8 глава. 8 лет назад...
19 мая 2026 г., 09:40
***
Утро встречало проливным дождём и нулевым намёком на солнце, но на моей душе было светло как никогда. Я проснулся рано и уже минут 10 любовался тихонько посапывающим в моих объятиях Тёмой, который прижал ручки к моей груди и закопался в них носом. — Доброе утро… — шепчу я, смотря на то как он потирает глазки. — Привет… — улыбается Тёма и я таю. Боже, есть на этом свете что-то более приятное для моих глаз чем твоя улыбка? Я нежно целую его в лоб и обнимаю за талию и плечи, прижимая к себе и закапываясь носом в чёрно-белые локоны. Артемий лишь трёт глазки, зевая и даже не думая отстраняться. — Не хочу никуда вставать. На улице ливень и вообще тоска. — говорю я, смотря в окно напротив кровати. — Ну, и не надо тогда… — шепчет Тёма, вытягивая руки и обвивая мою шею. — Давай валяться и ничего не делать. — С тобой я бы хоть всю жизнь так валялся… — шепчу я ему на ушко, целуя за ним и смыкая ладони на его талии. Артемий лишь улыбается и, уткнувшись макушкой в мой подбородок и закопавшись носом в мою шею, снова закрывает глаза. Я тоже прикрываю глаза. Боже, не помню, когда последний раз всё было так спокойно. У меня такое ощущение, что только в пределах моего общения, у нас всё хорошо. Как только рядом вырисовываются Серёжа или Рустам, то всё сразу идёт по пизде… а когда он только со мной… боже, неужели всё действительно так спокойно и хорошо… Мои мысли прервало негромкое урчание живота напротив. Тёма тихо усмехнулся: — Спать не получится. Я улыбнулся и поцеловал его в макушку: — Тогда давай поднимайся потихоньку, а я пока сделаю нам завтрак. — Окей. Я встал, смотря как Артемий, как кошка, вытягивается на кровати, и прошёл на кухню. Спустя несколько минут, Тёма пришёл на кухню с каким-то очень уж озадаченным лицом и сел напротив меня, кидая сахар в кофе. Минут 5 висела тишина, но только я собрался её нарушить, как он вдруг заговорил. — Юр, знаешь… — Тёма смотрит в кружку с кофе и мешает ложкой уже растворившийся сахар. — Я подумал о твоём вчерашнем предложении и… — он поднял на меня глаза, — я готов попробовать с тобой. Поехали за моими вещами? Вилка выпадает из моих рук. Нифига себе! Я сказал ему это вчера в порыве эмоций и сильнейшего желания видеть и чувствовать его рядом каждый день, но… Я и в самых лучших фантазиях не мог представить, что он согласится. И однако же… Я не могу просто так взять и перевезти его к себе… Я не хочу начинать наши отношения со лжи… Он должен знать с кем он собирается связать свою жизнь… Я не хочу, чтобы потом это вскрылось и было ещё больнее… Пусть лучше узнает правду от меня, да и к тому же… Я сглотнул. Если в один непрекрасный день он сам решит мне рассказать, то как я смогу спокойно смотреть ему в глаза и слушать, будто я этого не знаю?! Я просто не смогу! — Тём… — я кладу свою ладонь на его. — Я… Я должен тебе кое-что рассказать… Это… Это будет очень неприятно, но ты должен знать… Я… Я очень виноват перед тобой… — О чём ты? — нахмурился парень, перестав мешать сахар в кружке. — Ну, тогда с Сашей, когда мы снимали клип… Это была не первая наша встреча… — Ну, да, ты говорил, что мы учились в одной школе и что с того? — непонимающе хмурится Артемий. — Ну, было ещё кое-что… — моё сердце бешено стучит в груди, желудок скручивается в комок от нервов, руки начинают подрагивать, а также я чувствую, что бледнею. — Юр, да, что такое? Ты меня пугаешь. — уже полуиспуганно говорит Тёма, беря мою ладонь на его руке в две свои. — Пообещай, что выслушаешь до конца и не пошлёшь меня сразу? — не выдерживаю я. — Да, хорошо… Я не знаю чего ты такого можешь мне сказать, чтобы я психанул и сразу забыл всё хорошее, что было между нами за эти несколько дней. Боже, зато я знаю… — Ладно. Ты помнишь эту нашу школу и что мы учились там с разницей в 8 лет. Однако, я бывал в этой школе и после того как закончил её…***
8 лет назад, я ещё не был тем осознанным 30-тилетним взрослым, а был молодым разъебаем у которого начало получаться собирать залы. В тот самый день, когда это произошло, у меня был первый мит грит и первый солдаут. Постоянного омежки у меня тогда, как и у моих друзей, не было, потому напившись в баре в честь первого солдаута, после концерта, мы пьяные брели по улице и дошли до школы, где я когда-то учился и, где в этот момент был выпускной у 9-го класса и они тоже ещё пировали. Один из друзей в шутку предложил пойти клеить школьниц и мы, будучи в состоянии, когда тянет на приключения, не в состоянии думать о последствиях и чувствах других людей, двинули в эту самую школу. И там меня, помимо всех пьяных, подтянутых тел, привлекло то, что всегда грело мою душу — музыка. Я услышал звуки рояля и мелодичный, грустный голос: Аристократы, низкие строки, высокие ставки Но есть богема, а есть, что по ошибке назвали Видно, я сумасшедший, видно, я не из ваших Может быть я ошибся, и они всё же правы? Может быть я тут лишний, может, не понимаю Может тогда расскажешь мне, что же такое счастье? [Припев] Люксовые тряпки, цепки и тачки Девочки с картинки, глупые подачки Неужели ради этого я пишу? Я дышу Алкоголь и таблы с фальшивыми друзьями Дорогие бренды, чувства лишь на ночь Неужели ради этого я пишу? Я умру Эти, уже тогда пропитанные грустью строки, пронзили меня насквозь и я заглянул в зал. Когда я увидел эту субтильную фигурку с блёкло-зелёными локонами, с глубокими, зелёными глазками и пухлыми губами, то я просто внутренне взвыл. Я всегда хотел себе такого: этакую мечту поэта серебряного века, — хрупкого, субтильного, но при этом глубокого и музыкального. Хотел, чтобы рядом со мной видели красивую картинку, а я вечером около себя видел ещё более красивую душу этой картинки. Алкоголь, долгое отсутствие спутницы, а также будто воплощение моего идеала так внезапно снизошедшего на меня дали о себе знать, а ещё… видимо, у малышки начинало заканчиваться действие таблеток и я, почувствовав крышесносный запах, как я позже пойму, своего истинного, подошёл к нему, обнимая со спины. Парень вздрогнул и попытался обернуться, но я лишь крепче сжал его талию, прижимая к себе спиной. Пальцы одной руки скользнули по тонкой шейке к подбородку, вжимая его затылок в мою ключицу и я склонился к нему, ласково целуя. Омежка пискнул в поцелуй и попытался вывернуться и сжать зубки, но… он тоже уже был под шафе и не в силах особо сопротивляться, потому я лишь аккуратно нажал на его подборок и уже ласкал его язычок своим. Парень зажмурил глазки и из них медленно побежали солёные дорожки. Медленно и максимально нежно я провёл большим пальцем по его щёчке, стирая солёные дорожки и крепче прижал его к себе, закрывая глаза. Боже, какой же ты… Маленький, хрупкий, еле касаешься макушкой моего подбородка, аккуратно дрожишь, сжимаешь мои ладони своими тонкими пальчиками, пытаясь спихнуть со своей талии и подбородка. Воздуха начинает не хватать и я отстраняюсь, следя как рвётся тонкая ниточка слюны, соединяющая наши языки. Омежка приоткрывает глазки и в них стоят слёзы, которые уже аккуратно стекают по щекам. — Чшшш… — шепчу ему и целую в лоб, утирая солёные дорожки. — Не бойся. Всё хорошо. — и быстрее, чем он успевает что-то сообразить или сделать, обхватываю его талию и опускаю на рояль, а после залезаю сам и нависаю сверху. Омежка сжимается подо мной, сводя колени, и хочет перевернуться, но прижатый моим сильным телом не может ничего сделать. — Что… что происходит?.. — прошептал он, тут же тихо пискнув, когда моя рука скользнула между его ножек, оглаживая, а после к его попке, сжимая ягодицу. — Ничего такого, маленький. Просто сделаю тебе приятно… — горячо прошептал ему я, прикусывая мочку ушка и аккуратно целуя за тем, а после опускаясь к его тонкой шейке. Пока горячие поцелуи опускались по шее, я чувствовал, что у меня уже всё горит. Не знаю почему, но то ли неопытность, то ли долгое отсутствие омежки так сказались, но, увидев его, я мало того, что мгновенно завёлся, так и уже еле дышал после пары поцелуев. Хотя… почему именно он, а не любая из других омежек толпу коих я проходил по пути до актового зала?.. Пофигу… Так хочу тебя… Последнюю фразу я шепчу ему на ушко, целуя в висок, а мои руки скользят ниже, приподнимая его бёдра и распутывая ремень. — Хватит… Прекрати… — пискнул омежка, пытаясь ударить меня локтём, но я перехватил его запястья и, стянув с себя галстук, связал им его ручки. Ремень поддался и я почувствовал как он содрогнулся всем телом, всхлипывая и утыкаясь носиком в свои связанные ручки. — Чшшш, малышка, не бойся, всё будет хорошо. — попытался успокоить я, ласково целуя в щёку. Пытаясь успокоить и побольше расслабить его, я запустил руку под этого маленького и, расстегнув его белую рубашку, стал аккуратно ласкать его сосочки: поглаживая, покручивая и легко сжимая. Губами я коснулся его спинки, целуя и легко прикусывая позвонки. Он же лишь весь сжался и дрожал подо мной. Поласкав его сосочки, я скользнул руками ниже, оглаживая его плоский животик и ещё ниже расстёгивая пуговицу джинс. Малыш весь содрогнулся, когда я стал стягивая ткань с его бёдер: — Пожалуйста, не надо, умоляю тебя… — прошептал он, уже чуть ли не рыдая. — Чшшш… Ну, ты чего? Ни разу не был с мужчиной что ли? — прошептал я, поглаживая его по спинке и целуя в макушку, пока мои руки окончательно избавили его от джинс, откидывая их куда-то на пол. И однако же… Я аккуратно поцеловал его в поясницу и спустил боксеры и… увидел какой он узенький… Что? Ты что действительно?.. Малыш вздрогнул, когда я, облизав палец, ввёл его всего лишь по ноготь. Стеночки крепко сжали меня. Блять… Я что у тебя первый? Это мысль запульсировала где-то в горле и у меня внутри всё загорелось. Чёрт… Мало того, что ты будто мой идеал, так ещё и… Твою мать… Я против всего в этой жизни могу устоять, но музыка… твоя песня… Блять… Я вытащил палец и склонился к его ушку, аккуратно целуя и шепча: — Не бойся, я буду нежен и ты не почувствуешь боли. — Не надо… прошу вас… — пролепетал он, сглатывая слёзы. — Чшшш… Не бойся… — я закопался носом в его блёкло-зелёные локоны, втягивая их запах, а после опустился ниже и… Мальчик вздрогнул и весь сжался, когда я, разведя его ягодицы, коснулся его там языком, лаская, но пока не проникая внутрь. И полностью, сходя с ума… Я облизывал его, целовал и аккуратно прикусывал нежную кожу, оставляя следы засосов и укусов. Парень же уже не прекращая дрожал и плакал, видимо, потеряв надежду сделать что-то ещё. Когда я проник языком внутрь, он лишь судорожно всхлипнул, вздрогнув всем телом, и затих, тихо плача. А я уже окончательно потерял контроль и терпение, потому недолго поласкав его внутри, подался выше, оглаживая его тонкую талию и целуя в макушку. — Чшшш… Всё, тише, тише… — я прижал его своей грудью к роялю и приставил головку ко входу. Он вздрогнул и я увидел в отражении рояля его испуганные зелёные глазки: — Пожалуйста… — прошептал он и я, смотря в отражение этих глаз не выдержал и, направляя себя рукой, резко вошёл в него. Парень всхлипнул от боли и крепко сжал меня внутри, зажмуриваясь. А я уже не мог остановится. Эти глаза, его голос… это всё будто только больше задурманило мою голову. — Прости, но… именно тебя я искал всю жизнь… — прошептал я и, вжав его грудью в рояль, стал быстро и резко двигаться. До сих пор не могу забыть как он плакал и вырвался, а ещё… Это ведь был его первый раз. Он тогда был ещё совсем малыш… Ему на тот момент было всего 15 лет…***
Я замолкаю. Тёма в ахуе смотрит на меня. Время будто останавливается и всё вокруг замирает. Я смотрю на него, он на меня и тишина… Даже не тикают часы, не стучит дождь за окном и не слышно работы холодильника — просто гробовая… — Ты рофлишь? — спустя несколько минут, которые тянулись как вечность, молчания пищит он… Я вздыхаю и только открываю рот, как по его щекам резко, без единого всхлипа начинают течь слёзы и он, сложив руки у лица треугольником, шепчет: — Пожалуйста, не говори мне, что это правда… Это… Всё, что было между нами за это непродолжительное время, я… Я не могу себе такой хуйни представить… — пищит он и на его щеках появляется всё больше и больше солёных дорожек боли. — Тём, всё, что было эти несколько дней — это правда! Я очень сильно люблю тебя и я всей душой ненавижу себя за то, что сделал. Ты правда мне очень дорог и я хотел бы исправить всё и быть с то… — Исправить что?! — вскрикивает он, грохая руки на стол и показывая мне туго перетянутые запястья. — Что, блять, ты хочешь исправить, Юра?! Мои три попытки суицида после твоего изнасилования, мои воспоминания о том как Серёжа таскал меня по психиатрам и я начинал резать вены ещё и из-за того, что видел, что на нём лица нет, мои тряски и припадки, когда мы никак не могли подобрать сочетания таблеток, потому что одни не помогали и я принимал столько препаратов, что мог только ими и питаться, что меня до сих пор триггерят некоторые вещи и я не могу спокойно вспоминать выпускной, что я, сука, до сих пор на таблетках и… Да, блять, ты видел, что я порой творю… — он нервно усмехнулся и грохнул ладонями по столу, опираясь на них и склоняясь в мою сторону; ногти впились в деревянную поверхность стола, оставляя полосы на дереве и ломая ногти из которых медленно потекла кровь. — Что, блять, из этого ты хочешь исправить?! — зашипел он, однако несмотря на этот тон, в глазах были лишь боль, разочарования и слёзы. Боже… Как же я ненавижу себя… — Тём, но я, правда, люблю тебя… — прошептал я. — Когда любят заботятся, а ты вырвал меня с корнем, мудак. — выплюнул он и быстро ушёл. Хлопнула входная дверь. Я тяжело выдохнул и опёрся руками о стол за которым мы сидели, опуская на них голову. Блять… Так и знал, что простым этот разговор не будет…***
Тёма не помнил как оказался в том баре, где они пили после съёмки клипа на «Измену». Помнил только как заказал себе бокал чего-то крепкого и открыл тетрадку, быстро накидывая строки, которые сами по себе лезли в голову. Когда он очнулся, то там была уже почти целая песня… нетипичная для него, но… Все мысли, чувства и эмоции последнего времени выплеснулись на бумагу… — Алая заря… — усмехнулся парень, проводя пальцами по строчкам в тетради и вдруг… Глаза метнулись на запястья. — Алая заря, значит? — снова усмехнулся он. — Ну, окей…***
Выкуривая уже миллионную сигарету подряд, я не находил себе места целый день. Был уже вечер, а Тёма так и не объявился. Нет, конечно, я понимал, что после того, что он узнал, он скорее всего захочет видеть меня больше никогда, но… надежда на понимание и прощение всё же теплилась внутри… Раздался рингтон телефона. Я взял его и тут же быстро разблокировал. Сообщение в канале Тёмы. Я открываю тг и… Телефон падает из моих рук. Серёжа, откинулся на стул, отлипая от ноутбука и беря в руки телефон. — Тёма, что-то запостил? — подумал он и тут же сердце сжалось от тоски по прикосновениям и присутствию любимого в его жизни. Он открывает канал того и… — Блять! — Сокол вскочил. Сердце ускоренно забилось, а ладони вспотели от беспокойства. Однако… он уже привык в таким моменты брать себя в руки, а не терять самообладание. — Так, так… — сбивчиво шепча, чтобы успокоиться, Серёжа стал всматриваться в страшное изображение, пытаясь найти опознавательные знаки и… Слава богу, они были! Серёжа вылетел из квартиры, на ходу хватая кожанку и ключи. Тёма выдохнул, опуская голову и выпуская из ослабшей руки почти полностью пустую бутылку. Парень сделал пару шагов назад и посмотрел на свою руку, почти до локтя вскрытую с внутренней стороны. В голову лезли самые разные мысли от «Ну, наконец-то», до «нахуя?», а после… Парень вздрогнул: «Серёжа?..» — мысль о имени любимого кольнула в самое сердце и Артемий, другой рукой стянул ремень и перетянул руку вышел раны и… Темнота… Полная… Раньше были какие-то лучи, которые хоть немного, но рассеивали тьму, но… теперь их нет… Так выглядит смерть?..
