Иллюзия правды

Яркое солнце рассеивало золотистые лучи по безоблачному небу, заливая землю теплом и светом. Лёгкая туманная дымка, оставшаяся после утра, стелилась по земле. Воздух был наполнен свежестью, но при этом с порывами сильного ветра, который неусыпно гнал облака вдали и играл с листьями деревьев. Ветер был настолько мощным, что шелест листвы превращался в живую мелодию, а предметы — легкой добычей его напора. Для себя я отметила, что ветер был символом перемен. Моих? Наших с сестрой? Или для всех? Оставалось только выяснить это. Решив сосредоточится на уроке истории, я отвернулась от окна. Голос Дрейка всё ещё резонировал в моих ушах, напоминая противный шум сломанной проводки. Я сидела за партой, пристально смотря на открытый учебник по истории, но буквы словно расплывались, превращаясь в черных, изломанных насекомых. В классе было жарко, или, возможно, это лишь моё воображение создавало невидимые стены, которые с каждой минутой сжимались всё сильнее. Я бросила косой взгляд на Миари, которая сидела впереди. Её спина была напряженной и прямой, как натянутая струна. Она всегда была для меня защитой и огненным мечом. Однако сегодня этот «щит» выглядел угрожающе раскалённым. Я ощущала это всей кожей: от сестры исходили волны жара, не связанные с температурой в комнате. Вот почему в классе так жарко. Это была та самая тьма, о которой она предпочитала молчать, но которую я чувствовала кончиками пальцев. Чего таить, моя собственная сила сегодня вела себя скверно. Стоило мне разволноваться, как карандаш на краю стола начинал едва заметно подрагивать. Я прижала его ладонью, подавляя внутреннюю дрожь. «Торен знает. Они все знают», — эта мысль без устали звучала в голове. Я вспомнила взгляд Торена. В нём не было ни капли жизни, только холодный, изучающий интерес, как у вивисектора перед началом эксперимента. А Сильвия? Её тихий шёпот... мне казалось, что она по- прежнему стоит за мной, перебирая мои мысли, словно чётки. — Лав, ты всё поняла? — голос Миари вырвал меня из оцепенения. Она слегка повернула голову. Учительница что-то увлечённо чертила на доске, совершенно не обращая на нас внимания. В классе стоял монотонный скрип мела. — Ты что-то говорила? — едва слышно ответила я. — Повторяю, когда мы пойдём есть, не смотри на них в столовой. И не слушай, что говорит Сильвия. Она мастер внушения, даже без магии. Просто ешь и смотри в тарелку. Я кивнула, хотя знала, что скрыть дрожь в руках будет трудно. Миари снова поправила рукава своей кофты. Я заметила это движение — резкое, почти судорожное. Она думает, что я не знаю об ожогах. Думает, что я не чувствую запах жжёной ткани и чего-то ещё... чего-то горького, металлического. Но между нами существует связь, которая не может быть разрушена даже её тайнами. Когда ей больно, в моём сознании как будто натягивается невидимая нить, вызывая тупую, ноющую боль в груди. Урок тянулся вечность. Когда прозвенел звонок, я вздрогнула так сильно, что стоящий на парте стаканчик с ручками жалобно звякнул, едва не опрокинувшись, но я успела его поймать. Хоть тут моя реакция работает какнадо. В коридоре нас снова ждало это ощущение охоты. Химеры не подходили близко, но я чувствовала их присутствие. Дрейк стоял у окна, провожая нас хищным взглядом, а Сильвия о чём-то вкрадчиво шепталась с девочками из нашего класса. Я видела, как они после этого посмотрели в нашу сторону — с опаской и брезгливостью, как на зачумлённых. — Они настраивают против нас школу — прошептала я, когда мы вышли на задний двор. У меня было непонимание происходящего. — Пусть — отрезала Миари — Нам не нужны друзья среди овец, когда волки уже близко. Главное — продержаться до вечера. Дома бабушка, там безопасно. Я хотела верить ей. Хотела верить, что стены нашего старого дома и ворчание Агафьи Петровны — это надёжная крепость. Но мне также была важна репутация. Я хотела продумать всё до мельчайших деталей: как избежать социальной изоляции и как обратить их сплетни против них самих. Мою голову терзали страшные мысли: что произошло? Ещё вчера всё было нормально, а сейчас атмосфера в школе изменилась кардинально, и, к сожалению, не в лучшую сторону. Опустив взгляд на свои руки, которые всё ещё дрожали. В этот момент мне пришла в голову мысль: что если это не просто сплетни? Что если за этим стоит нечто большее, чем просто школьные интриги? Мне вспомнилось, как на днях Ми куда-то уходила, а пришла мрачнее тучи, тогда я постеснялась спрашивать, может сейчас самое время спросить. В это время я не могла избавиться от ощущения, что они даже щас наблюдают за нами, словно хищники, выжидающие момент для атаки. Я почувствовала, как под моими ногами задрожала мелкая галька. Сила требовала выхода, она хотела разнести это гнетущее молчание, обрушить его на тех, кто смел на нас охотиться. — Лав, успокойся, — Миари больно сжала мою ладонь. Её пальцы были горячими, почти обжигающими. — Ты фонишь. Успокойся сейчас же. Я сделала глубокий вдох, заставляя камни замереть. — Нам нужно узнать, что они задумали, Ми. Они не просто ждут. Они играют с нами. И я боюсь, что правила этой игры знают только они. Миари ничего не ответила, но я видела, как в её зрачках на мгновение вспыхнула тёмная искра. К чему это? Мы шли домой, но я не чувствовала облегчения. Мне казалось, что за каждым деревом, за каждым углом за нами наблюдают сотни глаз Башни Испытаний, а туман, который утром казался мирным, теперь превращался в липкую, серую сеть. Решив, что сейчас не время спрашивать у Ми, что произошло, когда она уходила, я вместе с сестрой пошла домой. И где-то в глубине души я знала: иллюзия нашей спокойной жизни разбилась ещё в тот момент, когда Торен, спрыгнул с подоконника. Теперь остались только мы. Две сестры против целого мира.