Горничная для Тёмного Лорда

Гарри нервно сглотнул. Да, ему всю жизнь приходилось притворяться. Перед Дурслями, что он плохо учится, в Хогвартсе, что он герой. Да мало ли было случаев, когда приходилось надевать маску. Но он не мог и представить, что ему доведется притворяться возлюбленным Тёмного Лорда. Том держал его на руках, и каждый шаг по лестнице приближал их к таинственной спальне. «Что же делать?» — мелькнула в голове Гарри паническая мысль. Нет сомнений, что когда они войдут внутрь и столкнутся с настоящим возлюбленным, Том его точно убьёт, ведь Гарри самозванец. Дверь распахнулась перед ними и он чуть не потерял сознание от страха. Его взгляд стал метаться по комнате. Гарри увидел на столе маленьких солдатиков. Местами поломанных. Похожих на те, которые выбрасывал Дадли, когда ему надоедало с ними играть. А Гарри подбирал их и прятал в своём чулане, как настоящие сокровища. Затем он увидел одеяло на кровати, похожее на то, что, скрепя сердце, выделила ему тётя Петунья. Оно было дорогое — дешёвых в доме Дурслей не было, — и ей пришлось отдать его племяннику. Он берёг его как зеницу ока. Гарри даже не успел осознать увиденное. Он искал таинственного человека, но кроме них в спальне никого не было. И только он испытал облегчение, как увидел открытую дверь на широкий балкон. Это заставило его вспомнить о статуях, что могли двигаться сами по себе, и о Захарии Смите, которого растерзали монстры прямо на лужайке внизу. Том отпустил его на ноги, но не выпустил из рук. Он внимательно наблюдал, как Поттер осматривается, а затем замирает, встретившись с ним взглядом. Реддл склонил голову ближе, и Гарри был вынужден отвернуться, когда дыхание Тома опалило щёку. Слишком двусмысленно. Щёки вспыхнули, сердце бешено заколотилось — он отстранился, сделав шаг назад. Перед ним стоял Том, а сзади была кровать. Реддл шагнул вперёд и прижал его к себе. — Дорогой, я наконец-то дождался тебя, — Гарри услышал его шёпот возле своего уха. Том прижался губами к виску юноши и прерывисто дышал, словно только что бежал или был слишком взволнован. Не выпуская Гарри из объятий, он рухнул вперёд, повалив Поттера на кровать. Гарри напрягся, готовый сопротивляться. Но Том больше ничего не сделал. Он просто положил голову ему на плечо и замер. В голове Гарри роилось множество мыслей: «Это невозможно. Это не мог быть я. Здесь какая-то ошибка». Но постепенно сонливость сморила его. Гарри только на мгновение прикрыл глаза, а в следующую секунду уснул от пережитого стресса и усталости.

***

Когда он снова открыл глаза, на улице уже было светло. Шторы слегка трепетали от приоткрытого окна. Дневной свет заполнял комнату. Гарри с недоумением откинул одеяло и посмотрел на свою пижаму. Она была чёрной, шёлковой и явно не его. Потому что в качестве пижамы он обычно использовал старые футболки и штаны Дадли. Эта же пижама была явно новой и дорогой. Поттер нахмурился. В голове не осталось никаких сомнений — его переодел Реддл. В этой комнате, кроме них двоих, никого не было. Краска смущения залила его уши. — Доброе утро. Гарри вздрогнул и резко обернулся. Реддл лежал рядом с ним на кровати. Под тем же одеялом. И смотрел на Гарри с лёгкой насмешкой. — Ты… — Гарри отодвинулся и упёрся в спинку кровати. Он не знал чего ему хотелось больше в данной ситуации: ударить Реддла, или провалиться сквозь землю. — Что ты здесь делаешь? — Сплю, — невозмутимо ответил Том. — Что и подобает делать в кровати в столь ранний час. — Но это моя кровать! — Ах, вот как? — Реддл приподнялся на локте. Одеяло сползло вниз, обнажая его грудь. Гарри поспешно отвернулся, чувствуя, как щёки покраснели. А затем разозлился на свою реакцию и повернулся обратно, поджав губы. — Ты уверен, Гарри? Оглянись. После небольшой паузы Гарри невозмутимо продолжил: — В таком случае, что здесь делаю я? Реддл не спешил с ответом. Он протянул руку и коснулся пальцами руки Гарри. — Ты здесь потому, что это твоя комната. Поттер выгнул бровь. — Что? — выдохнул он. — Это бред. Я никогда… — Никогда не был здесь? — закончил за него Том. — Ты прав, не был. Но комната ждала тебя всё это время. Гарри смотрел на него, не в силах вымолвить ни слова и ещё больше нахмурился. — Я всегда знал о тебе, дорогой, — Том придвинулся ближе, и Гарри почувствовал его дыхание на своей щеке. — Я следил за тобой, ждал. Знал, что однажды ты придёшь ко мне сюда. Гарри изумлённо распахнул глаза. — Это безумие, ты безумен. — Возможно, — согласился Том, проведя пальцем по ключице юноши. Тот вздрогнул, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. — Это очередная игра, да? Реддл отрицательно покачал головой. — Я никогда не играл с тобой, Гарри. Я всегда был серьёзен. — Тогда какого Мордреда ты убивал моих однокурсников прямо у меня на глазах?! Знаешь, это как-то не способствует сближению, — Гарри почувствовал, как внутри закипает злость. — Ты пытаешься защитить тех, кто предаст тебя при первой возможности. Гарри невольно вспомнил, как Гермиона отвернулась от него. Реддл, словно прочитав его мысли, продолжил: — Вот видишь, они не достойны твоей любви и защиты. Ты не должен никого любить, кроме меня. Никого защищать, кроме меня. Ни о ком заботиться, кроме меня. «И как это понимать?» На душе было горько. Как можно верить словам этого монстра, для которого человеческая жизнь ничего не значит? Но почему-то, когда Том придвинулся и прижался губами к его лбу, Гарри не отстранился. Шрам не болел в его присутствии, как это было с Волан-де-Мортом. — Я люблю тебя, — прошептал Реддл. — Я люблю тебя так долго, как ты даже не можешь себе представить. И я не позволю никому встать между нами. Никогда. Гарри закрыл глаза. Он сомневался, стоило ли оставаться здесь, позволяя себя касаться, целовать… Но он знал точно: он так устал быть героем, который всех спасает. Гарри расслабился в его объятиях, не замечая, как Том, уткнувшийся в его макушку и явно следивший за ходом его мыслей, улыбается.

***

Кажется, Гарри снова заснул, а когда проснулся, в комнате уже никого не было. Он потянулся и открыл глаза. Окна были занавешены. Плотные шторы почти не пропускали свет, потому вокруг царил приятный полумрак. Впервые за долгое время Гарри проснулся отдохнувшим. Он медленно встал, подошёл к окну и раздвинул шторы. Солнце стояло высоко. В доме было тихо. Или, по крайней мере, до спальни шум не доносился. Он решил осмотреться в спокойной обстановке. Комната оказалась большой и уютной. Напротив кровати у стены стояло два шкафа для одежды из светлого дерева. Рядом с кроватью — стол и стул. А вся стена над столом, была увешана фотографиями. Его, Гарри, фотографиями. Некоторые из них были движущимися, некоторые нет. Тут даже были такие снимки, о существовании которых Гарри и не подозревал. Он снял одну фотографию со стены и провёл пальцами по изображению мамы. Гарри замер, не в силах оторвать от неё взгляд. Мама улыбалась ему со снимка, молодая и красивая, с такими же, как у него огромными зелёными глазами. Рядом с ней стоял отец, приобнимая её за плечи, и тоже улыбался легко и беззаботно, словно впереди у них была целая жизнь. Гарри почувствовал, как к горлу подступает комок. Он никогда не видел этого фото. У него был альбом, подаренный Хагридом, но такого снимка в нём не было. Гарри перевёл взгляд на стену. «Как они здесь оказались?» — Мелькнула в голове паническая мысль. — «Откуда Реддл их взял?» Он вернул фотографию на место и перевёл взгляд на другие снимки. Вот здесь он совсем маленький сидит на руках отца. Вот там мама целует его в щёку, а вот они втроём, где Гарри в центре на руках у отца, а мама поправляет ему шапочку. На других снимках он становился старше. С Хагридом в Хогвартсе, с Роном и Гермионой рядом с Рождественской ёлкой в Большом зале. Вот он на метле играет в квиддич. Вот улетает от дракона на Турнире Трёх Волшебников. Гарри чувствовал, как с каждым снимком внутри него что-то переворачивается. Это было неправильно. Это было странно. Страшно и возможно даже жутко. Кто-то следил за ним всю его жизнь. Собирал снимки, хранил их, развешивал на стене в комнате, которую подготовил специально для него. Гарри сглотнул. Его руки дрожали. Хотелось сорвать все эти фотографии и сжечь… или забрать себе. Он не знал. Мысли перескакивали с одной на другую. Но что он мог поделать в данной ситуации? Правильно, ничего, поэтому внешне сохранял полную невозмутимость. А ещё он почувствовал, что вместе со страхом внутри него росло другое чувство, похожее на удовольствие. «Да что со мной не так?» — Разозлился на себя Гарри. — «Почему я не могу ненавидеть это место? Почему я не могу ненавидеть его?» Гарри сделал шаг в сторону и чуть не споткнулся о стул. Он резко обернулся, словно ожидая, что кто-то стоит за его спиной и молча наблюдает, но в комнате никого не было. Решив отложить самокопание на более поздний срок, Гарри продолжил изучать обстановку вокруг. Из спальни вела маленькая неприметная дверь. Гарри толкнул её и оказался в ванной комнате. Все было чисто, аккуратно, выполненное в светлых тонах. Пахло свежестью. Он подошел к зеркалу и замер, глядя в свое отражение. На него смотрел отдохнувший, но все же немного похудевший юноша. И только сейчас Гарри обратил внимание, что он был без очков всё это время и прекрасно видел. Он наклонился ближе к зеркалу. Впервые в жизни он мог рассмотреть свои глаза. Большие, изумрудные, с длинными ресницами. Он провел пальцем по шраму на лбу. Тот был на месте. Потом коснулся волос. Они отросли уже ниже ушей и завивались в непослушные кольца. Гарри провел рукой по щеке и замер. Синяка не было. Он осторожно потрогал языком щеку изнутри, но ранка, которую он получил, когда ударился головой о дверь, тоже исчезла. Гарри вернулся обратно в спальню и снова посмотрел на стену с фотографиями. Его внимание привлек один снимок. На нём был изображён маленький Гарри. Он сидел в парке на траве, и, судя по всему, ему было около семи лет. Он смотрел куда-то за кадр и смеялся. Только Гарри не помнил этого момента. Он протянул руку и снял фотографию со стены. И в тот момент, когда его пальцы коснулись изображения, утерянные воспоминания хлынули потоком в его голову. Дверь в чулан была закрыта, но сквозь неё просачивался свет из коридора. Пятилетний Гарри сидит на матраце, обхватив руками тощие коленки и пытается не заплакать. Дадли только что столкнул его с лестницы. Гарри больно ударился ногой, поцарапал руку и разбил коленку, но плакать нельзя. Если тётя Петунья услышит, будет ругаться. Чудо, что она не пришла на грохот. Гарри быстро заполз в чулан и сидел тихо, как мышь. — Почему ты не плачешь? — раздался голос из темноты. Гарри поднял голову, но никого не увидев решил, что ему показалось. — Эй, не игнорируй меня! — Потому что если я заплачу, они рассердятся, — решился ответить Гарри. Его и так называли ненормальным, так почему бы не поговорить с невидимкой? — Тогда не плачь, — говорит незнакомец. — Я побуду с тобой. Я теперь всегда буду рядом, когда тебе страшно. — Кто ты? — Я твой друг, — отвечает он с улыбкой в голосе. — Почему я тебя не вижу? — Я пока слаб, чтобы быть видимым… Ему шесть лет. Он сидит на качелях в парке, а рядом стоят пустые качели, которые слегка раскачиваются, хотя ветра нет. — Они снова заперли меня в чулане, — Гарри поддел ногой камешек. — В этот раз на два дня. — Мне жаль, — голос звучит рядом. — Почему они меня так ненавидят? Я что-то сделал не так? Он молчит долго. Потом говорит: — Они боятся тебя. Люди всегда боятся того, чего не понимают. — А ты меня боишься? — Нет. Я никогда не буду тебя бояться. И тебе не стоит бояться меня. Ему семь лет. Они сидят за кустами в парке, потому что Дадли и его дружки ищут Гарри, чтобы снова побить. — Я хочу уйти отсюда, — говорит Гарри, пряча лицо в коленях. — Я хочу жить там, где меня будут… любить. Друг молчит. — Я хочу, чтобы у меня была нормальная семья, — продолжает Гарри. — Чтобы кто-то заботился обо мне. — У тебя есть я. Гарри поднимает голову и смотрит в пустоту. Он давно научился ощущать своего друга по лёгкой ряби в воздухе, которую никто, кроме него не видел. Мальчик всегда знал когда тот приходит и когда уходит. — Я знаю, — говорит Гарри, глядя в то место, где предположительно находился Друг. — Но я хочу… Я хочу, чтобы у меня настоящий дом. Свой. Друг долго молчал и Гарри чувствовал на себе его внимательный взгляд. — Хорошо, — наконец выдохнул он. — Я сделаю так, чтобы у тебя был дом. Гарри одиннадцать лет. Друг не появлялся четыре года и мальчик начал забывать о нём, но тот не забыл своё обещание. Рождество. Поттер сидит в спальне Хогвартса, на кровати с алыми пологами, и смотрит на письмо, которое принесла ему Хедвиг. Кажется, у него появился новый друг — Лилиан. Мальчик положил письмо в сундук и лёг спать. Воздух рядом с его кроватью подёрнулся рябью. — Я всегда буду рядом. Даже если ты меня не увидишь. Он поправил одеяло на мальчике и исчез. Гарри стоял посреди комнаты, сжимая фотографию в руках и чувствовал, как по щекам текут слёзы. «Это невозможно!» — Гарри дёрнул себя за волосы. Сейчас он отчетливо понимал, что голос того загадочного Друга из детства, удивительным образом, полностью соответствовал голосу Тома Реддла из настоящего. — Почему? — Вырвался стон из его рта. — Как так вышло? Множественные вопросы возникали в его голове, не получая ответа. В голове возникал диссонанс от того факта, что его невидимый друг детства, Том Реддл и Волан-де-Морт — это один и тот же человек. Гарри вырос, обрёл настоящих друзей, настоящую жизнь и забыл того, кто был с ним, когда у него ничего не было, кроме маленького чулана под лестницей и ненавидящих родственников, которые мечтали от него избавиться. — Прости меня, — прошептал Гарри, глядя на фотографию. — Прости, что забыл. Гарри смотрел на фотографию, где он маленький смеялся глядя куда-то за кадр и вспомнил. Он смотрел на своего невидимого друга. Поттер не знал, сколько прошло времени. Он пересмотрел все фотографии на стене. Вот он в парке, катающийся на качелях, а рядом пустое место, но тень от качелей падает так, словно на них кто-то сидит. Вот он за кустами, спрятавшийся от Дадли, а рядом призрачный силуэт, который виден только если знать, куда смотреть. Вот он на первом курсе, в мантии факультета, а за его спиной едва заметное пятно тени. Том был рядом всё это время. Но с того раза, когда они разговаривали в парке, Гарри больше его не слышал, сколько не звал. А потом и вовсе забыл о нём. Тут внизу раздались крики, хлопанье дверей и топанье ног. За ними последовал рык монстра. Гарри не раздумывая выбежал из комнаты, ещё не вытерев слёз, но когда он услышал рык монстра, инстинкты взяли верх. Он бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Пробежав через весь зал он выбежал в хол, где его однокурсники пытались скрыться от большого чудовища, но у них это не очень хорошо получалось. Тварь загоняла в угол своих жертв. Не думая ни секунды, Гарри бросился вперед на перерез. — Бегите, — крикнул он. — Я его задержу! Тварь зарычала, но Гарри уже был рядом прикрывая собой споткнувшегося Макмиллана. — Вставай! — Он схватил пуффендуйца за воротник. Эрни поднял на него глаза, полные ужаса и непонимания. — Поттер? Ты… — Беги, идиот! Гарри оттолкнул Эрни в сторону и повернулся к монстру. Крупная тварь с когтистыми лапами и пастью, полной острых зубов стояла перед ним, готовясь к прыжку. Гарри выставил руки вперёд. Он понимал, что опять спасает тех, кто вчера был готов его убить, но не мог поступить иначе. — Назад! — От его тела пошла волна силы заставившая монстра остановиться. Тот по инерции проскользил по паркету, пытаясь остановиться. Когтистая лапа застыла в воздухе и он упал прямо на Поттера, поцарапав ему плечо. Удар вышиб весь воздух из легких. В глазах потемнело, а во рту появился привкус крови. Тварь отскочила в сторону и опустилась перед Поттером на колени. Гарри сел, держась рукой за затылок. — Простите, господин, мы не знали, что вы здесь. Две твари скользнули в дверь следом за первой и тоже опустились на колени, склонив головы. Гарри как-то вяло отметил про себя, что монстр может разговаривать. Его голос был низким и рычащим, полностью подходящим монстру. — Простите. — Простите. Однокурсники ошарашенно переводили взгляды с монстров на Поттера. Гарри не успел ничего ответить. Воздух в зале сгустился и между ним и монстрами возникла фигура хозяина. Том помог ему подняться. И только убедившись, что Гарри может самостоятельно держаться на ногах, продолжая придерживать его своей рукой, посмотрел на коленопреклонных тварей. — Ты посмел, — прошипел он с угрозой в голосе так, что лучше бы кричал, — поднять руку на моего дорогого Гарри? — Господин, мы не знали… — начал монстр. — Достаточно, — Том щёлкнул пальцами. Монстр взвыл от боли и, в следующий миг, его тело начало распадаться. Куски плоти падали на пол, с чавкающими звуками. Кости оголялись. Нечеловеческий вой эхом разнёсся по холу. Гарри показалось, что его сейчас стошнит. Желудок скрутило, на языке появился привкус желчи. Сзади кого-то вырвало, но никто не обратил на это внимания. Гарри перевёл поражённый взгляд на Тома. Тот не сводил с него глаз. — Дорогой, — Реддл осторожно провёл рукой по его щеке. — Ты не пострадал? Сердце бешено колотилось в груди. — Ты… — голос Гарри дрогнул. — Ты и правда всегда был рядом, не так ли? Том замер, его рука застыла на месте. — Что? — переспросил он. — Я вспомнил тебя, — Гарри смотрел прямо ему в глаза. — Ты всегда был рядом. По залу прокатился шёпот. Участники, забившиеся в углу, смотрели на эту сцену с ужасом и непониманием. Но Гарри не видел их. Он видел только Тома. — Но потом я вырос и забыл тебя, — продолжил Гарри. Том опустил руку и покрутил кольцо на пальце. Только сейчас Гарри заметил, что на указательном пальце левой руки Реддла было кольцо с чёрным треугольным камнем, на котором было что-то выгравировано. — Ты был ребёнком, а дети часто забывают. Это нормально. — Это не оправдание! — Воскликнул Гарри. — Но и ты оставил меня на долгих девять лет! — Закончил он с обидой в голосе. Том отрицательно покачал головой. — Это не так, — Том отвернулся, глядя на кровавую картину у себя за спиной. Монстр уже затих на полу, но отдельные части их тел всё ещё продолжали сокращаться в конвульсиях. Две других твари незаметно исчезли, пока на них не обратили внимание. Гарри недоуменно посмотрел на него. — Письма, — просто ответил Том. — Письма? — Переспросил Гарри. — Какие… Нет! Это не мог быть ты! Я переписывался только с… — Это был я. Том обернулся. В его глазах горел алый огонь, за которым скрывалось то, что маленький Гарри когда-то назвал бы дружбой. А взрослый пока не мог это интерпретировать. Сзади раздался всхлип. Том посмотрел куда-то за спину Гарри и отошёл в сторону. Тот обернулся и столкнулся лицом к лицу с Гермионой. Она встала напротив него. Её лицо покраснело от слёз. А затем она закричала на Гарри, выплёскивая всё, что копилось внутри. Он молча смотрел на неё не перебивая. Она кричала о предательстве. О том, что он изменился. О том, что он больше не тот, кого она знала. Некоторые из оставшихся в живых ребят ей поддакивали. Малфой смотрел на всё происходящее с презрением и держался в стороне. Гарри молчал. Гермиона замахнулась для удара — Гарри помнил, какая у неё тяжёлая рука (даже Драко Малфой невольно поёжился, тоже вспоминая этот момент), и ударила его ладонью по щеке. Гарри мог бы отклониться в сторону или перехватить её руку, но он не стал. Её ладонь встретилась с его щекой и на секунду у Гарри заложило ухо. От неожиданной силы удара его голову мотнуло в сторону, а резкая вспышка боли обожгла губу. Он машинально провёл языком и тут же почувствовал солоноватый, металлический привкус крови. Гермиона замерла, глядя на него. Гнев отступил и в её глазах появилось осознание того, что она только что сделала. Но Гарри даже не посмотрел на неё. Всё его внимание было приковано к собственной разбитой губе. Он медленно поднёс руку к лицу и указательным пальцем провёл по ней, чувствуя жжение. На подушечке пальца осталась капля крови. Гарри равнодушно посмотрел на Гермиону и медленно слизал кровь с пальца. Девушка отступила на шаг назад.