Робб Старк Молодой волк

Винтерфелл. Покои королевы. Ночь перед выступлением Серсея стояла у узкого окна, вцепившись пальцами в каменный подоконник. Во дворе, освещенном факелами, не прекращалось движение. Глухо стучали копыта, звенели кольчуги, сержанты хрипло матерились, загоняя лошадей в телеги. Южный обоз, приехавший в замок как мирная процессия, за трое суток превратили в ободранную военную колонну. На кровати, уткнувшись лицом в подушки, злился и выл Джоффри. Принца трясло. Днем Роберт перед всем залом приказал выдать ему кольчугу и поставить в строй королевской гвардии. «Ты пойдешь со мной, щенок, — отрезал тогда король, швырнув сыну под ноги грубый шерстяной поддоспешник. — Посмотришь, как пахнет настоящая сталь. Если не умеешь держать меч, дикари быстро научат». Серсея закрыла глаза. Роберт уходил и забирал всех. Он уводил Неда Старка, уводил его старшего сына, уводил гвардию. Но хуже всего — он забирал Джейме. Её брата и её единственную опору. Джейме ехал на Стену, раззадоренный вызовом северян. Он оставлял её одну. А её саму запирали здесь, в сером гранитном мешке. В глубоком тылу. Вместе с Томменом и маленькой Мирцеллой, которую отобрали одним росчерком хмельной королевской воли. — Это капкан, Тирион, — тихо сказала Серсея. Её голос сорвался на хрип. — Нас просто заперли. Тирион сидел в кресле, меланхолично разглядывая дно кубка. — Наконец-то ты это поняла, — ответил карлик. — Да. Это капкан. Серсея резко обернулась. Её шелковый подол тяжело шуршал по полу. — Что ты несешь?! Моего сына гонят на северную бойню! Мою дочь оставили заложницей в детском крыле! А мы застряли здесь без охраны, без оружия, неизвестно насколько! Пока они там будут бегать за одичалыми! — Именно, — Тирион кивнул. — Оглянись. Кто остается в Винтерфелле? Кейтилин Старк. Женщина, которая не спустит нам ни одной ошибки. С ней остается Алис Карстарк, которая Старк— девка, которая распределяет зерно и командует оставшейся стражей. С ней Арья — которая смотрит на наших слуг как на мишени. И Бран Старк — крепкий парень, который теперь не отходит от Мирцеллы ни на шаг. Тирион поднялся с кресла, его маленькие сапоги глухо стукнули по полу. Он подошел ближе к сестре. — Мы остались в замке, которым управляют северные женщины, Серсея. А они здесь не падают в обморок от вида крови. Кейтилин Старк и девка Карстарк контролируют закрома, ворота и каждый шаг наших служанок. Если отец на Юге решит двинуть полки к Трезубцу… Если в столице наши люди попробуют перехватить власть… Что произойдет здесь? Серсея покачнулась, вглядываясь в темноту за окном. Отрезанные от дома. Без Джейме. Запертые в Винтерфелле под надзором чужих матрон, пока мужчины воюют на краю земли. Один неверный слух из Королевской Гавани — и Кейтилин Старк просто закроет двери их покоев снаружи. А стража Карстарка приставит мечи к их горлу. — Старк… — прошептала Серсея, чувствуя, как холод пробирает до костей. — Он ведь всё это просчитал. Он отослал Сансу, чтобы мы не могли её забрать. Заставил Роберта оставить Мирцеллу. Он лишил нас любого хода. — Он лишил нас возможности предать, — безжалостно закончил Тирион. — Он оставил нас в клетке, отдал ключи матери и уехал. И теперь нам придется молиться, чтобы они там, на Стене, победили своего Манса Налетчика. Потому что если они сдохнут в снегу… эти бабы скормят нас волкам в первую же ночь. Просто чтобы не тратить на нас припасы. Серсея медленно опустилась на край кровати, слушая, как во дворе ревет труба, объявляя последнюю проверку перед маршем. Юг остался ни с чем. Винтерфелл. Двор оружейной. Полчаса до рассвета Робб затягивал ремни на кожаных набедренниках, когда со спины послышался шорох тяжелых шерстяных юбок. Он не обернулся — по шагам знал, кто идет. Серый Ветер, лежавший у его ног, лишь лениво перевернулся на другой бок и ткнулся носом в подол пришедшей леди. — Мы женаты не так давно, а ты уже второй раз убегаешь от меня за Стену, — проворчала Алис. Её голос звучал глухо в морозном воздухе, но в нем не было слез. Дочь Рикарда Карстарка не умела плакать. Она стояла, скрестив руки на груди, укутанная в тяжелый плащ, и её серые глаза смотрели на мужа с привычной северной суровостью, за которой скрывалась глухая тревога. Робб наконец повернулся к ней. На мгновение его лицо потеряло ту маску взрослого, измученного войной полководца, которую он носил все эти дни перед Ланнистерами. Он шагнул ближе и положил руки ей на плечи, чувствуя жесткий мех её воротника. — Не за Стену, Алис. Пока только на Стену, — негромко ответил он, и шрам на его губе чуть дернулся. — И в этот раз со мной идет король. И весь его южный поезд. — Южане… — Алис пренебрежительно фыркнула, покосившись в сторону гостевого крыла, где окна покоев королевы всё еще были плотно зашторены. — От них больше шума, чем толку. Твои люди три дня перековывали их лошадей и заставляли этих щеголей набивать сапоги соломой. Они замерзнут раньше, чем увидят первого одичалого. — Пусть мерзнут, — Робб пожал плечами, и его взгляд стал холодным. — Главное, что их мечи теперь в нашей колонне. А их королева осталась здесь, под твоим присмотром. Алис прищурилась, и на её губах появилась тонкая, хищная улыбка, сделавшая её похожей на отца. — Не беспокойся об этом, Старк. Твоя мать уже распределила обязанности. Леди Кейтилин взяла на себя принцессу, а я… я пригляжу за закромами и за тем, чтобы гвардейцы Ланнистеров, оставшиеся в замке, не забывали, чьё зерно они едят. Если Серсея попробует открыть рот — она быстро поймет, что Королевская Гавань далеко, а Кархолд близко. Робб потянул её к себе, прижимая лоб к её лбу. От Алис пахло морозной хвоей и чистой шерстью. В прошлой жизни у него не было этого дома. Не было этой уверенности, что тыл закрыт щитами людей, готовых умереть за его имя. — Возвращайся, — тихо сказала она, уткнувшись носом в его кожаный колет. — Стая должна быть вместе, когда начнется настоящая зима. — Вернусь, — пообещал Робб. — Одичалые — это не Фреи. Их тактика мне знакома. Над двором разнесся резкий, протяжный звук рога. Это Большой Джон Амбер объявлял общий сбор. Время вышло. Робб коротко поцеловал жену в губы — быстро, по-северному, с привкусом морозного ветра — и развернулся к своему коню. Во дворе уже гремел доспехами король Роберт, требуя коня и проклиная холод. Нед Старк, монолитный и серый в утреннем тумане, уже сидел в седле, держа поводья своего жеребца. Колонна пришла в движение. Огромные кованые ворота Винтерфелла медленно поползли вверх, открывая путь на обледенелый Королевский тракт. Этот марш от Винтерфелла до Стены принц Джоффри не забудет до конца своих дней, сколько бы ему ни было суждено прожить. Для южан дорога превратилась в затяжную, выматывающую пытку, лишенную всякого рыцарского блеска. Королевский тракт на Севере не имел ничего общего с ухоженными дорогами Простора или Королевских Земель. Это была узкая, разбитая колея, зажатая между бесконечными стенами Волчьего леса, где вековые сосны гнулись под тяжестью грязного снега. Роберт Баратеон гнал колонну вперед без жалости. Почувствовав под седалищем боевое седло и учуяв запах грядущей драки, король словно сбросил десяток лет. Он ехал в самом авангарде, игнорируя метель, то и дело прикладывался к рогу с крепкой северной сивухой и громогласно переругивался с Недом Старком и Большим Джоном Амбером. А вот его наследнику пришлось познать все прелести северной войны. — Шевелись, мальчик! Натягивай поводья, не распускай лошадь, иначе она сломает ногу в первой же обледенелой колдобине! — гремел над ухом Джоффри голос сира Родрика Касселя, которого Робб намеренно приставил приглядывать за королевской гвардией. Джоффри трясло. Под тяжелой, грубой кольчугой, которую отец заставил его надеть поверх шерстяного тулупа, тело чесалось и прело. Лисья опушка его капюшона, которой он так гордился в первый день, к исходу первой недели превратилась в смерзшийся, облезлый кусок ледяной мочалки. Его холеные, изнеженные пальцы, несмотря на толстые кожаные рукавицы, намертво примерзали к поводьям. Губы принца потрескались до крови, а лицо приобрело нездоровый синюшный оттенок. Но хуже всего было то, что никто вокруг не собирался его жалеть. Когда на седьмой день пути лошадь Джоффри поскользнулась на обледеневшем мосту через очередную безымянную речушку и принц с позорным визгом вылетел из седла прямо в глубокую, грязную сугробицу, колонна даже не остановилась. Южные гвардейцы Ланнистеров бросились было помогать своему принцу, но Малый Джон Амбер, проезжавший мимо на своем огромном лохматом кочевом коне, лишь презрительно сплюнул под копыта. — Вставай, вельможа! — рявкнул великан, даже не придержав коня. — На Севере сопли примерзают к носу на лету. Если будешь сидеть в снегу — к вечеру мы тебя закопаем прямо у дороги, чтобы телеги не задерживал! Джоффри поднялся сам, задыхаясь от злости и унижения, размазывая грязь по лицу. Он искал глазами сочувствия, но наткнулся на взгляд Робба Старка. Молодой Волк ехал чуть позади, в окружении своих молчаливых гвардейцев. Его лютоволк, Серый Ветер, шел рядом, мерно переставляя огромные лапы по насту, и его золотые глаза, казалось, смотрели на принца с сытым, звериным презрением. Сам Робб даже не улыбнулся. Его лицо было бледным, сосредоточенным и пугающе спокойным. Он просто объехал барахтающегося в грязи наследника престола, словно тот был обычным дорожным камнем. В ту ночь, во время короткого привала в полуразрушенном остроге, Джоффри сидел у самого края костра, тщетно пытаясь согреть бьющиеся в судороге колени. Из еды им досталась только жесткая, как подошва сапога, солонина и разваренная серая полба из котла интендантов. Принц брезгливо швырнул деревянную миску в темноту. — Я прикажу отрубить им головы… всем до единого, — хрипел он, глядя на огонь, а его голос срывался на жалкий писк. — Мой дед придет с армией… он сожжет этот чертов лес… Джейме Ланнистер, сидевший напротив и методично правивший свой клинок о брусок, даже не поднял глаз. — Твой дед сейчас далеко, Джофф, — негромко, но отчетливо произнес Цареубийца. — А вот волки Старков — за каждым деревом вокруг этого костра. Ешь, что дают, и помалкивай. Если ты подхватишь здесь легочную лихорадку, твой отец просто посмеется и скажет, что у него остался Томмен. На двенадцатый день марша метель утихла, и туман над трактом наконец рассеялся. Колонна остановилась. Впереди, прорезая свинцовые тучи и уходя в бесконечность на восток и запад, выросла Она. Стена. Семисотфутовая громада тусклого, мертвенно-синего льда, от одного вида которой у южан перехватило дыхание. Она казалась живым, дышащим холодом существом, которое ждало их. Джоффри задрал голову, глядя на этот ледяной щит мира. В его глазах впервые за весь поход появился неподдельный, животный страх. Он понял, что Винтерфелл, который казался ему суровым склепом, на самом деле был последним теплым местом на земле. Настоящий кошмар только начинался. Робб Старк поравнялся с конем принца, на секунду задержав взгляд на его испуганном лице. — Добро пожаловать на край света, Ваше Высочество, — тихо сказал Молодой Волк. — Надеюсь, вы хорошо запомнили дорогу. Обратно её найти будет гораздо сложнее. Черный Замок встретил королевский марш сухим ледяным сквозняком, свистящим сквозь щели деревянных бараков. Здесь не было ни знамен, ни парадных залов, ни горячего вина для дорогих гостей. Лорд-командующий Джиор Мормонт встретил Роберта Баратеона на засыпанном снегом дворе, облаченный в засаленный черный плащ, из-под которого пахло псиной и старым кониным потом. — Ваше Величество, — Старый Медведь коротко преклонил колено, но сразу же поднялся. Его борода была покрыта коркой инея, а глаза лихорадочно блестели. — Вы привезли мечи вовремя. Мои разведчики… те, что успели вернуться, докладывают: Манс Налетчик больше не собирает силы. Он уже идет. Лавина сорвалась. Роберт тяжело спрыгнул с жеребца, едва не раздавив своими сапогами ледяную корку на земле. Он оглядел угрюмый, закопченный замок, задрал голову к семисотфутовой стене льда, уходящей в серое небо, и его ноздри хищно раздулись. — Сколько их, Мормонт? — пробасил король, сжимая рукоять своего молота. Южная вялость окончательно слетела с него. — Около ста тысяч, Ваше Величество, — подал голос Бенджен Старк, шагнув вперед из тени ворот. Его лицо было бледным, обветренным до черноты. — Женщины, дети, старики — все, кто мог ходить. И те, кто ходит с ними, но больше не дышит. Манс гонит их вперед, потому что сзади их ждет только смерть. — Сто тысяч дикарей в шкурах против льда? — Джоффри, едва живой от холода, попытался вернуть своему голосу привычную спесь, но зубы предательски застучали. — Мой отец… мой отец разобьет их за один полдень! Нам нечего здесь делать! Бенджен Старк медленно повернул голову к принцу. Его взгляд был настолько холодным, что Джоффри инстинктивно отступил на полшага, спрятавшись за широкую спину Джейме Ланнистера. — Дело не в шкурах, мальчик, — тихо сказал Бенджен. — С ними идут те, от кого не спасает обычная сталь. И с ними идут существа, которых вы, южане, считали сказками старой Нэн. С ними идут великаны. Роберт резко обернулся, его глаза сузились. — Великаны? Настоящие? Нед, клянусь богами, если твой брат шутит, я заставлю его мыть котлы до конца зимы! Наверх! Живо! Я хочу видеть этот край земли! Старый деревянный подъемник Ночного Дозора скрипел и стонал, когда тяжелая железная клеть, нагруженная королем, Недом, Роббом, Джейме и Мормонтом, медленно поползла по обледенелому склону Стены. Джоффри наотрез отказался подниматься, сославшись на обморожение пальцев, и остался внизу под надзором сира Родрика. Тирион же, напротив, втиснулся в угол клети, укутавшись в соболя — его острый ум не мог упустить зрелище, которое переворачивало историю Вестероса. Чем выше они поднимались, тем сильнее становился ветер. На самой вершине Стены он выл как безумный зверь, швыряя в лицо ледяную крошку. Роберт первым ступил на обледенелый настил. Он подошел к самому краю деревянных зубьев и замер. Впереди, насколько хватало глаз, простирался Настоящий Север. Зачарованный лес лежал внизу огромным, безмолвным белым океаном, над которым поднимались острые шпили заснеженных гор. В этой мертвой, пугающей пустоте не было ничего человеческого. Мормонт молча протянул королю тяжелую латунную подзорную трубу Ночного Дозора. Роберт перехватил её своими огромными, огрубевшими пальцами, приставил к глазу и замер. Прошла минута. Другая. Ветер трепал оленьи рога на его шлеме, но король не шевелился. Его дыхание вырывалось из-за густой бороды тяжелыми, рваными клубами пара. Там, на самом краю горизонта, где белое поле переходило в серую полосу леса, двигалось что-то огромное. Это не была конница и не были пешие колонны одичалых. Это были массивные, темные силуэты, напоминающие ходячие скалы. Роберт опустил трубу, его лицо медленно бледнело, а в глазах старого воина, сокрушившего Рейгара Таргариена, вспыхнул дикий, первобытный восторг, смешанный с чистым, незамутненным ужасом. — Боги… — прошептал король. Он снова приставил трубу к глазу, всматриваясь в серую даль. — Оно… оно ростом с три моих кареты, Нед. На нем шкуры мамонта. И оно держит в руках целый ствол сосны вместо дубины. Джейме Ланнистер, чья высокомерная улыбка впервые за весь поход исчезла, вырвал трубу из рук короля без всякого почтения. Цареубийца прильнул к окуляру. Его пальцы в золоченой перчатке заметно дрогнули. Он увидел, как одно из этих огромных чудовищ легко, словно сухую ветку, переломило вековое дерево, расчищая путь для идущей следом орды. — Это не сказки, — глухо произнес Джейме, опуская руку с трубой. Он повернулся к Роббу Старку, который стоял рядом, спокойно глядя на горизонт. — Ты знал, Молодой Волк. Ты собирал зерно, ты перековывал наших коней… ты знал, что мы увидим это здесь. Робб не ответил Джейме. Он смотрел на короля Вестероса. Роберт Баратеон медленно повернулся к Неду, и на его лице внезапно расплылась широкая, хищная, безумная оскаленная улыбка. Огонь Трезубца вернулся в его глаза. — Нед! — взревел король на всю вершину Стены, так что его голос заглушил вой ветра. — К черту Ланнистеров! К черту столицу и этот вонючий Железный Трон! Это же настоящие великаны! Слышишь, Мормонт?! Принесите мне самого крепкого северного эля и готовьте катапульты! Старый Роберт еще покажет этим переросшим ублюдкам, почему наш герб — Ярость! Мы размажем их об этот лед! Робб Старк чуть заметно улыбнулся, коснувшись рукояти меча. Король принял вызов. Юг был перекован, а Стена теперь имела самый тяжелый молот в Семи Королевствах.