7 глава. Мать его, Рустам Стервелл
9 мая 2026 г., 11:40
***
Артемий вздохнул, поднимая глаза на часы. 2 часа ночи. — И где только его носит? — вздохнул парень, доставая телефон и снова открывая Телеграмм. «Был вчера в 11:00» так и гласила надпись. — Твою мать… — вздохнул Тёма, откидывая телефон на подушку и закрывая рот рукой. Он очень переживал, потому что не знал на что Юра способен. До этого он проявлял себя исключительно с адекватной стороны и никогда не делал ничего из ряда вон выходящего, но… обычно такие молчаливые и терпеливые люди и опасны… Говорят же: «Бойся гнева терпеливого человека…»; потому что, если очень долго терпеть, то подавляемые эмоции будут копиться и потом взорвутся и обрушаться на тебя лавиной, но… Тёма снова вскинул глаза на часы на стене. Блять, мало ли, что с ним могло случиться? И тут дело даже не в переполняющих его эмоциях, а мало ли споткнулся, не заметил, отвлёкся? Мало ли… а он себя за это потом не простит… Вдруг раздался стук в дверь. Тёма вздрогнул, вылетая из своих не очень приятных мыслей и пугаясь уже за себя. Почему стучат, если звонок есть? Ещё один стук. Тишина. И ещё один… Артемий встал и тихо подошёл к двери, как та открылась и… — Тёмочка! — Юра с улыбкой развёл руки и обнял парня за талию и плечи, покачнувшись и чуть не упав. — Юра, боже. — Тёма тяжело выдохнул и тут же… — От тебя так алкашкой разит. — он взял Перфилова за виски и поднял его глаза на себя. — Боже, да ты в гавно. — Да, но как пел Саша: ведь это всё из-за тебя… — пропел Юра, гладя Тёму по волосам. — Малыш, я познакомился с таким великим человеком в баре. — Охотно верю. — вздохнул Артемий, скидывая Перфилова с себя на тумбу и стягивая с него кроссовки. — Нет, ну, правда. Он объяснил мне, что я не виноват, что ты не виноват… — Юра поймал Тёму за щёки. — Юра, никто ни в чём не виноват. Только сними куртку и пошли спать. Перфилов махнул рукой и попытался стянуть куртку, но только запутался в ней и чуть не упал, пытаясь выбраться. — Твою мать… — тихо выругался Артемий, опирая его плечом о себя и помогая стянуть куртку. — Короче, мы с тобой не виноваты, а во всём виноват Серёжа. — продолжал надрываться Перфилов. — Юра, давай ты успокоишься. — вздохнул Тёма. — Я не хочу про Серёжу. — за край футболки, он уже затянул Юру в ванну. — Я тоже. — махнул рукой Ангел. — Что о таких людях скажешь? Ничего. Артемий тихо усмехнулся. Взгляд Перфилова и его мимика начинали его забавлять, а этот его тон как у ворчащей у подъезда бабули, когда он сейчас говорил про Серёжу. — Вообще, люди сейчас это просто ужас. А в наше время, ты помнишь какие раньше были люди? — продолжал ворчать Юра, пока Тёма уже заталкивал его в душевую кабину. — Правильно раньше говорили, что было лучше, а сейчас… Ай, блять! — Перфилов содрогнулся, когда на него сверху, из душа полилась холодная вода, немного отрезвляя и приводя в себя. — Вот и раньше было лучше… когда мне было тепло… — прошептал Ангел и Тёма, не выдержав, залился смехом. Юра вскинул брови: — Эй, ты чего? Не согласен разве, что вот раньше… — Юра, ну, хватит! — не мог прекратить смеяться Артемий. — Аххахах… Боже… Ты как бабуля у подъезда: наркоманы, проститутки… Аххахха… — Ах, ты так! А, ну, иди сюда. — Перфилов открыл кабинку и протянул руку к омежке. — Нет, Юра, там же холодно. Ааааа, ты чего? Альфа всё же поймал его за руку и затянул к себе, прижимая к своей груди и закрывая кабинку. — Юра, Юра, пусти. Ну, холодно. — при этом Артемий не мог перестать смеяться. — А вот не надо было меня дразнить, ты мой проститутка и наркоман. — передразнил Перфилов и тоже засмеялся. Отсмеявшись, они стояли под холодной водой, смотря друг другу в глаза. Юра уже немного протрезвел и смотрел в эти самые красивые зелёные глаза напротив, держа его за талию. Тёма же тоже смотрел ему в глаза, обнимая за шею… И оба улыбались… Так искренне и непринуждённо… «Так хорошо мне бывает только с ним…» — вспомнил Перфилов и… — Прости за утро, малыш… Я не должен был уезжать и оставлять тебя одного, ты, наверняка, переживал… — сказал я, поглаживая его по волосам. — О, так ты протрезвел. — шутливо отозвался Тёма. — Видимо, прикол с холодным душем работает, а если серьёзно… — его лицо в секунду стало серьёзным, — я рад, что с тобой всё в порядке. И мы снова замолчали. Ледяные капли уже будто не ощущались на телах, хотя мы и покрылись мурашками, но… было ли в этот момент мне что-то важнее спокойствия и нежности в этих глазах напротив? Определённо нет… Моя рука скользнула с его талии выше и я огладил линию подбородка, но… перед глазами флэшбэком пронеслось утро и я тут же сжал руку в кулак и опустил. Нет… Нельзя… У нас всё до сих пор трудно и нужно держать себя в руках, потому… — Пойдём спать. — сказал я. — Да, а то тут до ужаса холодно. — он обхватил себя руками, растирая плечи. — Ну, ты сам это устроил. — усмехнулся я, выключая воду и Тёма, выходя из кабинки, тоже улыбнулся мне. Я взял с батареи рядом большое махровое полотенце и накинул ему на плечи: — Держи. Там в спальне в шкафу, нижняя левая полка, бери любую футболку, а я сейчас переоденусь и приду. — Хорошо. — и Тёма вышел из душа. Когда я вернулся к нему, он уже тихонько сопел на моей кровати в… я улыбнулся… в свитере с японским иероглифом, в моём мерче, в котором я приехал на запись клипа «Измена». Я надел такой же свитер (даже не помню почему у меня их два) и лёг рядом, приобнимая его за талию, закапываясь носом в чёрно-белые локоны и закрывая глаза.***
«Боже, лучше бы я не просыпался…» — было первой мыслью с утра. Веки были свинцовыми, голова гудела, во рту стояло послевкусие рвоты и ужасно хотелось пить… — Ооооо, у кого-то весёлое утро? — услышал я и меня потрепали по волосам. — Ужасное… — прошептал я, открывая глаза и аккуратно ловя тонкую ручку в моих волосах. Поглаживая его ладонь, я разлепил веки и увидел эти прекрасные глаза и лёгкую улыбку моего мальчика. — Но уже намного лучше. — улыбнулся я, целуя его в тыльную сторону ладони. Тёма улыбнулся мне в ответ: — Держи, алкашня. — он взял с тумбочки рядом стакан воды и таблетку и подал мне. Я с трудом сел, опираясь спиной о подушку, и взял таблетку, сразу же кидая в рот и запивая водой. — Тут ещё Энтеросгель есть, если надо. — сказал он. — А так просыпайся и давай на кухню, я завтрак делаю. — и… Я вздрогнул. Артемий склонился и поцеловал меня в щёку, а после быстро встал и ушёл на кухню. Блять… У нас как будто… всё нормально?.. Типо, у меня похмелье, он принёс мне таблетку от головы, готовит завтрак… это так выглядит нормальная жизнь?.. А откуда она взялась-то, если у нас вчера у обоих такая истерика была?.. Я прикрыл глаза. Боже, я уже вообще ничего не понимаю. У нас слишком ебанутая динамика отношений. Мы заново знакомы около недели и за эту неделю мы успели: два раза побывать в больнице, пообниматься, я носил его на руках раза три, вчера утром мы вообще чуть не… Блять… я бы не простил себе, если бы снова это сделал… даже, видя, что он был не против, пока он сам не скажет мне, что хочет, я не посмею этого сделать… Блять, Тёма — как вспышка! Яркий, резкий и такой же обжигающий… Он как… блять, как дефибриллятор для моего сердца… Каждый раз этот разряд… Я вздрогнул, чувствуя как в голове начинают складываться строки. Вспышка, разряд, моя ошибка, совесть, боль… Всё складывалось воедино. Я схватил телефон, открывая заметки: Я пою, потому что болит И пою, потому что болит у тебя (Болит у тебя) Много пью, потому что горит И трубы горят, и горит вся земля (И горит вся земля) Я жду, потому что прилип Пру, потому что голяк или снова впритык Если нет сил вывозить Я живу для тебя, ты живи для меня [Припев] Разряд, ещё разряд Я верю в то, что всё было не зря Мне совесть судья Тебе совесть судья Разряд, ещё разряд Я верю в то, что всё было не зря Мне совесть судья Тебе совесть судья — Юр, ты жив там? — голос моего любимого человека, которому я и посвящал сейчас строки, с кухни тут же привёл меня в себя, вырывая из вдохновения. Я встал и прошлёпал на кухню, садясь за стол и наливая себе ещё воды. Тёма тем временем, сидя на тумбочке около плиты, которая уже была выключена и там доходил до готовности омлет, что-то с серьёзным выражением лица тыкал в телефоне. — Что ты делаешь? — спрашиваю я. — Разблокирую Серёжу… Пора поговорить… Хмм… Тут ещё голосовое какое-то, которое он мне отправил до того как я его блокирнул… — Артемий нажимает на кнопку и поднимает динамик поближе к себе. — Артём, малышка, я до ночи засиделся и так на студии и уснул. Сейчас позавтракаю и приеду, наконец-то обниму тебя. Прости, что так вышло, котёнок, я очень соскучился. — говорит голосовое и я тут же вижу как глаза Тёмы меняются. В секунду мне становится страшно: только не снова… Я только-только начал думать, что ты можешь не резать вены и не принимать таблетки и при этом чувствовать себя нормально. Однако, сейчас я вижу как там закипают злость и обида… снова… Блять, Тёма, я так волнуюсь за тебя… И очень хочу, чтобы ты был здоров… Артемий быстро что-то нажимает в телефоне и я слышу радостный голос Серёжи из трубки: — Тёма, маленький, я так рад… — Где ты? — рычит Монро. — Я на сту… — О, Серёж, твой мальчик по тебе соскучился? — слышится на заднем плане голос Рустама и я вижу как глаза Артемия закипают с новой силой. — Я понял на какой ты студии. Я сейчас приеду. — рычит омежка и прежде, чем Сокол успевает что-то ответить, сбрасывает. Я вижу как он залетает в спальню и вылетает оттуда в джинсах и кожанке. Он уже подходит к двери, как я перекрываю ему дорогу: — Тём, подожди! — Зачем? — зло спрашивает он, пытаясь отпихнуть меня от двери. — Давай ты не поедешь никуда. Или хотя бы ты остынешь, позавтракаем и я тебя отвезу. — Это ты никуда не поедешь. Я должен сам во всём разобраться. — отрезает Монро. — Но Тём… — Юр, отойди, а! Я вижу как глаза кипят и со вздохом, говорю: — Я поеду за тобой, просто постою внизу, пока ты будешь наверху разбираться, ладно? — Ладно, только быстро одевайся. Пока я со скоростью света натягиваю джинсы и куртку, Тёма уже успевает заказать такси и мы из подъезда сразу садимся в машину. Я пытаюсь придумать, что ему сказать, как-то успокоить, остудить, чтобы он не натворил и не наговорил ничего, но никаких разумных мыслей не лезет в голову, потому что… Вздыхаю. Потому что в глубине души, я хочу, чтобы он наговорил Серёже разного, чтобы порвал с ним и чтобы вечером он опять спал у моей груди и больше никогда не уходил от меня, чтобы каждый завтрак был с ним и… так всю жизнь?.. — Тём… — Эта сука не ночевала дома, а значит ночевала где? — он переводит на меня свои пышущие огнём глаза. — Не у, мать ли его, Рустама Стервелла? — Но это не значит, что у них что-то было. — пытаюсь достучаться я. — Это значит намного больше! — Что например? — Что Серёже на меня насрать! Я постоянно говорю ему, что мне неприятно, что он проводит с ним время и он всё равно раз за разом с ним! — Тогда зачем мы едем разбираться, если ты думаешь, что человеку всё равно на тебя? — после этих моих слов в зелёных огненных глазах напротив проскользнула боль вперемешку с солью. — Чтобы поговорить… и, в крайнем случае, поставить точку… — уже более спокойно сказал он и по щеке скатилась одинокая слеза. Машина останавливается около студии. Тёма вылетает из неё и решительными шагами направляется к зданию, где находится студия, а я замираю в паре шагов от него, но… Блять… Не могу стоять на месте… Так хочется защитить его… Однако стоит мне сделать шаг за ним, как я вспоминаю, что у моего мальчика очень боевой характер, когда он на взводе… — Остался тут! — рычит Тёма, пихнув меня в грудь, и я решаю всё же ждать его внизу. В такие моменты, его лучше лишний раз не нервировать.***
Артемий со скоростью метеорита летит на третий этаж и у дверей студии видит Серёжу. Увидев его, Сокол тут же растекается в улыбке: — Тёма, малышка… — и тянет к нему руки, но… — А почему мы не со всеми виновниками торжества? — вскидывает брови омежка. — Что?.. — Серёжа даже не успевает произнести этот вопрос до конца, как дверь студии распахивается и Монро заходит внутрь. Тут же на звук хлопнувшей двери к нему оборачивается Стервелл и половина его группы. — О, Артемий, здарова. — тут же улыбается Рустам. — Здарова… — спокойно говорит омежка и в следующую секунду… — Тёма, ты с ума сошёл?! — Серёжа подлетает к тому и хватает за руки, оттаскивая в сторону. — Бляааать… — Рустам медленно встаёт, прикладывая руку к разбитому носу. — Ты совсем ебанулся, Монро? — кричит он. Басист и ещё пару музыкантов Стервелла в шоке смотрят на это. — Пусти меня! — Тёма вырывает руки из хватки Серёжи и отходит в угол. — У него ты ночевал тогда, да? — Да, и это повод кидаться на людей, которые не бросили меня спать бухого в клубе? — также поднимает тон Сокол. — Ну, да, в его объятиях-то явно ночь была приятнее чем на кафельных полах караоке. — зарычал Артемий. — Да, что ты несёшь? Ты прекрасно знаешь, что мы друзья и у нас ничего не было! Рустам может подтвердить! — Серёжа указывает на того и смотрит на Стервелла. Однако тут же понимает, что, видимо зря, потому что глаза Рустама наполнены злостью и обидой, а также… какой-то непонятной болью… Тем не менее, Стервелл выдыхает и спокойно говорит: — Ничего не было… — Вот ви… — начинает было Серёжа, но его обрывают. — А очень жалко, что не было. — вдруг продолжает Рустам. Бешенные глаза Тёмы в секунду вспыхивают ещё больше и он переводит их на омежку с разбитым носом. — Рустам, что ты так…? — начинает было Сокол, но Стервелл жестом затыкает того и бесстрашно делает шаг к Тёме: — Очень жалко, что у нас ничего не было! — повторяет он, смотря Монро прямо в глаза. — А знаешь почему? Потому что если бы было, то я снял бы на видео и отправил тебе лично, тогда ты бы бросил Серёжу и тот смог хотя бы нормально вдохнуть. Ну, да, пострадал бы недельку другую по тебе, но зато сколько бы возможностей перед ним потом открылось. Не надо было бы не пить из солидарности с тобой, не надо было бы следить принимаешь ты таблетки или нет, не надо было бы каждый вечер бежать домой, не надо было бы переживать не режешься ли ты там где-нибудь, не надо было бы дохрена ещё чего. У Серёжи бы сразу появилось столько свободного времени: он смог бы наконец-то заняться своим альбомом на который у него из-за тебя не хватает времени, съездил бы спокойно в тур в который из-за тебя никак не может поехать, смог бы спокойно проводить вечера в барах, празднуя хорошие выступления, которые он опять же из-за тебя не празднует — сколько бы возможностей открылось и столько бы накладок исчезло, а взамен всего лишь стоило бы лишиться одного смазливого лица за которым ничего, кроме страха остаться одному и никому ненужному нет. — выплюнул ему в лицо Рустам. Артемий закусил губу и по щекам медленно потекли слёзы — Ах, да… — не замечая этого вдруг продолжил Стервелл. — Ты-то у кого ночевал всё это время? Не у Юры ли, который мечтает залезть к тебе в трусы? Или всё же уже залез? Следи кого и в чём ты обвиняешь, когда у тебя у самого рыльце в пушку! В секунду, все слёзы на щеках Артемия высохли, а глаза погасли. В голове судорожными флешбеками заскользил весь вчерашний вечер: их с Юрой танец, прижавшись друг к другу, руки Ангела на его талии, его лицо в миллиметре от лица Тёмы и как он обжигал его губы своим дыханием, его… тело в майке и боксерах около почти полностью голого Перфилова… это пиздец… Он действительно не лучше… стоило Серёже сделать ему больно как он тут же чуть ли не прыгнул в объятия к Юре… это тоже неправильно! Он не лучше! Рустам прав! Поэтому Серёжа и снова тут, а не с ним! Он сам виноват! Он вечно всё портит! — Простите, что помешал… — прошептал Артемий и вылетел прочь. Серёжа же в нерешительности застыл. Он не знал рвануть ли ему следом или остаться тут и ничего не делать; казалось бы Рустаму не стоило так и надо догнать Тёму и сказать, что он его любит и Стервелл сказал хуйню, а с другой стороны… он же действительно ночевал у Юры… вдруг он всё же изменил ему?.. И однако же… В голове вдруг вспыхнуло воспоминание: — Тогда давай… — Артемий с улыбкой подсаживается ближе, протягивая Серёже мизинчик. — Поклянёмся друг другу, что всегда будем ловить друг-друга. В каких бы отношениях мы ни были, но мы будем как в той песне: «Уходи на дно, я поймаю тебя» — и поймав… — Тёма подаётся ближе и касается своим носиком носа Сокола. — Заключим в объятия и не будем отпускать. — Очень заманчиво. — улыбается ему в ответ Серёжа и, обхватив его мизинчик своим, тянет Тёму ближе к себе и касается его пухлых губ. Из мыслей Сокола вырывает голос Рустама. — Не пойдёшь за ним? Вот и правильно. — фыркнул Стервелл. — Ну, вот нахуя, Рустам? — воскликнул Серёжа, повернувшись к тому и омежка аж вздрогнул, увидев в глазах Сокола беспокойство и подступающие слёзы. — Ты знаешь, что он ревнует к тебе, так нахуя ты это сейчас сделал? — Серёжа, что сделал? Я сказал правду! У него ничего кроме смазливого лица и нет! Он ёбнутый! Хватит уже! Ты всю жизнь собираешься на него положить?! — настолько искреннее беспокойство за чужие, непонятные и потому не принимаемые им чувства настолько невообразимо взбесило Рустама, что он снова поднял голос. — А если и так, то тебя ебать не должно. Следи за своим языком! — прошипел Сокол и вылетел прочь. Я даже вздрогнуть не успел, когда дверь распахнулась и оттуда ураганом вылетел Артемий, летя мимо меня в непонятном направлении. — Тёма! — окрикнул я и кинулся было за ним, но… куда там?.. Он буквально за пару минут скрылся из моего вида. Я лишь вздохнул. Ну куда моим прокуренным лёгким справится с его ходящим в зал организмом? — Где он? Я обернулся и увидел Серёжу, который подлетел ко мне. Тут же мои глаза вспыхнули: — Что ты ему наговорил? Сокол в секунду и сам изменился в лице: — Юра, ты ёбнулся? Во-первых, это всё ещё мой омежка, во-вторых, не смей разговаривать со мной в таком тоне, когда я тоже волнуюсь за него, и, в-третьих, не я наговорил, а Рустам, которому он сломал нос. Я вздохнул. Сраться с Серёжей сейчас последняя из задач, когда Тёма улетел хрен знает куда в хрен знает каком состоянии. Я махнул рукой: — Я без понятия. Он бегает очень быстро, я тут потерял его. Сокол вздохнул: — Блять… Ладно. — он достал айфон. — Есть несколько предположений, где его искать. — он стал мотать карты. — Куда ехать? — с готовностью спросил я. Серёжа покосился на меня и вдруг погасил экран телефона и посмотрел мне прямо в глаза: — Перед тем как мы поедем искать Тёму давай проясним пару вещей. — Ты серьёзно? Сейчас, когда он… — Он сейчас будет ловить такси и ехать в одно из мест, если мы поедем прямо сейчас, то приедем раньше и так и не найдём его, потому давай проясним пару моментов. — Ладно. — просто согласился я. — У вас что-то было? — Нет. Серёжа вскинул брови: — Ответил быстро и в глаза мне смотришь, значит скорее всего не врёшь. — Конечно не вру, когда он по сто раз на дню повторял мне при каждом удобном случае, что не может предать тебя. — я пытался, чтобы мой голос звучал спокойно, но при воспоминании о вчерашнем дне мне было противно. и от себя… и от Серёжи, в глазах которого после моих слов тут же загорелся какой-то очень тёплый огонёк… Блять, ну, почему несмотря на то, что с Серёжей ему хуже, чем со мной между ними столько нежности и тепла сколько мне и не снилось?.. — Но ты хотел? — вдруг спросил он. «Боже, конечно хотел! Что за череда дебильных вопросов?» — пронеслось в моей голове, но, помня, что невыгодно сейчас ссориться с Серёжей, я мысленно выдохнул и сказал: — Да, но я тоже твой друг и я не посмею тронуть его, пока он в отношениях с тобой. — Но, если мы расстанемся… — Я дам ему самом решать, что делать — и ему я говорил те же самые слова. Серёжа выдохнул и на минуту отвёл глаза, а меня просто разорвало на куски. Блять, всё было так хорошо эти 2 дня. Да, Артемий порезал себе все руки, но потом… это признание в любви… эти объятия… эти прикосновения в клубе… этот медленный танец, когда я чувствовал всё его хрупкое на вид тело около себя и… он улыбался… не трогал свои запястья… И тут снова это его состояние, его слёзы… снова из-за Серёжи!***
До вечера мы ездили по всем местам, куда по предположениям Серёжи мог бы поехать Артемий, и, ходя по часу и обыскивая каждый уголок, так и не найдя его к вечеру, оказались в кафе, впервые поев за весь день. Я вздохнул, смотря в кружку с кофе. Блять… Вы меня, кончено, простите, но как они прожили вместе столько лет и ещё остались вместе? Такое ощущение, что все скандалы и истерики Тёмы происходят из-за Серёжи. Может и таблетки он пьёт из-за того, что он так давит ему на нервы? Может старая рана уже не болит, а просто Серёжа своими то ли изменами, то ли нет, постоянно давит ему на старые раны? Не хочет прислушиваться к его чувствам и словам, постоянно сам решает, что для него лучше, опять же игнорируя его слова и чувства. Может поэтому всё так плохо? И уже не я основная причина всего, что происходило эти 8 лет? Нет, конечно, я — мразь и конченный урод, что так поступил и меня ничего не оправдывает, да, конечно, я был точкой отчёта, но… Я думал, что у Серёжи хватит любви к нему, чтобы не продолжать давить на него, а только окружать заботой и теплом, но… Я поднимаю глаза на Сокола, который в полном тильте переписывается с кем-то. Но, видимо, я ошибался. Блять, пусть я буду мразью, но теперь, когда мы найдём Тёму и приведём его в чувства, я буду бороться за него. Серёжа явно делает ему только хуже и я сделаю всё, чтобы окружить Тёму теплом и заботой. В конце-концов… — Мне впервые не хочется плакать под эту песню… — С нужным человеком ты и чувствуешь себя спокойно, защищёно и нужно… тогда и плакать незачем. Он уже знает как эти чувства ощущаются.***
— Блять, где же ты…? — вдруг прошептал себе под нос Серёжа, мотая и рассматривая карту. Как вдруг карта исчезла и на экране появился входящий вызов от… Рустама. Сокол вздохнул и, поставив на громкую связь, сказал: — Рустам, прости, но сейчас вообще не до тебя. — Серёж, я просто скажу прости и всё. Прости меня, я очень сильно вспылил, просто… ну, блять, во-первых, он мне нос сломал, а во-вторых, у меня накопилось за всё это время. Правда, прости, я не думаю так, просто… вспылил… Я написал бы это ему, если бы не был в блоке, а так… передай, что я очень извиняюсь… Я понимаю, что сильно виноват и перед тобой и перед ним и сделал больно вам обоим. Прости ещё раз… — голос Рустама звучал так грустно и искренне, что даже я мгновенно прости его, даже не зная, что он там наговорил. — Ладно, Рус, я прощаю. Ты мой друг и я люблю тебя, просто… так получилось… Не бери сильно в голову, ладно? — Спасибо, Серёж, я тоже тебя люблю. Пока и ещё раз прости… — вызов оборвался. Серёжа вздохнул и снова устремил глаза в карту. Я тоже воткнул в одну точку, пытаясь активизировать свои знания об Артемии. — А в какой зал он ходит? — спросил я. Серёжа поднял на меня глаза: — Ты правда думаешь, что он в таком состоянии поехал бы в зал, а не в какое-нибудь ностальгически-страдательное место? — вскинул бровь он. — Ну, я пытаюсь рассматривать все варианты. — пожал плечами я. Вдруг у нас одновременно зажужжали телефоны. Я опустил глаза в свой. Новый пост у Тёмы в канале! Я открыл ТГ и… — Ну, что я говорил. Поехали? — кивнул на видео, где Тёма подтягивает на турнике, я. — Может, кстати, и успеем. — сказал Серёжа, тоже вставая. — Отсюда полчаса. Мы вылетели из ресторана и уже через 20 минут были около спортзала. Однако, милая девушка на входе сказала нам, что Тёма ушёл отсюда час назад. Со вздохом, мы выходим оттуда и Сокол прикуривает сигарету. — Ладно, хотя бы у него всё нормально с руками. И на видео и она видела, что бинты даже не красные. — говорит Серёжа. — Может не стоит его искать? — спустя некоторое молчание, спросил я. — Если с ним всё хорошо, то он остынет и вернётся. Может он просто не хочет никого видеть. — А где и с кем он будет ночевать тебя не волнует? И вообще, Юр, его что угодно может спровоцировать на новые порезы на венах. — Что-то сильнее чем сегодня ему наговорил Рустам? — поднял тон я. — Но мало ли. — Он тоже не такой маленький и беззащитный каким ты его считаешь! — не выдержал я. Серёжа тяжело выдохнул через нос: — Юра, мы вместе 9 лет и для меня он всегда будет тем маленьким мальчиком, который мило улыбался мне и краснел даже от поцелуев. Он для меня всё и я уже не вижу своей жизни без него, потому будь добр, езжай домой и отвали от нас хотя бы на неделю. Мои глаза и всё внутри вспыхнуло! Я очень долго сдерживался и не говорил ему, что думаю? Это всё из-за него! Из-за него мы тут, из-за него Тёма сейчас убежал — все проблемы в его жизни из-за него! — Я тоже волнуюсь за него и я от него не отстану. Не в этой жизни! — прошипел я и быстро направился прочь. Говорить ему, что со мной Тёме лучше не имеет смысла. Пусть живёт в своих красивых мечтах, что у них всё хорошо, а то наговорит ему ещё чего при встрече… а вредить Тёме — последнее чего я хочу…***
Домой я возвращаюсь полностью разбитый. Мало того, что за весь день я поел один раз (Тёма не дал мне даже позавтракать), так ещё и все эти нервы с его поисками, да ещё и Серёжа, который ему вдохнуть нормально не даёт и постоянно контролирует как маленького ребёнка. Как так можно? Ему же уже 23! Да, он немного нестабильный, но это разве даёт ему право душить Тёму этой гиперопекой? Я бы тоже не хотел его видеть, если бы меня так контролировали и спрятался бы подальше! Ладно, главное, что у него нет новых порезов. Пусть вдохнет и потом возвращается, в конце-концов Серёжа рассказал, что ему наговорил Рустам и я бы тоже после этого не хотел бы его видеть. Нет, конечно, он извинился, но… не перед тем… И похер, что Тёма его заблокировал, если бы действительно хотел извиниться, нашёл бы способ. Хоть на почту бы написал, хоть куда ещё. Вздохнув, я открываю дверь в спальню и… застываю. На моей кровати, свернувшись клубочком спит Тёма! Я тру глаза, жмурюсь и снова открываю их. Он тихо сопит и ещё иногда вздрагивает от слёз, а щёчки все мокрые, видимо, недавно только уснул. Боже, это не сон! Я подхожу и тихо сажусь рядом на кровать, проводя рукой по его волосам. Когда я вообще успел дать ему ключи? — Мммм… — Артемий потягивается как кот и кладёт свою руку на мою, потянув к своей щеке и кладя на неё, глазки приоткрываются. — Привет… — шепчет он. — Привет… — улыбаюсь я, склоняясь к нему и целуя в лоб. — Мы с Серёжей с ног сбились, ища тебя. — Ммммм… — Тёма хмурится. — Не говори о нём, не хочу слышать… А так… — он пожал плечами. — Я проплакал часа 2 в каком-то парке на лавочке, потом пришёл сюда и… взял нож, но… я подумал о тебе и… — он сглотнул. — В итоге, я поехал в качалку и весь день выплёскивал адреналин, а потом приехал сюда и сразу вырубился… Но, Юра, я впервые не стал… — он показал мне свои запястья, которые были целы. — В который раз я уже это спрошу, но… Что ты со мной делаешь? Я улыбнулся и наклонился к нему, полуложась рядом: — Я очень рад, что ты в порядке и что мысли обо мне тормозят тебя. Я очень люблю тебя, маленький. Глазки Артемия снова подёрнулись слезами и он прижался к моей груди. Я же обнял его за талию, а второй рукой гладил по волосам. И… — Перевози завтра вещи ко мне. Тёма поднял на меня глаза: — Что? — Если тебе со мной хорошо, то я предлагаю тебе переехать ко мне. — Я… Я не знаю… Я… — тут же как-то испугался Артемий. — Чшшш… — я аккуратно поцеловал его в уголок губ. — Тихо, тихо, я не говорю тебе решать прямо сейчас, я понимаю, что был трудный день и тебе надо отдохнуть, но если что… мои двери всегда открыты… Артемий выдохнул и закопался носом мне в шею, упираясь макушкой в мой подбородок. Я же продолжил обнимать его и гладить по волосам. — Мне кажется я тоже тебя люблю… — еле слышно прошептал он и я почти задохнулся от этих слов… Боже… Котёнок…
