Фишки

— Наверное, ты ненавидишь меня. Фишка упала на стол, а после отскочила от него. Ашенгротто застыл на месте, словно забыв, как дышать. Только секунды спустя, поняв, что он уронил свою фигурку рыбки, которой играл, он смог посмотреть на юношу, сидящего напротив. Но он не смотрел на него. Он закрылся в своей толстовке, прячась с головой. Азул не мог увидеть даже кончика носа — видел лишь Идию, что прижал колени к себе, стараясь стать меньше, чем он есть. Но вместо того, чтобы тут же отрицать, что он ненавидит его, староста Октавинелля поднял фишку с пола, поставив её уже напротив Идии. Движения со стороны соперника по игре заставили Шрауда дёрнуться, может сильнее зарыться в ноги, но это не заставило русала почувствовать, что он делает что-то не то. Он ещё не начал, всё-таки, что-либо делать. — И по каким причинам я должен? Вопрос заставил капюшон слегка повернуться, но затем принять исходной положение. Были слышны «ну…» и «эм…», но полноценным ответом эти звуки не становились. Они лишь показывали, что сам ученик Игнихайда не был уверен в том, по какой причине Азул мог его ненавидеть. — …По любым. П-просто за то что я с-существую?.. — Глупости. Азул складывает руки на груди, следом закидывая ногу на ногу. — В таком случае я бы не приходил сюда. — …Тебе нравится чувствовать себя лохом. — По-твоему у меня мазохистские наклонности? Тон Ашенгротто стал строже, а брови машинально нахмурились. Тихий сдавленный писк со стороны Шрауда дали понять, что он, всё-таки, перепугался подобной смены тона. — …Н… наверное. Приходишь сюда… и-играть с кем-то… как я… — Ты прекрасный игровой партнёр. Теперь капюшон опять повернулся в сторону Азула, но даже с большей скоростью. Азул смог поймать удивлённый взгляд в одном глазу Идии, но затем затворник опять сел в исходную позу. Неужели он таким образом пытался уберечь себя? Пытался показать, что защищается и не подпустит Азула к себе ближе? Это заставило младшего юношу хмыкнуть. — Я искренен. — З-знаю я… твою искренность… С-сначала ты говоришь одно, потом в-в это начинаешь верить, н-не замечаешь подтекст… и-и вот ты уже сам виноват… — Когда дело касается контрактов — да. Азул встаёт с места. Ему нужно… не сидеть. Раз Идия не смотрит на него, то и он не станет смотреть на него в ответ. Вдруг ему так станет проще? Может, он спрятался от осуждения и раздражения, которое боялся увидеть по отношению к нему? …Может, Ашенгротто и не прав. Может, он примеряет свои чувства и свой опыт на другого человека. Но, возможно… он всё-таки прав и Идии сложно смотреть на него из-за собственных страхов. Возможно, он уже придумал себе столько всего, в чём не может признаться. Русал знал как никто другой, что это такое — душащая тревожность, которая проросла из страха того, как тебя воспринимают. И, если всё-таки у Идии такой же случай… Азул посмотрит в окно, чтобы Идия не стеснялся и не боялся видеть его лицо. — В случае с ними я ищу максимальную выгоду. Но наши отношения с тобой уже выгодны мне, — начинает говорить Ашенгротто, касаясь окна пальцами. Он каждый второй день вытирает окна в клубе, так что они не были пыльными или грязными. Они были под контролем. — Потому, почему я должен быть неискренен? — …Т-ты… со всеми такой. — Нет. Азул сжимает ладонь в кулак. — Я осторожен. Но я не собираюсь лгать всем. — …Н-но это не значит, ч-что ты… честен со всеми. Может, ты… л-лжёшь мне… — Идия. Строгий голос Азула вновь добавляет напряжения в атмосферу клубной комнаты. Но это напряжение вызвано не гневом Азула на Идию… а скорее тем, что он не мог вызвать доверия в такой момент эмоциональной слабости. — Скажи, как часто я мухлевал при играх с тобой? — …А? А-а… Ну… Шрауд замолчал. Более того, с его стороны было слышно шуршание одежды, но Ашенгротто решил не поворачиваться. Дать его напарнику по игре ещё чуть-чуть времени, чтобы оклематься. Может, довериться. Вернуться к какому-никакому голосу разума. — …Ну, кста… ни разу. Н-не могу вспомнить, по-крайней мере… — Как думаешь, Идия, это что-то значит? Поставленный вопрос явно ввёл другого старосту в ступор. В такой, при котором он молчал. Даже не двигался. И это ожидание ответа заставляло сероглазого прикусывать губу. Он насчитал уже свой сороковой тык в окно, пока ждал, что скажет Идия. — …Т-тебе нравится играть по правилам, ай гесс? За такой ответ хочется и по голове дать, и погладить. — Хорошо, это правильно. А что ещё это может значить? — …Я хз. Честно, я… о-откуда я могу знать, что ты думаешь? — Тогда почему ты думаешь, что я ненавижу тебя? Этот вопрос почти заставил Ашенгротто обернуться на Идию. Он хотел увидеть, как смотрит Шрауд. Что он думает. Каковы эмоции на его лице. Он хотел поймать его за руки, он хотел дать ему подзатыльник, он хотел… уверить его, что в его отношении к нему нет ненависти. Но вместо этого он вновь ждёт ответ. Вновь аккуратно стучит по оконному стеклу, смотря на зелёную траву школьного двора. — …Потому что… это правильно. Ненавидеть меня. Ответ опять заставляет сжать кулаки, опять желать повернуться. Ашенгротто даже двинул ногой в сторону, но выдохнул. Нет. Нет. Молчи. Он точно продолжит говорить. Он не заикается, а значит ему ещё есть что сказать. — Ну, типа… Я вонючий сыч, которому бы погамать да исчезнуть… Типа… чё во мне можно терпеть? Не знаю, ненавидеть меня — правильный выбор. Я… ну, как бы, очень жалкий. Сутулый. Хызы, выгляжу как тот, кто не знает слово «душ». Последнее замечание заставляет Азула слегка хихикнуть. — Ну вот. Ты согласен… — Нет, не согласен. Просто данные замечания крайне постоянны, когда дело касается претензий по отношению к геймерам. Азул выдыхает. — Но у меня таковых нет. — …Д-да быть не может. — Может. Молодой бизнесмен наконец поворачивается к своему собеседнику. Он не сидел уткнувшись в колени, но всё ещё держал свой капюшон руками. Однако, он не стал прятаться. Возможно, это решение притормозила улыбка Азула. — Идия, я прошу прощения, но если бы ты вонял, я бы первым делом попшикал тебя дезодорантом. — А. Ну… справедливо. — Более того, Орто не позволит тебе гулять грязным по школе. — …Тоже тру. — А ещё я не терплю тебя. Мне нравится наше общение. — П-потому что оно выгодно тебе!.. — Конечно. Азул садится на свой стул, а после касается своей фишки, которую он поставил перед Идией… и его фишкой. Это заставляет Шрауда слегка отпрянуть, но русал берёт свою фигурку и чужую в две разные игры. — Мне нравится наше выгодное общение. Я учусь новым стратегиям ведения бизнеса, — он слегка выкидывает руку со своей фишкой назад. — А ты получаешь собеседника, который помнит о выходе следующей главы «Сквозь реки и слёзы забвения Кианы» в эту пятницу. Который с большим интересом приходит в этот клуб. Который старается учить новые тактики, чтобы победить тебя и сделать твой день интереснее. Азул поставил фигурку Идии перед самим юношей. Но вместо того, чтобы дёрнуться, Шрауд… аккуратно взял фигурку в свои руки. — …Я думал, что ты… н-не слушаешь. — Ну, я не стал отвечать, потому что я не читал. Да и тогда я думал над ходом. Но я прочитал эту мангу до последней главы, верно. — …К-когда у тебя появилось на это время??? Староста Игнихайда вдруг положил руки на игровой столик, смотря с чистейшим неверием и растерянностью на Азула. Но Ашенгротто только посмеялся. — В кафе не всегда всё забито битком и у меня не всегда домашней работы выше головы. — …Ургх. Но даже так, ты всё равно… просто позер. Нормис. Лошпед. — Да-да, Идия, это так. Азул берёт игровую карту, начиная вчитываться в то, что она делает. Однако, краем глаза он увидел, как Идия… всё ещё продолжал теребить в руках фишку. Как он хотел что-то сказать, но его рот то открывался, то закрывался. — …Зачем так стараться? — Я хочу, чтобы ты был услышан. — А? Глаза синеволосого округлились и теперь они напоминали две маленькие жёлтые точечки. — Идия, я не запоминаю то, что мне бесполезно. Но даже так я запомнил Киану и её любовную линию с Анаписом. — А?! А-а-а?! С-стой, стой, стой! Не говори! Я не могу поверить, что нормис фр зовёт их по имени!.. — Ох, боже. Азул смеётся и вдруг кидает карту. А затем кубик, после чего двигает фишку. И Шрауд, понимая, что теперь наступил его ход, вдруг сделал это в ответ, снимая капюшон. Это заставило Азула выдохнуть. Но это не значит, что перед выходом, пока они убирались, он не скажет Идии что-то, что всё-таки он должен был услышать. — Не бойся поднимать этот вопрос, если будет казаться, что я начал ненавидеть тебя. Идия уронил свой планшет на пол от такого заявления, бегая глазами по полу туда-сюда. Но, сгорбившись лишь сильнее, обнимая самого себя, он… кивнул. — …Ок. П-просто… — Просто?.. — …Простообещайнеигноритьменяеслияспрошутебяобэтомилиговоритьчтояпростотакволнуюсьокпжладнопока. На этих словах Идия словно испарился. Идия, который говорил игнорировать его и делать вид, что он — просто жучок, попросил… не игнорировать его, если он задаст такой вопрос? Это заставило Ашенгротто слегка усмехнуться. Что же, может, сейчас в этом диалоге не было смысла. Может, сегодняшний день не был выгоден. Но, почему-то, Азула это не ударило под дых, как он ожидал. Нет. Вместо этого он убрал игру на полку, что-то хмыкая. Идия не считает его другом, верно. Считай он его другом, возможно, он бы и не задавал такие вопросы. А, может, он бы не был так подозрителен к Азулу. Но русал-осьминог и не против. Порой, взращённое несчастьями, недопониманиями, руганью и исходящими из этого диалогами доверие по итогу окупится в миллиарды мадолларов. Ашенгротто навряд ли может быть уверен на все сто на этот счёт… но пусть так. Всё-таки, он и сегодня помог бедной, несчастной душе. Разве что, Азул умолчит, что эта помощь, и вправду, исходила не только от глубины его души… но и от каких-то более сложных, таких, о которых не говорят вслух, чувств. Да и навряд ли Идия заметит пропажу фишки, которой он играл конкретно в этой настольной игре, верно?