2 глава. Хэллоуин
1 апреля 2026 г., 11:00
***
— Юра? Я оборачиваюсь и тут же давлюсь Лонг-Айлендом. На меня смотрят эти большие зелёные глаза с нарисованными вокруг него смоки-айс, а от середины глаз вниз тянутся чёрные неровные молнии. — Это правда ты. Привет. Тоже вышел проветриться ближе к Хэллоуину? — улыбается Монро, обнимая меня за шею и тут же пошатываясь. Я рефлекторно обхватываю его за талию и невольно прижимаю очень близко к себе. Артемий поднимает голову и мы сталкиваемся носами. Я тут же краснею, чувствуя его горячее дыхание в свой подбородок, его волосы касающиеся моего носа, его пальчики сжимающие мои плечи и его тонкую талию в своей ладони, а также… сглатываю… его бёдра, почти прижатые к моим… Тёма же начинает смеяться и делает неловкий шаг назад, так что я до сих пор удерживаю его за талию, чтобы он не упал. — Вот это у тебя лицо было! — смеётся он. — Прости, что смутил, я перебрал немного… — его улыбка буквально обескураживает меня. Боже, он такой красивый… После той встречи во время записи клипа, я не видел его 2 дня. Просто хотел как тогда 8 лет назад, молча уйти и больше не приносить в его жизнь стресса и проблем, но… судьба — дама с одной ей понятным чувством юмора… и, видимо, так легко наша «шутка» не закончится… А кстати… — Ты же на таблетках, тебе разве можно пить? — обеспокоенно спрашиваю я. Артемий в секунду перестаёт улыбаться и хмурится, складывая руки на груди: — Когда я срусь с Серёжей, то как мне ещё справляться со стрессом? — А что случилось? Тёма поморщился и его пальцы потянулись к запястьям, расчёсывая их сквозь бинты: — Я не хочу об этом… — Чшшш… — я взял его ручку за запястье и отвёл от другого запястья. — Давай всё же не будем напиваться; алкоголь — не выход. Пойдём на свежий воздух. — говорю я, видя как его пошатывает. Монро однако отрицательно мотает головой: — Нет. Я хочу пить, орать песни, танцевать и больше ничего. — он дёргается в сторону, вырываясь их моих рук и крайне ловко для такого состояния, исчезает в толпе. — Тём, погоди! — переживая за него и как бы он чего не натворил, я кидаюсь следом, но быстро теряю его из виду. И минут через 10 бесполезных поисков, со вздохом возвращаюсь к недопитому Лонг-Айленду, молясь, чтобы Тёма ни на что не нарвался. Однако… Блять, просто так его я отпустить тоже не могу, он же с этим своим милым поведением, когда он пьяный точно найдёт себе приключений. И хорошо, если не таких же как 8 лет назад… Блять… Всё же не могу отделаться от мысли, что это всё из-за меня… Но… Если уж оставить его в покое не получается, то попробую хотя бы оберегать его в меру своих сил… Беру стакан и решительно направляюсь в толпу, расспрашивая людей в костюмах не видели ли они парня с чёрно-белыми волосами, в чёрной кожанке и со смоки айс с молниями. Почти допив Лонг Айленд и, узнав от парня в костюме императора Рима, что он только что видел похожего на Тёму парня неподалёку от сцены, я решаю пойти туда, как… — Юра? Я снова давлюсь Лонгом, когда мне на плечо приземляется тяжёлая рука и оборачиваюсь. Около меня стоит Серёжа в чёрной шляпе, белой рубашке и чёрных брюках на подтяжках. На груди значок шерифа, а за поясом кобура с фейковым револьвером. — Привет, слушай, ты Тёму не видел? — спрашивает он это спокойно, но торопливо и весь его вид показывает, что он очень взволнован. — Видел, минут 20 назад, когда он в ничто налетел на меня; я хотел вывести его на улицу подышать, но он убежал от меня. Сокол вздыхает: — Значит напился… — Ему ничего не будет, он же на таблетках всё-таки? — озабоченно спрашиваю я. — В том-то и дело, что будет. Завтра весь день тошнить будет и ничего не есть. — вздохнул он. — Ты знаешь где он? — Римский император видел его неподалёку от сцены пару минут назад. — Спасибо. — и только Серёжа собрался уйти, как я окрикнул его: — Давай с тобой пойду? От нас двоих точно не убежит. — Спасибо. — кивает Сокол и мы пробираемся к сцене. Однако там мы Тёму не находим, не находим и ещё в течении получаса, что обходим зал, да ещё и люди убеждают нас, что не видели никого похожего. — Блять… — Серёжа опирается локтями о барную стойку и его глаза, которые и до этого сияли тревожностью, теперь выражают какие-то очень уж страдальческие чувства. Там и страх, и раскаяние, и такое искреннее переживание за чужую жизнь, что мне даже становится неудобно, что я вообще существую в обществе двоих настолько поглощённых друг другом людей, да ещё и невольно вмешиваю свои, явно более низменные чувства, среди этих гор. — Серёж, ну, не переживай ты так. Помиритесь ещё… — пытаюсь поддержать я. Сокол вздыхает: — Я уверен, что помиримся, но вот каким образом в этот раз… — он сглотнул, — вызывает опасения… — А что обычно это… опасно? — вскидываю брови я. Серёжа хмурится и в его глазах проскальзывает волна боли и переживаний: — Юр, я не хочу об этом… С Тёмой тяжело вот и всё… Повисает молчание. — Слушай, может он домой ушёл раз его никто не видел? — спрашиваю я. — Не поверю. — мотает головой Сокол. — Мы поссорились, а значит домой он точно сейчас не поедет. Скорее поверю, если сейчас Саша или Кирилл мне позвонят и скажут, чтобы я забирал эту пьяную задницу у них. — усмехается он и я отвечаю ему лёгкой улыбкой. Вдруг у Серёжи пиликает телефон и он вскидывает бровь: — Да ладно? Неужели у Саши или… — начинает он, доставая мобильный, и… — Вот блять! — Сокола передёргивает и телефон падает на пол. Я присаживаюсь, чтобы поднять его и… Мои зрачки испуганно сужаются. Там сообщение в ЛС от Тёмы… фото… с новыми порезами на венах сквозь окровавленные бинты… — Твою же, блять! — Сокол хватает телефон из моих рук и всматривается в фото. — Таааак… — он окидывает взглядом зал, пытаясь найти что-то похожее на задний план фото, но белые кирпичные стены, сияющие фиолетовыми отблесками от софитов на сцене, мало походят на тёмно-серый бетон. Однако Серёжа вдруг щёлкает пальцам и срывается с места. Я лечу за ним и в следующую секунду, мы оказываемся на крыше. Там у бетонного выступа с решёткой, я вижу… сглатываю… тонкую ручку с разорванными белыми бинтами, которые уже почти все стали красными… небольшую лужу крови вокруг запястья и край чёрно-белых локонов. Серёжа тут же кидается туда, а я в нерешительности застываю. Не каждый день видя такие картины, я откровенно пугаюсь и с секунду в ушах стучит кровь, а я не могу сделать и шага. Перед глазами судорожными картинами блестят воспоминания: его слёзы на покрасневших глазках, эти его тонкие запястья, которые я сжимал своей ладонью и… Боже, неужели это всё из-за меня?.. — Тёма! — Сергей подлетает к тому, приподнимая и кладя себе на колени, и легко бьёт по щекам. — Мммм… — Артемий разлепляет глаза. Серёжа выдыхает: — Слава богу, жив… Я сглатываю и всё же подхожу к ним. У бетонного выступа рядом валяется почти полностью пустая бутылка вина и окровавленный нож… Одна рука Тёмы лежит на плече Сокола и под рукав кожанки по тонкой руке уходят красные кровавые струйки… Глаза самого парня прикрыты и он, как будто, ещё до конца не понимает где находится, но в уголках уже скапливается солёная вода и начинает медленно тянутся к волосам мокрыми дорожками… Он ещё не понял, что где и почему, но уже плачет… «Как будто напоминание, что в жизни гораздо больше поводов для слёз, чем для каких-либо ещё эмоций…» — думаю я и мне становится нестерпимо больно, а в горле вырастает какое-то щекочущее чувство, которое, несмотря на его неопределённость, всеми фибрами моей души ощущается как вина… — Серёжа! — немного сфокусировав взгляд, чуть ли не вскрикивает Артемий и кидается на шею Соколу, сжимая его в объятиях своими порезанными руками. — Прости меня… Я так люблю тебя… Я не хотел… Я урод, мудак! Прости, прости, прости… — и он начинает рыдать. Серёжа со вздохом подхватывает его на руки и целует в макушку, неся вниз: — Всё хорошо, маленький, всё хорошо. Я тоже тебя очень сильно люблю. Не делай так снова, хорошо? Пойдём тут есть травмпункт неподалёку. Артемий же продолжает рыдать и шептать: «Прости…». В травмпункте, пока ему обрабатывают раны, Тёма немного успокаивается и уже по дороге обратно, в такси почти спит у Серёжи на плече. Я же смотрю на них в полном ахере. Один весь в крови, с заплаканными глазами, недавно бывший в истерике, и второй в крови первого, с поседевшими, будь они у него, волосами, крепко сжимающий Тёму в своих руках и с глазами полными уже спокойствия. Вот уж точно Хэллоуинская ночка… В очередной раз мне в голову приходят слова Саши о том, что я Монро не вывезу, но… Я кидаю на тех взгляд и вижу как они с улыбкой о чём-то перешёптываются, а после Серёжа цепляет подбородок Артемия, поднимая на себя и трётся своим носом о его носик. — Я тебя люблю… — шепчет Сокол и в этих словах столько нежности, что у меня щемит сердце и плакать хочется от того насколько это мило. — Я тебя тоже… — шепчет в ответ Тёма и сам поднимает голову выше, прижимаясь к чужим губам и коротко целуя Сокола, который уже сам наклоняется, углубляя поцелуй. Одна рука Серёжи скользит в чёрно-белые локоны Тёмы, а вторая сжимает его талию и я вспоминаю как минутами ранее моя рука держала этого хрупкого на вид парня в своих объятиях… и все мои мысли о их неземной любви разбивает вполне земная зависть…
Примечания:
Новая глава в следующую среду!!
