1 глава. Серёжа VSEMOJNO
25 марта 2026 г., 12:00
Примечания:
В работе присутствует несоответствие некоторых моментов: я знаю, что Юра был на свадьбе у Дани Кима, но тут этот момент изменён в угоду сюжета
Представьте, будто бы его там не было
***
— А чё после съёмок посидим где-нибудь? — спрашивает Саша. Тёма лежит рядом в кресле. Он весь день был активный, улыбался, с удовольствием погружался в клип, но сейчас как-то совсем морально выдохся и на его лице читается лишь усталость, а ещё… Я не знаю кажется мне это или нет, но всё время, что я смотрю ему в глаза, в них сильная боль и даже, когда он улыбается, он будто пытается её скрыть, а ещё… Я кидаю взгляд на его туго перебинтованные запястья. Изначально, я этого не заметил, потому что меня настолько поразило одно его присутствие на расстоянии вытянутой руки, но после нескольких криков режиссёра, о том, что: «Артемий, ну это внимание пиздец как привлекает.», — я наконец-то обратил внимание и… тут же почувствовал какой-то нездоровый укол в сердце… А режиссёры ещё за весь день устали придумывать как бы скрыть эти бинты на запястьях, потому решили, что их просто будет видно и всё — без объяснений и причин. И вот тут уже мой взгляд не отлеплялся от них… В моей голове уже полклипа ходуном ходили мысли: когда, почему и, главное: из-за меня ли? Но… Я снова смотрю на Артемия. Даже, если из-за меня, то он не понимает, что тот человек из-за кого это, сейчас рядом с ним… — Да, пойдёмте, выпьем… только я устал сильно… — выдавливает улыбку Тёма. — Я тебя до бара и обратно не потащу. — тут же предупреждает Саша. У Артемия дзынькает телефон и он, подняв тот, улыбается: — Правильно, потому что Серёжа потащит. — А, ну, тогда я спокоен. Юр, ты с нами? — Ясюкевич поднимает глаза на меня. Ещё спрашивает! Конечно, я теперь просто так не готов снова молча, уйти от него. — Да, погнали… — киваю я, улыбаясь. — Тогда решено. — Саша ударяет руками по ручкам кресла и встаёт. — Давайте тогда переоденемся и тут неподалёку бар есть нормальный, где и поесть можно, а то я голодный пздц. — Мы все. — кивает Тёма и протягивает Саше свою ладонь. — Дай руку. — Нет, Тём, снова на эту хуйню, не поведусь. — усмехается тот и уходит в гримёрку. Артемий вздыхает было, но… Он немного мнётся, когда видит мою руку, и смотрит так будто боится прикоснуться ко мне, но… больше всего этого боюсь я, потому что понимаю: ты меня не узнал! Тёма всё же протягивает мне руку и, когда я тяну его, то он вдруг подскакивает и… оказывается у меня на руках. Я замираю, а дыхание сбивается, да ещё и… Мысленно сжимаю зубы. До этого я особо не чувствовал, так как ты видимо любишь вылить на себя банку духов, но… приятный омежий запах расползается ароматом вокруг моей шеи и будто душит меня, но… так приятно… и ещё… Я снова втягиваю запах, окутывающий меня. Боже, это же действительно ты… Я бы в жизни не забыл: ни твоих глубоких блёкло-зелёных глаз, ни этого божественного запаха! А ещё… Я аккуратно перебираю пальцами и в моей голове тут же проскальзывает воспоминание: как мои ладони аккуратно обхватывают чужую тонкую талию, пальцы ласково скользят по шейке… — Как я и сказал… — голос Тёмы выводит меня из полуэкстазных, полуболезненных воспоминай и я возвращаюсь в реальность, — я устал, потому несите… — он театрально закидывает голову назад и смеётся. От его улыбки я таю… — Ну, как скажешь. — усмехаюсь в ответ и поудобнее перехватываю его на руках, неся в гримёрку. И через полчаса мы уже сидим в баре через дорогу от локации, где мы снимали клип. Мы с Сашей тут же заказываем себе по бокалу пива, а Тёма, несмотря на слова Саши, о том, что его придётся тащить до дома, увидев в телефоне какое-то сообщение, откладывает винный лист и лишь косится на наше пиво, но сам ничего алкогольного не берёт. — Я хочу выпить… — вздыхает он, складывая руки на столе и кладя на них голову. — Так возьми. — пожимает плечами Саша. — Мне нельзя… — тянет парень и пальцами по столу скользит к бокалу пива Ясюкевича. — Терпи, тогда… — Карат несильно ударяет Артемия по тыльной стороне ладони, — и вообще забывай своё прошлое алкоголика. — Я не алкоголик. — фыркает в ответ Тёма. — А ну, да, у тебя по приколу больше всего фоток с бутылкой вина. Напомнить как ты тогда танцевал брейк-данс на свадьбе Дани Кима, а потом валялся там на асфальте и мы тебя с Даней поднимали? Краешки ушей Тёмы тут же подёрнулись краской и он кинул взгляд на меня, а потом прошипел в сторону Саши: — Не было такого и вообще не позорь меня перед новыми знакомыми. — Во-первых, если ты не помнишь, то не значит, что не было, у меня видео есть, а во-вторых, пусть Юра сразу понимает с кем он связался. — усмехается Ясюкевич. — Видео показать? — он машет телефоном. — Саша, блять! — фырчит Артемий и несильно ударяет того по плечу. Ясюкевич же смеётся и Тёма уже беззлобно смотрит на него. — Всем здорово. — вдруг раздаётся знакомый голос и к нам подходит Серёжа Сокол из группы Vsemojno. Я отлично его знаю, потому что он часто играл на моих и моих друзей столичных концертах, ездил с нами в туры и часто делает нам музыку, но… это про него говорил Артемий?.. Они знакомы? — Серёжа… — расплывается в улыбке Тёма и Сокол первым делом наклоняется к нему. Омежка обнимает его за шею и целует, а после уже не отпускает и Серёжа садится на диван, подхватывая Андреева под бёдра и сажая себе на колени. Тёма тут же прижимается к нему, кладя голову на ключицу альфы и успокоено выдыхая. — Хорошо, что ты пришёл, а то они меня тут обижают… — строит обиженное лицо Артемий. — Саша, опять? — усмехается Сокол. — И в мыслях не было. — смеётся Ясюкевич. — Чё как съёмки-то? — спрашивает Сергей, заказывая себе бокал пива и гладя Тёму на его коленях по волосам. — О, ну, твой любимый, как обычно, выше всяких похвал. Режиссёр полклипа на него орал. — снова засмеялся Карат. — Да, Саша, блять… — взвыл Артемий, закапываясь носом в шею Сокола. Пока Саша что-то рассказывает Серёже, я смотрю на Тёму на его коленях. Они встречаются? Да ладно? Нет, Серёжа часто говорил о своём омежке, но… те истории, что он рассказывал… Насколько я помню, он постоянно упоминал, что у его любимого человека то и дело начинаются проблемы с психическим здоровьем: там были и попытки суицида, и длительная терапия, и таблетки, и время, когда его любовь почти клали в психушку, но Тёма… он же ведёт себя нормально? Да, немного гиперактивный, но нет никаких как Сергей тогда говорил: панических атак, депрессии, суицидальных мыслей, хотя… Я кинул взгляд на запястья Тёмы. Мы не виделись 8 лет и я совсем не знаю, что случилось после того, что было между нами. Я ведь так и не смог найти его на следующий день… А тут я с ним от силы часов 5 провёл… А может это и вовсе не он и Серёжа всё же не выдержал и Артемий его новая любовь? Блять, вопросов больше чем ответов… — Ты таблетки пил? — вдруг резко спрашивает Сокол, поворачивая лицо к Тёме. Тот отрицательно мотает головой. — А алкоголь? — Серёж, хватит! — взвыл Артемий. — Мы договаривались. — серьёзно говорит Сокол. Андреев тяжело вздыхает: — Нет, я не бухал, доволен? — он складывает руки на груди. — Выпей таблетку и буду доволен. — спокойно говорит Серёжа, притягивая Тёму крепче к себе и нежно касаясь губами его шеи. Я вижу как омежка весь вздрагивает и ещё больше расслабляется от чужих прикосновений, и послушно тянется к карману, доставая оттуда баночку с таблетками. Запив её своим безалкогольным мохито и показав Саше язык на его: «Ой, какие нежности.» — он вдруг вскидывается: — Кстати, по поводу, нежностей… — он прищуривается. — О, нет. — вздыхает Ясюкевич. — О, да. — передразнивает Артемий. — Ты же тут ходил недавно на свидание с кем-то? Рассказывай. Саша вздыхает и хочет возразить, но подключается Серёжа: — Да, ладно, Сашка, неужели познакомился с кем-то? — Да, Тёма, бляаааать… — воет Ясюкевич. — Ладно, раз уж хотите послушать этот кринж, то я расскажу. Короче… — Саша начинает рассказывать про своё свидание и Серёжа с Артемием, в какие-то моменты останавливают его и что-то доспрашивают, но постепенно диалог остаётся между Соколом и Сашей. Тёму начинает немного рубить и он с каждой минутой выглядит всё более уставшим, а я не могу отвести от него глаз; да и вообще меня мало волнует Ясюкевич и его личная жизнь. Единственный мой интерес, на данный момент, засыпает напротив меня на столе, а после и вовсе кладёт голову на колени Серёже, вытягиваясь на диване. Сокол поглаживает его по волосам и продолжает разговаривать с Сашей. Тёма же на его коленях медленно проваливается в сон. Серёжа что-то спрашивает у меня и я, не поняв какой частью мозга услышал, умудряюсь адекватно ответить и тоже вплетаюсь в разговор, стараясь на показать как меня увлёк омежка на его коленях. Проходит ещё полтора часа, за которые Серёжа, в отличии от Саши, выпивает всего 1 бокал и больше не заказывает. Сокол кидает взгляд на часы на стене бара: — Ладно, нам пора. — говорит он и опускает глаза на Тёму, который всё это время тихо сопит на его коленях. Серёжа ласково гладит его по волосам, а потом легко трясёт: — Тёма… просыпайся, котёнок… — Какие нежности. — хмыкает Саша. Сокол лишь показывает тому язык, а после снова легко трясёт парня на своих коленях: — Тём, давай просыпайся. — Отнеси его на руках. Неужели не поднимешь? — не выдерживаю я. Зачем его будить? Серёжа в ответ лишь вздыхает: — Если бы всё было так просто, Юр… Я вскидываю бровь. В смысле? Сокол ещё раз аккуратно дёргает его за плечи и Артемий вдруг резко распахивает глаза и они быстро наполняются слезами. — Чшшш, Тём, я тут. — Серёжа придерживает его за талию и гладит по волосам. — Тише, малыш, тише. Артемий выдыхает, быстро окидывает пространство вокруг взглядом и на минуту закрывает глаза руками. — Тёма… — ласковый голос Сокола и он гладит его по плечами. — Всё, всё хорошо… — всё ещё немного взволнованно говорит Монро, вытирая слёзы. — Приснилась херня просто… Я же смотрю на него, на его слёзы и меня словно кидает в тот момент, когда я последний раз видел эту картину, тогда… Мотаю головой, приходя в себя. Так, стоп. Ещё ничего не понятно. Нужно сначала всё узнать, а после уже делать выводы, но… Однако, смотря как Артемий утирает слёзы и как аккуратно обнимает его Серёжа, меня с новой силой охватывают жалость и ревность, а ещё… вина?.. — Я умоюсь и приду. — говорит Тёма и встаёт. — Тём… — как-то полунапряженно говорит Сокол. — Всё нормально. — серьёзно говорит Артемий. — Правда, всё хорошо. Я приду в себя и вернусь. — и уходит. Серёжа же поворачивается к нам и, видя мой взгляд, который я видимо не могу сдерживать от давших в голову полутора литра пива, вздыхает и говорит: — Ты помнишь, я несколько раз рассказывал о том, что у моего омежки проблемы с менталкой — вот теперь ты это видишь вживую. Он уже просыпался один раз так у меня на руках, больше я зубы вставлять не собираюсь, плюсом это дорого. Я киваю: — Да, ну просто… — Я понимаю, — перебивает Серёжа, — что одно дело слушать об этом и совсем другое видеть, но как пел Рустам в своей новой песне: Но я её люблю, тогда какие, блять, вопросы? Так вот я тоже его люблю и, как бы сложно не было, я буду рядом. Я выдыхаю: — Серёж, ты знаешь, что я романтик до глубины костей, потому понимаю тебя. — Да, я знаю, Юр, просто… — он посмотрел в ту сторону куда ушёл Артемий. — На Тёму порой резко реагируют из-за, — Сокол повёл головой, — из-за его неадекватных реакций. — Он очень милый и мне было интересно и сниматься и болтать с ним. Сокол улыбнулся: — Спасибо, но не забывай, что это мой мальчик. — Ни в коем случае. — улыбаюсь в ответ я, хотя сказать это легко и непринуждённо и даётся мне с трудом. Он стал моим намного раньше, Серёж…***
Сокол с Тёмой уходят и я остаюсь с Сашей. — Ну, и что это было? — спрашивает тот, смотря на меня. — Что? — удивляюсь я. — Ты от него взгляда не отрывал и во время съёмок и сейчас. Мои щёки тут же невольно подёрнулись краской: — Ну-у-у… — Юра, нет! — оборвал Ясюкевич. — Это очень хреновая идея. Как бы он тебе не понравился, быть с ним ты не сможешь. И не только потому что он с Серёжей. — А почему ещё? — не выдержал я. Раз уж мы говорим откровенно, то так и будем. Каким бы холодным и злым человеком не был Саша, но всё же он всегда старается предупредить о негативных последствиях, если точно знает, что они будут и никогда не раскрывает чужие секреты. По сути, это тот самый человек в большой, общей компании, которому все говорят: «Только никому не говори.». — Потому что я встречался с ним. Моя челюсть падает на пол. — Чего?.. — шепчу. — Да, я ему очень нравился и мы решили попробовать, но, Юр, это пиздец. Он истеричный, очень много плачет, может ради провокации порезать вены и постоянно чего-то требует, а когда ты пытаешься понять чего, просто обвиняет в том, что ты его не любишь — это ходячая истерия. С ним круто переспать, повстречаться или погулять как друг, но быть с ним 24 на 7 невыносимо; хотя… — Саша вздыхает. — Мы встречались всего немного и я и дотронуться до него не успел… Мысль о том, что Тёма не был с Сашей почему-то теплом разливается по моему телу, но в тоже время — не может же такого быть, что Артемий настолько нестабильный? — Саш, этого не может быть. Сколько они уже с Серёжей вместе? Ясюкевич пожимает плечами: — Не помню точную цифру, но, по ощущениям, сколько я себя помню. — Вот именно, Серёжа, бы не выдержал. — Серёжа тогда у Рустама на концерте с +39 в свой ДР играл. Он дохрена способен вытерпеть, потому и тут я не удивлён. Будь у меня столько же терпения, я бы тоже не упустил смазливого мальчика, который к тому же так льнёт к тебе в ответ. — хмыкнул Саша. Я вздохнул: — Саш, ну, я только забыл, что ты бесчувственная глыба, а ты снова… — Уж какой есть! — засмеялся тот, опрокидывая в себя ещё пива. — Но, если серьёзно, — он поморщился, — Монро ты не вывезешь. Это слишком… Конечно, ты — романтик, и, возможно, тебя этот образ полусуицидника будет первое время будоражить и ты напишешь много классных песен, но, со временем, ты так устанешь, что либо бросишь его, либо сам толкнёшь в окно. Я вздохнул. Я уже один раз подвёл его и… больше я его не трону… Однако, тогда я не представлял, что это будет тяжелее, чем я думал…
Примечания:
Новая глава каждую среду!
