенок, Робб Старк… Ты видел, как он смотрел на меня за столом? В его глазах нет страха, Джейме. В них вообще ничего нет, кроме льда. Он смотрит на нас так, словно мы уже проиграли! Джейме мягко, но непреклонно перехватил её запястья и отстранил от себя. Его улыбка, обычно дерзкая и легкая, сейчас казалась натянутой тетивой. — Я говорил с ним на галерее. Тирион прав — Молодой Волк слишком быстро вырос. Он не просто наследник Винтерфелла. За его спиной стоят Карстарки, Амберы, Хорнвуды. Они не спорят друг другу, они дышат как один зверь. Робб связал их всех узлами, которые нам не распутать. — Так разруби их! — прошипела Серсея, её лицо приблизилось к его лицу, дыхание было горячим и прерывистым. — Ты — Цареубийца. Ты — лучший клинок юга. Завтра Роберт тащит нас на эту проклятую Стену. В этот ледяной ад, смотреть на каких-то одичалых! Убей мальчишку. Убей Неда. Устрой им «несчастный случай» в метели. Мы должны забрать Мирцеллу и уехать отсюда! Джейме посмотрел на неё долго, и впервые в его взгляде промелькнула усталость. — Ты дура, Серсея. Оглянись вокруг. Это не Королевская Гавань. Здесь нет евнухов, которых можно купить, и нет золотых плащей, готовых исполнить любой каприз за кошель монет. Если со Стены не вернется Хранитель Севера или его сын — мы не доедем даже до Рва Кайлин. Триста мечей Карстарка перережут горло нашим гвардейцам в первом же лесу. А Мирцелла… Мирцелла осталась в замке, где Бран Старк — здоровый, крепкий щенок, который уже через пару лет наденет кольчугу. И весь этот замок будет защищать его и её. Один неверный шаг с нашей стороны — и Алис Старк сделает с нашей дочерью то же самое, что её предки делали с пленными южанами. Серсея отступила, её плечи мелко задрожали. Она внезапно осознала всю глубину капкана, в который они угодили. Попытка забрать Сансу обернулась тем, что они сами отдали львенка в волчье логово, к молодому, полному сил наследнику. — Они переиграли нас на нашей же земле, — выдохнула королева, опустившись на край кровати и закрыв лицо руками. — Мой отец… если Тайвин узнает… — Отец ничего не сделает, пока Мирцелла здесь, — Джейме допил эль и поставил кубок на стол. — Нам придется подчиниться, Серсея. Придется ехать на эту чертову Стену и махать мечами рядом со Старками. Потому что сейчас их клыки у нашего горла. И Молодой Волк отлично знает, как сильно нужно сжать челюсти, чтобы потекла кровь. Покои принцессы. Серсея шла по коридору Винтерфелла так, словно под её ногами был не камень, а головы врагов. За ней семенили испуганные служанки, неся сундуки с шелками. У двери, которую мейстер Лювин отвел для Мирцеллы — прямо в детском крыле, между комнатами Арьи и Рикона — королева наткнулась на Робба. Он стоял, прислонившись к косяку, и Серый Ветер, уже размером с доброго пони, лениво точил когти о деревянную панель рядом с ним. — Уйди с дороги, Старк, — процедила Серсея, её глаза горели ядовитой зеленью. — Я забираю дочь в свои покои. Она проведет эти ночи со мной, пока я не найду способ образумить короля. Робб даже не шелохнулся. Он медленно перевел взгляд на королеву, и в его глазах Серсея увидела то же ледяное спокойствие, что и у Неда, но с примесью чего-то куда более опасного. — Король отдал приказ, — негромко произнес Робб. — Принцесса Мирцелла теперь под опекой моей матери. И её комнаты — здесь. Это самое теплое крыло замка, и здесь за её дверью всегда будет стоять гвардеец Винтерфелла. — Ты смеешь указывать королеве?! — голос Серсеи сорвался на шипение. — Я указываю гостье в своем доме, — отрезал Робб. — Мирцелле нужно привыкать к запаху сосны и камня, а не к вашим южным духам, королева. Если вы заберете её к себе, она так и останется чужой. А нам нужна северянка. В этот момент дверь приоткрылась, и Мирцелла выглянула наружу. Она уже переоделась в более скромное платье, а её золотые кудри были стянуты простой лентой. — Мама… — тихо сказала девочка. — Король сказал, что я должна быть храброй. Бран обещал показать мне завтра щенков… Пожалуйста, не сердись. Серсея замерла, глядя на дочь. Она видела, как волк Робба поднял голову и коротко, почти по-дружески, лизнул руку Мирцеллы. Королева отступила, чувствуя, как её власть рассыпается в прах перед этой дикой, молчаливой силой Севера. — Ты пожалеешь об этом, Старк, — бросила она Роббу и развернулась, уходя прочь. Робб проводил её взглядом, а потом мягко подтолкнул Мирцеллу обратно в комнату. — Доброй ночи, принцесса. Завтра будет длинный день. Солярий Неда. Роберт и Нед остались одни. На столе стоял пустой бочонок эля и два нетронутых кубка с вином. Король сидел, глубоко забившись в кресло, и его лицо без маски веселья казалось осунувшимся и старым. — Ты думаешь, я спятил, Нед? — спросил он, глядя в огонь. — Думаешь, я просто спьяну отдал дочь Богам Севера? Нед молчал, ожидая продолжения. — В столице нечем дышать, — Роберт тяжело вздохнул, и этот звук был похож на хрип раненого зверя. — Там кругом Ланнистеры. Слуги Ланнистеров, шпионы Ланнистеров, шепотки Ланнистеров… Даже в моей постели — они. Я не хочу, чтобы Мирцелла выросла такой, как её мать. Или как Джоффри. В мальчишке нет сердца, Нед. Я вижу это, хоть и боюсь признаться сам себе. Он поднял на друга затуманенный взгляд. — Здесь она будет в безопасности. От интриг, от яда, от этой проклятой «игры». Ты честный человек. Твоя жена — железная леди. Твой Робб… — Роберт хмыкнул. — Твой Робб уже сейчас готов перегрызть глотку любому за свою стаю. Пусть она станет частью этой стаи. Пусть она вырастет здесь, где люди говорят то, что думают, и бьют в лицо, а не в спину. — Ты доверяешь мне самое дорогое, Роберт, — тихо сказал Нед. — Доверяю, — кивнул король. — Потому что ты единственный, кто не попросит за это должность или золото. Оставь её у себя. Сделай её Старком. И если я… — он замолчал, глядя на свои дрожащие руки. — Если со мной что-то случится, обещай мне, что она останется здесь. В холоде. В честности. Подальше от железного трона. Нед подошел и положил руку на плечо короля. — Обещаю, Роберт. Мирцелла будет нашей. До конца её дней. Роберт накрыл руку друга своей и сжал её так сильно, что кости хрустнули. — Спасибо, Нед. Винтерфелл. Внутренний двор. Час до рассвета Роберт Баратеон вышел из солярия Неда, когда небо над замком только начало синеть. Ночь уходила, уступая место первому суровому утру новой реальности. Король был трезв, зол и одержим той самой слепой, яростной энергией, которая когда-то подняла на дымы половину Вестероса. — Нед! — его зычный голос разорвал предрассветную тишину двора, заставляя вздрогнуть сонных часовых на стенах. — Сзывай своих интендантов! К черту кареты и шелка. Если мы идем на Стену, мне нужны воины, а не бабы на подушках! Труби сбор для моих капитанов! Винтерфелл, едва успевший забыться сном после тяжелого пира, снова ожил. Но это не был мгновенный марш — это был хаос военной подготовки, которым Робб Старк управлял из тени с холодным расчетом человека, видевшего настоящую войну. Южане не были готовы. С первыми лучами солнца двор замка превратился в огромную кузницу и склад под открытым небом. Золотые плащи Королевской Гвардии и рыцари Ланнистеров, привыкшие к парадным доспехам и шелковым поддоспешникам, с ужасом озирались вокруг. На Севере их броня превращалась в ледяные капканы. Робб стоял у оружейной, наблюдая, как его проверенные люди — кузнецы Миккена и сержанты Карстарка — бесцеремонно потрошат королевские обозы. — Снимайте это золото! — хрипел старый мастер над оружием Родрик Кассель, швыряя на землю шитый позолотой чепрак королевского гвардейца. — Лошади падут на первом же перевале под Королевским трактом, если вы не смените подковы на шипованные! Эй, ты, южный щеголь! Набивай сапоги соломой и промасленной кожей, если не хочешь оставить свои пальцы на Стене! Джейме Ланнистер стоял неподалеку, прислонившись к деревянной балке конюшни. Он хмуро наблюдал, как северяне обмазывают копыта его золотистого скакуна тяжелым, вонючим дегтем — защита от намерзающего льда. Рядом с ним Джоффри капризно отталкивал слугу, который пытался натянуть на принца грубый, тяжелый шерстяной жилет поверх шелкового камзола. — Это воняет псиной! — визжал принц, его лицо пошло пятнами от холода и злости. — Матушка! Скажи им! Я не буду это носить! Серсея Ланнистер, стоявшая на галерее, смотрела вниз на этот суровый, деловой хаос с глухой ненавистью. Она видела, как её гвардейцев, её личную силу, северяне переодевают в бесформенные овчинные тулупы и вареные шкуры. Роберт лишил её дочери, а Молодой Волк теперь лишал её армию южного блеска, превращая королевскую свиту в оборванных, злых, но готовых к холоду солдат. Робб подошел к отцу, который вместе с королем Робертом проверял карты дорог в центре двора. — Обозы с зерном и сушеной рыбой перестроены в три линии, отец, — негромко доложил Робб. Его голос был спокойным, но в нем звенела железная уверенность. — Мы забираем излишки из закромов Белой Гавани, которые прибыли неделю назад. Лорд Мандерли прислал еще пятьдесят телег с солью и солониной. Ночному Дозору хватит этого на три луны осады, даже если Манс сожжет подступы. Роберт Баратеон поднял голову от карты. Его глаза, окруженные темными кругами от недосыпа, уставились на 15-летнего парня. Король удивленно перевел взгляд на Неда, а затем снова на Робба. — Клянусь богами, Нед… — пробасил король, и в его голосе прорезалось искреннее уважение старого полководца. — Твой щенок подготовил припасы так, словно сам три года сидел в осаде. Мои интенданты в столице за месяц не собрали бы столько солонины, сколько этот мальчишка выкатил изо рва за одно утро. Откуда у тебя эта хватка, парень? Робб не отвел взгляда. Он посмотрел на короля — на человека, которого он не смог спасти в прошлой жизни, но которого вел на правильную войну в этой. — Зима близко, Ваше Величество, — ровно ответил Робб, коснувшись рукояти своего меча. — На Севере мы учимся считать зерно раньше, чем учимся читать. Если мы хотим, чтобы ваши Семь Королевств выстояли, Стена не должна голодать. Роберт громко хохотнул, его тяжелая ладонь опустилась на плечо Робба, едва не вбив парня в землю. — Истинный Волк! Нед, если бы у меня в Малом совете сидел хотя бы один такой счетовод с мечом, мне не пришлось бы занимать золото у Ланнистеров! Позади них Тирион Ланнистер, укутанный в три слоя меха, сидел на бочке со смолой и внимательно наблюдал за этой сценой. Бес прищурился. Его острый ум подмечал детали, которые ускользали от короля. Робб Старк не просто «считал зерно». Он собирал эти обозы заблаговременно. Он готовил армию Севера задолго до того, как Манс Налетчик вообще подошел к воротам Стены, и задолго до того, как письмо Лизы Аррен пришло в замок. — Ты слишком много знаешь для мальчика, Молодой Волк, — тихо пробормотал Тирион, делая глоток из своего рога. — Слишком много. Подготовка шла три дня. Три дня Винтерфелл дымил трубами кузниц, перековывал южных коней, забивал телеги припасами и превращал изнеженных гвардейцев столицы в стальной клин, способный дышать зимним воздухом. Полноценный, тяжелый марш требовал времени, и Робб использовал каждый час, чтобы выковать из этой разношерстной толпы единый щит Вестероса. Джон Сноу прибыл в Белую Гавань. Сопровождающий его гвардеец Гловер нес в запечатанном тубусе то, что весило больше, чем весь обоз с золотом — волю Хранителя Севера. Белая Гавань. Замок Обитель Тюленя Лорд Виман Мандерли, чье чрево едва умещалось за массивным столом, встретил их в малом покое. Рядом стояла Вилла та самая девчонка с ярко-зелеными волосами, которая снилась Джону очень долго после их знакомства. — Присаживайся, парень, — пробасил Виман, и его подбородки затряслись от смеха. — Робб написал, что ты привез мне что-то важное. Кроме своих умелых рук для моих верфей. Джон молча протянул тубус. Его пальцы едва заметно дрожали. Виман развернул граммоту. В комнате воцарилась тишина, прерываемая только треском камина и тяжелым дыханием старого лорда. По мере чтения глаза Мандерли округлялись. Текст письма: «Я, Эддард из дома Старков, Хранитель Севера, сим актом объявляю свою волю. Джону, рожденному Сноу, за верность дому и мужество, проявленное в походах, даруется имя и право на основание младшей ветви. Отныне и впредь он не бастард, но лорд Уайтстарк. Ему и его наследникам я дарую руины Волчьего Логова и прилегающие земли в устье Белого Ножа. Его задача — возродить старую крепость и построить флот Севера в союзе с домом Мандерли. — Уайтстарк… — прошептал Виман, и на его лице расплылась широкая, жирная и абсолютно довольная улыбка. — Хитер твой брат, парень. Ох, как хитер. Он дает тебе Волчье Логово — старое гнездо Старков прямо у меня под носом. Он делает тебя моим щитом и моим партнером. Вилла сделала шаг вперед. Её зеленые волосы качнулись, а глаза вспыхнули азартом. — Значит, теперь ты лорд? — спросила она, подходя вплотную и бесцеремонно разглядывая его лицо. — У тебя есть замок, который нужно отстроить, и корабли, которые нужно спустить на воду? — Да, миледи, — выдавил Джон, пытаясь обрести голос. — Хорошо, — Вилла внезапно ухмыльнулась и дернула его за меховой воротник. — Терпеть не могу бастардов, они вечно извиняются за то, что дышат. А лорд Уайтстарк мне нравится. Пойдем, «волк». Я покажу тебе верфи. Нам нужно много леса, если ты хочешь успеть построить хоть один драккар до того, как море замерзнет. Виман Мандерли довольно хохотал, глядя им вслед. — Робб не просто прислал мне адмирала. Он прислал мне зятя. Пиши в Винтерфелл: Мандерли принимают вызов. Мы построим этот флот, даже если нам придется пустить на доски все леса Белого Ножа! Винтерфелл. Двор оружейной. Второй день подготовки Стук копыт по обледенелому мосту заставил Робба обернуться. Всадник в тяжелом плаще с эмблемой водяного дома Мандерли едва держался в седле — его конь был покрыт мыльной пеной. Было видно, что загоняли не одну лошадь, чтобы доставиться из Белой Гавани в Винтерфелл, Джон уехал давно и этого письма Робб очень ждал. Гвардеец Мандерли тяжело соскочил на землю и, задыхаясь от холодного воздуха, протянул Роббу запечатанный сургучом тубус. — От лорда Вимана… и от лорда Уайтстарка, милорд, — выдохнул вестник. При слове «Уайтстарк» проходивший мимо Малый Джон Амбер остановился и удивленно вскинул густые брови. Робб спокойно сломал печать. Внутри было два письма. Одно — размашистый, жирный почерк старого Вимана. Второе — аккуратные, четкие строчки Джона. «Мы спустили на воду первые три драккара, брат, — писал Джон. — Волчье Логово очищено от вековой грязи. Люди Мандерли копают ров, а леди Вилла… леди Вилла лично следит, чтобы бревна для мачт были сухими. Она не дает мне спать, Робб. Она заставляет меня учиться строить корабли так, словно завтра море встанет колом. Но мы успеем. Твой обоз с провизией из Белой Гавани уже идет к тебе под охраной моих людей. Храни тебя старые боги. Твой брат, Джон Уайтстарк». Робб едва заметно улыбнулся — впервые за эти три адских дня. Пальцы фантомно перестали болеть. Джон был на своем месте. Он больше не изгой. Он строит флот. — Что там, парень? — к оружейной тяжелой походкой подошел Нед Старк. На его плечах лежал груз забот о короле, но, увидев улыбку сына, его суровое лицо чуть смягчилось. — Джон пишет, отец, — Робб протянул ему письмо брата. — Наш флот Уайтстарков растет. Первые корабли уже в устье Белого Ножа. И Мандерли шлет нам обозы. Нед взял пергамент, пробежал глазами строчки Джона, и в его серых глазах отразилась глубокая, застарелая боль, которая наконец уступала место облегчению. Лиана была бы горда своим сыном. Джон не стал тенью на Стене, он стал щитом Севера. — Красивое имя, — раздался за их спинами проницательный голос Тириона Ланнистера. Бес стоял на ступеньках конюшни, укутанный в меховой тулуп, держа в руке кружку горячего сбитня. Он, как обычно, крутился там, где решались дела. — Уайтстарк. Младшая ветвь вашего дома? Разумно, лорд Эддард. Очень разумно. Посадить своего… воспитанника на старые руины Волчьего Логова и дать ему в руки верфи Мандерли. Теперь у Севера есть зубы не только на суше, но и на воде. Мой отец в Утесе Кастерли всегда говорил: «Если хочешь защитить дом, запри ворота и построй корабли». Похоже, ваш старший сын читает мысли Тайвина Ланнистера на расстоянии. Робб повернулся к карлику. В его взгляде не было враждебности — только сухой расчет. — Мой брат Джон охраняет устье реки, милорд Тирион. Чтобы ни один южный корабль не вздумал привезти нам контрабанду или… непрошеных гостей, пока мы воюем на Стене. Тирион пригубил сбитень и посмотрел на Робба с искренним восхищением, смешанным с легким страхом. — Непрошеных гостей, верно. Клянусь богами, Робб, если бы я не знал, сколько тебе лет, я бы подумал, что ты готовился к этой войне последние тридцать лет своей жизни. Каждую щель заткнул. Каждого брата и сестру расставил как фигуры на доске. — На Севере фигурами не играют, Ланнистер, — отрезал Робб, забирая письма у отца. — На Севере фигуры бьют в ответ. Отец, обозы из Белой Гавани прибудут к вечеру. Это значит, что завтра на рассвете мы можем открывать ворота. Роберт получит свою войну. Нед Старк тяжело кивнул, глядя на сына, который в этой жизни стал настоящим архитектором их спасения. — Завтра, — подтвердил Хранитель Севера. — Трубите сбор, Робб. Время пришло.